У дьявола в плену - Рэнни Карен - Страница 6

Давина была к этому не готова. Но ведь никто не рассказал ей ни о порядке церемонии, ни о том, как будет выглядеть ее будущий муж. Никто не предупредил ее, как великолепно он будет смотреться в килте – шотландской юбке, которая не оставляла сомнения относительно его мужских достоинств.

– Ты самая красивая невеста, каких я когда-либо видела, моя дорогая, – сказала Тереза, обнимая Давину перед тем, как ее увели из часовни.

Давина лишь кивнула в ответ. Все происходит чересчур быстро. Церемония была слишком короткой, а обстоятельства слишком странными.

Ей начали представлять гостей. Их имена она никогда раньше не слышала, а лица вряд ли запомнит. Оставалось надеяться, что она была любезна и вежлива. Она слышала, как произносит слова, и чувствовала, как губы растягиваются в улыбке. Она словно была здесь – и в то же время не здесь.

Спустя час ее быстро провели в столовую. Там она оказалась за длинным столом, накрытым всего на две персоны и уставленным серебряными подсвечниками, подносами и блюдами. Справа от фарфоровых тарелок с гербом Россов стояло по три бокала разной величины и множество разнообразных приборов из серебра. Вокруг стола были зажжены по крайней мере четыре дюжины бледно-желтых восковых свечей, слабый запах которых смешивался с ароматом роз и георгинов, расставленных в невысоких хрустальных вазах по всему столу.

Гости располагались за длинными столами, и со своего места Давина увидела тетю Терезу и дядю Маршалла, сидевших на почетных местах за одним из первых столов.

Все остальные были ей незнакомы, и хотя она не знала ни их имен, ни причины, по которой они присутствовали на свадьбе, она видела, что они разглядывают ее с большим интересом. В другое время ее, наверное, смутило бы такое количество любопытных глаз, но в данный момент все ее внимание было сосредоточено на человеке, сидевшем слева от нее.

Вместо того чтобы распространяться о его заслугах или титуле, тете надо было бы рассказать ей, что у Маршалла Росса, графа Лорна, такие темные карие глаза, что кажутся почти черными, и такие же почти черные волосы. Или о том, что он высок ростом, а черты лица очень красивы и благородны.

Если она не перестанет думать об этом, то проведет всю ночь, разглядывая его в молчаливом восторге. С большим трудом ей наконец удалось опустить взгляд на сложенные на коленях руки и заставить себя слушать, о чем говорит священник, читавший, очевидно, пастырское напутствие молодоженам, а не размышлять о том, как потрясающе красив Маршалл Росс, или о том, что должно произойти очень скоро.

Господи, неужели она опять покраснела? Такое с ней случалось редко, однако мысль о том, что она останется наедине с этим человеком в их спальне, опалила щеки и окатила тело теплой волной. Неужели это возможно, что она станет женой? Этого не может быть. Тем более женой этого человека. Да она просто умрет от смущения.

– Почему вы покраснели? – спросил Маршалл.

– Разве вы не знали, что есть люди, которые боятся наставлений? – ответила она, бросив взгляд на священника. – Вам не кажется, что проповеди могут быть пугающими?

– Это зависит от темы проповеди. Вы вообще боитесь проповедей?

– Нет. – Она заставила себя взглянуть на него. Он улыбался, и на мгновение – не более чем на секунду – она была поражена тем, как он на самом деле красив. – Я вообще мало чего боюсь. Например, мне очень нравится гроза. Я люблю зиму. И розы.

– Хорошо, что вы это мне сказали, – тихо произнес он. – Буду знать. – У него был низкий голос, весьма соблазнительный, и странным образом напомнил ей о шоколаде, который ей иногда привозила из Лондона тетя Тереза.

– Вас я не боюсь, – сказала Давина, но это было скорее бравадой, чем правдой. – И замужества не боюсь. Просто это какой-то новый опыт, а я еще не выходила замуж. Мне придется приспосабливаться. А вы знаете, что в Африке существует традиция платить за невесту скот?

– В Эмброузе очень большое стадо коров. И коз. Мы не прочь заплатить за вас выкуп.

Тут она посмотрела ему прямо в лицо, потому что он ее удивил. Во-первых, он не подверг сомнению ее знание традиций малоизвестных племен, затерявшихся где-то в дебрях далекой Африки, а во-вторых, он просто ее дразнил.

– Я ношу очки, – сказала она. – Самое лучшее – это быть честной, не правда ли? Если я потеряю честь, я потеряю себя.

– Шекспир?

Она кивнула.

– Я не могу читать без очков. Вам следует узнать об этом сейчас. Я плохо вижу. Не вообще, а когда пытаюсь читать. Все слова сливаются. – Она несколько раз моргнула.

– Я не против того, чтобы вы носили очки, – снова улыбнулся он.

Когда подали еду, она начала медленно есть, чтобы как можно дольше продлить обед.

Только самой себе она могла признаться, в какой она на самом деле тревоге. Да что там… В какой она панике!..

Сумел ли он разуверить ее? И вообще, что он мог ей сказать?

Он откинулся от стола, потому что у него не было никакого аппетита – впрочем, уже много месяцев. Но он не мог отрицать, что его невеста возбудила в нем немалый интерес.

Может быть, будет лучше просто удалиться в свою комнату и признаться себе, что он совершил ошибку? Он взглянул на нее и увидел, что она смотрит на него исподтишка. Но, заметив его взгляд, она тут же снова опустила глаза.

Он будет идиотом, если уйдет к себе, и дураком, если пойдет в ее комнату.

Между ними что-то происходило. Нечто такое, что возбуждало. Он хотел ее и понимал это. В конце концов, он мужчина – вопреки своему постыдному прошлому и мучительному настоящему.

К нему подошел лакей, поклонился и протянул поднос, на котором стояли хрустальный графин с вином и бокал. К явному удивлению лакея, Маршалл покачал головой. Лакей тут же отошел.

– Спасибо, что согласились венчаться в Эмброузе.

Она положила вилку и подняла на его глаза.

– Я не думаю, что мне был предоставлен выбор в этом вопросе, ваше сиятельство.

– Меня зовут Маршалл.

Она никак на это не отреагировала.

– Эмброуз – прекрасное место, – сказала она. – Судя по количеству приглашенных гостей, у вас, должно быть, очень много друзей. А мне говорили, что вы живете отшельником.

Какие еще до нее дошли слухи? Более разумный человек, наверное, спросил бы ее об этом, но ему не слишком хотелось услышать ответ.

– Я думаю, что здесь гораздо больше родственников, чем друзей. Это – леди Этель. – Он кивнул в сторону пожилой матроны, одетой в платье цвета слоновой кости. – Она моя кузина и когда-то была фрейлиной при дворе ее величества королевы. К сожалению, она никому не позволяет забыть об этом. Вообще-то я и сам не узнаю многих присутствующих. Возможно, некоторые из них являются родственниками моей матери. В ее семье было шестеро братьев и четыре сестры. Так что некоторые гости, несомненно, приходятся мне двоюродными братьями и сестрами.

Он незаметно окинул взглядом присутствующих.

– Что касается остальных, – добавил 6н, – я подозреваю, что это соседи, живущие в окрестностях Эмброуза. Когда-то мы славились своим гостеприимством.

– А теперь уже нет?

– Я ценю свое уединение больше, чем репутацию хлебосольного хозяина.

Это и так было больше, чем он мог ей сейчас сказать. Когда пройдет какое-то время – может, несколько недель, – он сможет признаться ей еще кое в чем. Он будет скармливать ей правду малыми порциями. Как она поступит, когда узнает все? Наверняка бросится с воплями бежать из Эмброуза.

– Вы выглядите абсолютно здоровым, ваше сиятельство. Вы без труда преодолели бы расстояние до Эдинбурга.

Этот комментарий был больше вопросом, чем утверждением, но он предпочел не обсуждать ни причину, которая побудила его поменять место бракосочетания, ни свое физическое состояние. Он лишь улыбнулся в ответ и отослал следующего лакея, предлагавшего графин с вином. Что за странная привычка у его слуг все время наполнять его бокал вином?

Бедная Давина Макларен Росс! Вышла замуж за пьяницу и сумасшедшего.

– Вы невероятно привлекательны, – сказал он. – Почему вы до сих пор не вышли замуж?