Вампиров не бывает (СИ) - Рыжая Анна - Страница 30

— Я не поеду! — раздельно процедила я каждое слово.

— Если не уйдешь ты, уйду я.

— Марк, да что ты творишь?! — бросилась я к нему. Он напрягся и задержал дыхание, но не обнял меня, — Неужели ты не видишь? Я ведь тоже тебя люблю!

— Алиса… уходи, — Марк резко дернулся и исчез в лесу.

Я осталась стоять посреди пирса. Что я чувствовала? Ничего. Я ничего не слышала, не видела и не могла сказать. Я даже не дышала. Сердце остановилось. Я умерла. Сегодня. Тут, на этом озере, на этом заброшенном старом пирсе не стало одной глупой замороченной девицы, которая из-за своего реализма, нет… из-за своей глупости и беспардонности, потеряла свое счастье. На автомате я поплелась к дому, на автомате собрала вещи и плюхнулась на кровать. Я лежала и смотрела в потолок. Я плакала молча, слезы просто текли и текли. У меня уже не осталось сил для истерики, я рыдала, пока шла по лесу. Теперь я опустошена и разбита. Я не могла находиться в этой комнате. Взяв свечу, я вышла в коридор и тихо, опасаясь, что Марк услышит и уйдет, подошла к его комнате и заглянула внутрь. Марка в комнате не было. Я не удивилась. Я поставила свечу на стол и легла на кровать. Его запах… Покрывало, подушка, от всего пахло его запахом. Я глубоко вдохнула, сдерживая слезы. Нельзя спать. Он может придти, а я не замечу. Надо ждать его. Может, еще есть шанс…

Я проснулась от звонка будильника. Я не сразу вспомнила вчерашние события, пребывая несколько секунд после сна в непонятном подавленном состоянии. Поднявшись, я увидела свой чемодан у двери. Я не приносила его сюда. Из чемодана торчал угол моего ноутбука, который я туда не клала, а сверху конверт. Я открыла его и обнаружила внутри несколько тысяч, видимо на дорогу. В гневе я швырнула его на стол. Марк приходил, пока я спала, он уложил вещи, завел будильник и оставил конверт. А я спала. Как я могла заснуть?! Глаза снова наполнились слезами. Я села за стол, схватила первый попавшийся листок бумаги и быстро начеркала на нем трясущейся рукой "я люблю тебя". Какой ужасный почерк… Неважно. Я оставила листок на столе, взяла чемодан и быстро вышла из комнаты. Дойдя до обвитого вьюном старого забора, я замерла. Больше я не вернусь в этот сад. Я вздохнула и пошла дальше. Светило солнце. Я шла все дальше и дальше, не оборачиваясь. Я видела только серый, разбитый асфальт и ничего больше. Я и так хорошо помнила эту дорогу, а от того, что я буду смотреть на все это, понимая, что это в последний раз, мне станет только еще больнее. Сжав волю в кулак, я вышла на кладбище. Проходя мимо могилы матери Марка, я на секунду остановилась и взглянула на нее. Засохшая калла одиноко лежала под крестом. Сердце сжалось, я вдохнула воздух, чтобы не заплакать снова, и пошла дальше. Как и обещал Марк, у ворот меня ждала машина.

— Доброе утро, — обернулся с улыбкой водитель, когда я села внутрь.

— Да… — невпопад выдавила я.

— На вокзал?

— Да.

— Поехали, — он завел двигатель, и машина резко тронулась с места.

Передо мной проносились знакомые улицы, знакомые лица, все, с чем связано у меня столько воспоминаний. Я вижу это в последний раз. Мы остановились на пропускном пункте. Все тот же охранник вышел из домика и нагнулся к машине. Я безучастно смотрела в окно, не слушая, о чем они говорили. Ворота открылись, и мы поехали дальше. Водитель что-то рассказывал мне, что-то спрашивал, я молчала.

— Девушка, вы, что не выспались? Посмотрите, какой день хороший, — вдруг произнес он. Я очнулась и посмотрела на небо. Чистое, голубое, солнце заливает лес. Красиво, радостно, гармонично. От этого радушного пейзажа мне захотелось плакать еще сильнее.

— А послушайте, как птички поют! — продолжал он, — наверное, у них любовь. А вы замужем?

— Что? — вздрогнула я, — нет…

— А любимый есть?

— Есть…

— А где он сейчас?

— Я не знаю, — чувствуя, что сейчас заплачу, я стала рыться в сумочке в поисках бумажных платочков.

— Вам плохо? — обернулся водитель.

— Я хочу сдохнуть, — прошептала я.

Остаток пути мы проехали молча. Так же молча я отдала водителю деньги и вышла из машины. Поезд еще не прибыл, но на перроне уже толпились люди. Когда я приезжала, то вышла одна на этой станции, теперь же народу было слишком много. Я купила билет и села на лавочку. Пока поезд медленно подползал к станции, я смотрела на этих людей. Одни обнимали и целовали друг друга, прощались, другие с нетерпением ждали прибывающих. Поезд остановился, тетка в микрофон пробормотала свои обычные слова, я встала и поплелась к вагону.

— Извините, — раздался сзади тонкий детский голос.

Я обернулась. Передо мной стоял маленький светлый мальчик и протягивал мне конверт.

— Это вам.

— Кто тебе это дал? — в нетерпении спросила я, взяв письмо.

— Какой-то дядя, — ответил мальчик, пожав плечами, — он дал мне конверт и шоколадку и попросил отдать вам.

— Где этот дядя? — присела я на корточки.

— Вон, — обернулся мальчик, показывая пальцем в сторону автостоянки. Я вскочила и вытаращилась туда.

— Ой, уже ушел, — засмеялся ребенок, — а только что был здесь.

— Это Марк, — вздохнула я, покачав головой, — спасибо тебе большое, на держи, купи мороженое, — я дала мальчику сто рублей и поднялась в вагон. Я зашла в купе, попутчиков не оказалось. Я отодвинула чемодан в угол и села к окну. Поезд тронулся. Я тоскливо посмотрела в окно. Поезд проносился мимо леса. Того самого, в котором прошла всего неделя моей жизни. Но мне казалось, что прошла вся жизнь. Внутри меня было пусто. Я не хотела ничего, ни есть, ни спать, ни жить. Лес сменился полями, поля лугами. Я взглянула на стол. Конверт все еще лежал передо мной. Я открыла его и достала сложенный пополам листок бумаги.

— Марк, — раскрыв листок, прошептала я.

Красивый почерк. Видимо, он писал, аккуратно подбирая слова, не то, что я. Слезы снова выступили на глазах.

"Алиса, любимая, я знаю, как тебе больно. Мне тоже. Но так лучше, поверь. Я люблю тебя и никогда не забуду. А ты постарайся забыть. Прости, что причинил тебе столько боли. Я уеду отсюда, не могу оставаться там, где все напоминает о тебе. Потому не возвращайся и не ищи меня, все равно не найдешь. Если ты меня любишь, ты обязана быть счастливой. Если не хочешь для себя, то хотя бы ради меня…

Люблю тебя, мой лисёнок.

Марк."

Вернувшись в Петербург, я, первым делом, сожгла свою статью про вампиров и на прежнюю работу больше не вернулась. Сенсация отменяется. Я так и не поняла, зачем ездила в этот захолустный городок, но я рада, что была там. Теперь я работаю в журнале для путешественников и туристов. Мне часто приходится ездить по командировкам, смотреть разные города и страны. И каждый раз, проходя по незнакомым улицам, в тайне я надеюсь встретить его. Я даже видела несколько вампиров. Они не знали, что я знаю, кто они. Но я всегда могла отличить их по особенному взгляду. Я не подходила к ним, они ко мне. Никогда раньше я не думала, что вампиры действительно существуют. Но Марк заставил меня поверить не только в это. Он заставил меня поверить в любовь. Настоящую, взаимную, такую, которая бывает только в книжках. Многие ищут ее всю жизнь и не находят. Так что же лучше: искать любовь всю жизнь и никогда не встретить? Или найти и потерять, так, как смогла это я? Пусть каждый сам ответит себе на этот вопрос.