Дар Орла - Кастанеда Карлос - Страница 67

Горда сказала мне, что помнит, как я подъехал к ее дому, чтобы отвести ее и других учеников к дому Сильвио Мануэля. Они остались там, а я вернулся назад к нагвалю Хуану Матусу и Хенаро, чтобы приготовиться к переходу. Я не помнил этого совершенно. Она настаивала, чтобы я использовал ее как проводника, поскольку мы были так тесно связаны. Она уверяла меня, что я могу читать у нее в уме и найти там что-нибудь, что разбудит у меня полное воспоминание.

Мой ум был в состоянии хаоса. Чувство тревоги мешало мне сфокусироваться даже на том, что она говорит. Она продолжала говорить, описывая то, что она вспоминала о нашей второй попытке перейти мост. Она сказала, что Сильвио Мануэль обратился к ним с речью. Он говорил, что они имеют достаточную подготовку, чтобы попытаться перейти еще раз; чтобы полностью войти в другое «я», им необходимо только отбросить намерение своего первого внимания. Как только они окажутся в осознании другого «я», сила нагваля Хуана Матуса и его партии возьмет их и подымет с большой легкостью в третье внимание, чего они не смогут сделать, если ученики будут находиться в своем нормальном сознании.

В какой-то момент я перестал слушать Горду; звук ее голоса был для меня действительно помощью. Внезапно память о всем событии всплыла у меня в уме. Я согнулся под грузом воспоминаний. Горда перестала говорить. Когда я рассказал ей о том, что вспомнил, она тоже вспомнила все. Мы сложили вместе последние кусочки отдельных воспоминаний из наших двух состояний сознания.

Я вспомнил, что дон Хуан и дон Хенаро подготовили меня к переходу, пока я находился в состоянии нормального сознания. Я разумно считал, что они готовят меня к прыжку в бездну.

Горда вспомнила, что Сильвио Мануэль, чтобы подготовить их к переходу, подвешивал каждого к потолочной балке в кожаном корсете. В каждой комнате его дома висело по ученику. Они провисели так почти целый день. Горда заметила, что иметь такой корсет в комнате отлично. Хенарос, не зная в действительности, что они делают, наткнулись на квазивоспоминания о тех корсетах, в которых их подвешивали, и создали свою игру.

Эта игра соединяла в себе лечебные и очищающие эффекты, так как удерживала от соприкосновения с землей при возможности упражняться еще в координации, которая необходима для перемещения из правой в левую сторону сознания. Их игра была действительно средством, которое помогало им вспомнить.

Горда сказала, что после того, как она и все ученики провисели целый день, Сильвио Мануэль опустил их в сумерках на землю. Все они пошли вместе с ним на мост и ждали там с основной партией, пока не показались нагваль Хуан Матус, Хенаро и я. Нагваль Хуан Матус объяснил всем, что на мою подготовку ему понадобилось больше времени, чем он рассчитывал.

Я вспомнил, что дон Хуан и его воины пересекли мост прежде нас. Донья Соледад и Элихио автоматически пошли с ними. Женщина-нагваль перешла последней. С другой стороны моста Сильвио Мануэль сделал нам знак начинать переход. Не говоря ни слова, все мы пошли сразу. На середине моста Лидия, Роза и Паблито, казалось, не способны были сделать больше ни шагу. Бениньо и Нестор дошли почти до конца и там остановились. Туда, где стоял дон Хуан, прибыли только я, Горда и Жозефина.

То, что произошло потом, очень походило на то, что происходило при нашей первой попытке перехода. Сильвио Мануэль и Элихио держали что-то открытым, что показалось мне действительно щелью. У меня было достаточно энергии, чтобы фокусировать на ней свое внимание. Это не было отверстием в стене тумана, хотя я мог различить туманоподобные испарения вокруг щели. Это было таинственное отверстие, стоявшее само по себе вне остального мира. Оно было размером в рост человека, но узкое. Дон Хенаро пошутил, назвав его «космическим влагалищем»; замечание, которое вызвало хохот у его друзей. Горда и Жозефина держались за меня и мы вошли туда.

Я тут же почувствовал себя раздавленным. Та же неизмеримая сила, что чуть не взорвала меня в первый раз, охватила меня вновь. Я ощущал, как Горда и Жозефина сливаются со мной. Я, казалось, был шире, чем они, и эта сила расплющивала меня поверх их обеих.

Затем помню, что я лежал на земле, а Жозефина и Горда на мне. Сильвио Мануэль помог нам встать. Он сказал мне, что мы не имеем возможности на этот раз присоединиться к ним в их путешествии, но что, возможно, позднее, когда мы доведем себя до совершенства, орел позволит нам пройти.

Пока мы возвращались к его дому, Сильвио Мануэль рассказал мне почти шепотом, что этой ночью моя и их тропы разошлись. Он сказал, что наши тропы никогда не сольются вновь и что я остаюсь в одиночестве. Он убеждал меня быть экономным и использовать каждую крошку энергии, ничего не теряя зря. Он заверил меня, что если я смогу достичь целостности самого себя без чрезмерной утечки энергии, то у меня ее останется достаточно, чтобы выполнить свою задачу. Если я чрезмерно опустошу себя, прежде чем потеряю свою человеческую форму, то на мне можно поставить крест. Я спросил его, есть ли способ избежать утечки энергии. Он покачал головой. Он заметил, что такой способ есть, но он не для меня. То, добьюсь я успеха или нет, никак не связано с моими волевыми усилиями. Затем он рассказал мне о моей задаче, но он не сказал мне, как выполнить ее. Он сказал, что когда нибудь орел поставит на мою тропу кого-нибудь, кто расскажет, как это сделать, и до тех пор, пока я не добьюсь в этом успеха, я не буду свободен.

Когда мы вернулись в дом, все собрались в большой комнате. Дон Хуан сидел в центре комнаты лицом к юго-востоку, 8 женщин-воинов окружали его. Они сели парами по сторонам света. Затем трое мужчин воинов создали треугольник снаружи этого круга, где Сильвио Мануэль был вершиной треугольника, указывающего на юго-восток.

Две женщины-курьера сели по бокам от него, а два мужчины-курьера сели перед ним прямо у стены.

Женщина-нагваль усадила учеников мужчин против восточной стены, женщин против западной стены, затем она провела меня к месту сразу позади дона Хуана. Мы сели там вместе.

Мы просидели, как мне показалось, только мгновение, однако я ощущал в своем теле прилив необычной энергии. Я считал, что мы сели и сразу же поднялись. Когда я спросил у женщины-нагваль, почему мы встали так быстро, она ответила, что мы просидели там несколько часов и что когда-нибудь, прежде чем я войду в третье внимание, все это вернется ко мне.

Горда подтвердила, что у нее тоже было ощущение, что мы сидели в той комнате лишь секунду, и ей никто не сказал, что все было иначе. Нагваль Хуан Матус сказал ей после этого, что на ней лежит обязанность помогать всем ученикам, особенно Жозефине, и что когда-нибудь я вернусь, чтобы полностью перейти в другое «я». Она была связана со мной и Жозефиной.

Во время наших совместных сновидений под наблюдением Зулейки мы обменялись огромным количеством нашей светимости, именно поэтому мы смогли выстоять вместе давление другого «я», когда входили в него телесно. Он сказал ей также, что только сила воинов его партии сделала переход на этот раз таким легким и что когда ей придется переходить самостоятельно, она должна быть готова сделать это в сновидении.

После того, как мы поднялись, ко мне подошла Флоринда. Она взяла меня за руку и прошлась со мной по комнате, пока дон Хуан и его воины разговаривали с учениками.

Она сказала, что я не должен позволять событиям этой ночи на мосту смущать меня. Я не должен считать, как считал когда-то нагваль Хуан Матус, что существует какой-то действительный физический проход в другое «я». Цель, которую я видел, была просто тем воплощением их намерения, которое было смесью одержимости нагваля Хуана Матуса относительно проходов и странного чувства юмора Сильвио Мануэля; смесь того и другого создала «космическое влагалище». Насколько она знает, проход из одного «я» в другое не имеет физической материальности. «Космическое влагалище» было физическим выражением власти двух людей над «колесом времени».

Флоринда объяснила, что когда она или ее друзья говорят о времени, они не имеют в виду чего-то такого, что измеряется движением часовой стрелки. Время является сущностью внимания; эманации орла состоят из времени, и по существу, когда входишь в любой аспект другого «я», то знакомишься со временем.