Белоснежка идет по следу - Роньшин Валерий - Страница 24

— Сейчас — да. Мне деньги нужны. Я брала в долг, чтобы сделать себе пластическую операцию.

— А что за операция?

Цыганка дотронулась кончиком пальца до кончика носа.

— Я была курносая. А теперь смотрите, какой у меня нос…

Молодцов и Чайников посмотрели. Нос у цыганки был, что называется, — «греческий».

— Ясненько, Аза. — Суперопер выпустил в потолок струю дыма. — Ну что ж, придется нам тут у вас засаду устроить. На вашего друга Василия. Кстати, где вы с ним познакомились?

— Здесь, в ресторане. Он был одним из моих поклонников. И даже жениться на мне хотел.

— А почему не женился?

— О, это долгая история.

Суперопер поудобнее устроился на стуле.

— А нам с лейтенантом спешить некуда. До двух часов дня еще вагон времени. Так что рассказывайте.

И Аза Жемчужная стала рассказывать. О том, как Василий Цыганов каждый вечер посещал «Очи черные», чтобы послушать пение цыганки; как осыпал ее цветами, дарил дорогие подарки и в конце концов сделал предложение… Аза обещала подумать. Цыганов уехал на месяц по своим делам. А Жемчужная случайно встретила на улице свою подругу детства Парашу Золотареву. Они разговорились. Оказалось, что муж Параши — хирург-пластик и может за сравнительно небольшую плату перемоделировать Азе нос. Курносая Аза с радостью согласилась. И когда Цыганов вернулся в Петербург, у Жемчужной был уже «греческий» нос.

Тут-то и выяснилось, что Вася был неравнодушен к курносым женским носикам вообще и к Азиному курносому носику в частности. Цыганов откровенно признался Жемчужной, что полюбил ее именно за вздернутый нос, а так как он у нее теперь стал прямой, то и пусть она остается со своим носом. А он, Василий, уходит. И Вася гордо ушел. Впрочем, ненадолго. Вскоре он вернулся и сказал Азе, что хотел бы просто дружить с ней.

Аза Жемчужная рассказывала эту историю всю ночь напролет, затем все утро напролет и закончила свой рассказ в два часа дня. Когда как раз и должен был появиться герой ее рассказа.

Так оно и случилось.

Ровно в четырнадцать ноль-ноль раздался стук в дверь.

Молодцов и Чайников одновременно выхватили пистолеты. Суперопер встал справа от двери, а Чайников — слева.

— Войдите, — сказала Аза Жемчужная.

Дверь открылась, и в гримерную вошел… нет, не Васька Цыган. А Стас Брыкин. И следом за ним вошли Юлька и Белоснежка.

Глава XX ЧЕРНАЯ ОСПА

Всю дорогу до Александро-Невекой лавры Юлька никак не могла успокоиться.

— Кошмар, кошмар, — без конца повторяла она. — Что же я маме скажу, когда домой вернусь?

— Скажешь, что она обозналась, — посоветовал Стас.

— Ой, нет. Я родителям никогда не вру.

— Это не вранье, солнышко, — вмешался в разговор Иннокентий Штамм. — А вымысел.

— Да какая разница, — поморщилась Юлька и опять принялась повторять: — Кошмар… кошмар…

Оладушкина даже не подозревала, что в скором времени ее ждет еще один такой же кошмар.

Дорога, ведущая к Троицкому собору Александро-Невской лавры, была вымощена серым булыжником. По обеим сторонам от дороги сидели и стояли нищие. Иннокентий Штамм со многими из них дружески раскланивался.

При этом старик вполголоса говорил ребятам;

— Видите вон того слепого? На самом деле стопроцентное зрение… А безногого видите? Так он лучше нас с вами бегает. Это чемпион Петербурга по бегу на коньках. В свободное время здесь подрабатывает. Одними коньками сыт не будешь…

Они подошли к собору. У входа, на самой нижней ступеньке, сидела нищенка, держа на руках запеленутого младенца.

— А-а-а-а! — вопил младенец.

— Здравствуй, Галя, — поздоровался с нищенкой Штамм.

— Здравствуйте, Иннокентий Амфилохиевич.

— Привет, Федя, — сказал Штамм младенцу.

Младенец сразу перестал вопить и ответил хриплым мужским голосом:

— Здорово, Амфилохич.

Юлька и Стас обалдело разинули рты.

А Штамм сказал нищенке:

— Отойдем в сторонку, разговор имеется.

Они зашли в маленький дворик и сели там на скамейку. Нищенка Галя распеленала младенца. И ребята увидели, что это никакой не младенец, а мужчина-карлик лет сорока.

— Уф, — отдуваясь, сказал карлик, — совсем запарился в этих чертовых пеленках. Амфилохич, у тебя курятины не будет?

Старик Штамм вынул из кармана пачку «Мальборо» и выбил из нее сигарету.

— Держи, Малец.

Карлик, щелкнув зажигалкой, закурил.

— Слушай, Федя, — сказал Штамм, тоже закуривая. — Помнишь, ты работал на пару с Жуликовым?

— Это который конфетами и пирожными объедался?

— Да. Ты его не видел в последнее время? Карлик выпустил дым из носа.

— Видел. Он сейчас рестораны бомбит.

— Как это — бомбит? — спросила Юлька.

— Очень просто, дорогуша, — охотно объяснил Малец. — Гримируется под миленькую девушку, натягивает на себя модные шмотки и идет в ресторан…

— Вы что-то путаете, — сказал Стас. — Он старушкой одевается.

— Правильно, старушкой, — кивнул карлик. — А когда рестораны бомбит, то — молодой девицей. Всегда ведь найдется денежный лопух, который захочет познакомиться с красивой девушкой…

— С красивой? — невольно хихикнула Юлька.

— А что? Жуликов вполне на красавицу тянет. У него маленькие глазки, сутулые плечи и кривые ноги. А это сейчас международный стандарт женской красоты. Верно, Галь?

— Верно, — подтвердила нищенка.

— Галя на основной работе топ-моделью работает, — пояснил Малец и продолжил: — Ну вот, заходит Жуликов в ресторан, садится за столик и ждет, когда к нему какой-нибудь лопух подсядет. Здрасте — здрасте. Разрешите с вами познакомиться. Жуликов, конечно, разрешает. Потом заводит лопуха в укромное местечко и прыскает ему в лицо газ из баллончика. Лопух отрубается. Жуликов смывается. Прихватив с собой лопатник лопуха.

— Какой «лопатник»? — не поняла Оладушкина.

— Кошелек. — Малец затянулся сигаретой.

— А где ты его видел в последний раз? — спросил Штамм.

— На Фонтанке. У ресторана «Очи черные». Мы вчера с Галей там у входа работали. Смотрю: Жуликов идет с очередным лопухом. На нас ноль внимания. Но у меня глаз наметанный, я его сразу узнал.

— А сегодня он может быть в этом ресторане? — поинтересовался Стас.

— Конечно. Он один ресторан неделю бомбит. Потом в другой переходит.

— А почему именно неделю?

— Так у него в баллончике газ, вызывающий амнезию. К лопухам только через неделю память возвращается.

— А он рестораны когда обычно бомбит? — продолжал интересоваться Брыкин. — Днем, вечером или ночью?

— По-разному. Вчера, например, мы его днем видели.

— Значит, он и сейчас может там быть?

— Вполне. — Малец отщелкнул окурок. — Еще вопросы будут?

— Будут, — сказала Юлька. — Как выглядит Жуликов?

— Смазливая такая девица в мини-юбке. Через плечо сумочка из крокодиловой кожи. В ней Жуликов газовый баллончик носит.

Нищенка тронула карлика за плечо.

— Закругляйся, Федор.

— Ну все, ребята, — «закруглился» Малец. — Нам пора. Сейчас служба в соборе кончится.

Топ-модель уложила карлика на скамейку и старательно его запеленала. Потом взяла на руки и пошла к собору. Работать. Иннокентий Штамм тоже отправился на свою работу в метро. Ну а Стас, Юлька и Белоснежка поспешили на Фонтанку. К ресторану «Очи черные».

В ресторан их, естественно, не пустили.

— Эх, — с досадой сказал Брыкин, — хотя б одним глазком взглянуть, там он или нет.

— Давай через черный ход попробуем пройти, — предложила Оладушкина.

Они вошли во двор. Двери черного хода были распахнуты настежь. Недолго думая, ребята и собака нырнули в ресторан. И начали петлять по бесконечным коридорам, которых здесь оказалось не меньше, чем в заброшенном доме на станции Дворкино. Петляли-петляли — пока наконец не уткнулись в какую-то дверь.

— Надо спросить, где зал, — сказал Стас. — А то мы тут месяц будем бродить.

Он постучал.