На грани потопа - Касслер Клайв - Страница 175

Джулия испуганно ахнула и побледнела. Ганну стало ее жалко, и он пустился в объяснения.

— Понимаешь, если простой смертный, вроде нас с Дирком, попытается оформить такую заявку легальным способом, в любом суде его поднимут на смех и выставят на улицу. А если он вздумает действовать нелегально, все его находки по закону, будут принадлежать государству.

— Когда кто-нибудь находит клад умопомрачительной стоимости, — философски заметил Питт, ковыряясь в зубах пластмассовой зубочисткой, — ему кажется, что все его проблемы позади. Так вот, он ошибается. В девяноста девяти случаях из ста они только начинаются.

— Целиком присоединяюсь, — подтвердил Руди. — Ни разу еще не слышал об удачливом искателе сокровищ, чьи права на находку не были бы оспорены в суде либо правительством, что случается чаще всего, либо конкурентами, либо внезапно объявившимися наследниками.

— Что же это получается? — возмутилась девушка. — Хотя Шэнь изгой и вынужден скрываться от американского правосудия, у него по-прежнему остается достаточно влияния, чтобы диктовать этому самому правосудию свою волю? А как же нам тогда с детства внушали, будто американский суд — самый независимый, демократичный, неподкупный, гуманный и справедливый суд в мире?!

— Ты сама-то чего не ешь? — лениво поинтересовался Питт.

— Не хочу, я на камбузе перекусила.

— Ну тогда хоть кофейку попей. Глядишь, в мозгах чуть-чуть прояснится. Ты бы еще спросила, за что наш новый президент так сильно любит китайцев? Уж наверное, не за их красивые узкие глазки!

Вошедший в рубку вахтенный офицер прервал нравоучительную беседу, обратившись к Питту:

— Прошу прощения, сэр, баржа только что всплыла. Вы предупреждали, что хотите осмотреть груз перед отправкой.

— Да-да, благодарю вас, уже бегу, — кивнул Питт. — Остаешься за старшего, — бросил он Ганну. — В случае чего я буду в своей каюте. Надо поспать, а то уже ничего не соображаю, да и глаза слипаются.

— Приятных сновидений, — рассеянно откликнулся Руди, снова прилипший к экранам мониторов.

Джулия покинула командный пост вместе с Дирком. Они остались на мостике, но перешли на правое крыло, под которым покачивалась на низкой озерной волне поднявшаяся с глубины в четыреста тридцать футов баржа. Все ее объемистые бункеры были до отказа набиты деревянными ящиками разнообразной конфигурации, стоимость содержимого которых с трудом поддавалась даже самой приблизительной оценке. В отдельном отсеке, заботливо обитом толстым слоем поролона, разместились произведения искусства и памятники давно минувших эпох, извлеченные водолазами из поврежденной или совсем разбитой тары. Среди них было довольно много музыкальных инструментов — в основном колокольчики различных размеров, вырезанные из камня или отлитые из меди, а также бронзовые гонги и барабаны. В центре бункера возвышался массивный бронзовый треножник-жаровня, с заслонки которого скалила зубы рельефная тигриная морда. А вокруг жаровни выстроились, как на парад, статуэтки и статуи мужчин, женщин, детей и животных из нефрита, мрамора, красной меди, бронзы, серебра и даже золота.

— Ой, смотри, — дернула Питта за рукав Джулия. — Это же тот самый император на коне, которого мы первым увидели!

Вновь узревший солнечный свет после полувекового заточения безымянный властитель все так же сурово и надменно взирал пустыми глазницами на жалких пигмеев, посмевших потревожить его покой и уединение, в то время как конь под царственным седалищем вполне дружелюбно косил на соседей блестящими от влаги агатовыми бусинами глаз.

— Господи, какая красота! — опять расчувствовалась девушка, но тут же оживилась и пристала к спутнику с очередным вопросом: — Дирк, ты можешь мне объяснить, почему за пятьдесят с лишним лет деревянные ящики не сгнили и так здорово сохранились?

— Юй Кун был предусмотрительным человеком, — улыбнулся Питт. — Во-первых, он приказал делать контейнеры с двойными стенками и внутренней обивкой из водонепроницаемого материала — в данном случае пропитанной маслом парусины, а во-вторых, распорядился сколачивать их исключительно из тикового дерева, которое почти не поддается гниению, а в воде только крепчает и приобретает свойства мореного дуба. Генерал об этом знал и, по всей видимости, распорядился пустить на тару весь запас ценной древесины, реквизированный в столярных мастерских шанхайского порта, хотя вряд ли мог тогда предположить, что его рачительность поможет сохранить бесценный груз на протяжении стольких лет.

Джулия приложила ладонь козырьком ко лбу, чтобы защитить глаза от нестерпимого блеска солнечных лучей, отражаемых поверхностью воды.

— Жаль только, что он не смог сделать их полностью водонепроницаемыми. Часть предметов — лаковая роспись, бумажные свитки, картины, деревянные скульптуры — могут оказаться необратимо испорченными.

— Специалисты разберутся, — успокоил девушку Питт. — За полвека реставрационные технологии шагнули далеко вперед, так что будем надеяться, им удастся восстановить утраченное. В холодной пресной воде процесс распада происходит в десятки раз медленнее, чем в морской. Выше голову, детка, мы в любом случае победили!

К барже подошел буксир, временно перекрыв обозрение своим корпусом, а из радиорубки высунулся радист и окликнул Джулию:

— Мисс Ли, на ваше имя получена радиограмма из Вашингтона.

— Наверное, от Питера, — высказала предположение девушка, поспешно выхватив из рук молодого человека протянутый лист бумаги и впившись глазами в текст. Читала она его так долго, что Дирк забеспокоился. А когда Джулия подняла голову и повернулась к нему, он ужаснулся произошедшей с ней перемене. Глаза ее, только что светившиеся радостью и счастьем, потухли, лицо осунулось и побледнело. — Боже мой, — прошептала она дрожащими губами. — Какие же они все-таки продажные твари!

— Что такое, милая? — бросился к ней Питт. — Плохие новости?

— Хуже некуда! — Джулия прижалась к его груди и разрыдалась; дав волю слезам, она немного успокоилась, взяла себя в руки и вкратце пересказала содержание радиограммы. — Операция по задержанию Шэнь Циня отменяется. Комиссар Монро получил приказ из Белого дома. Нам запрещается чинить ему какие-либо препятствия, допрашивать, расспрашивать и даже косо на него смотреть. Но и это еще не все! — Девушка снова всхлипнула. — Ты не поверишь, но президент распорядился также обеспечить ему свободный доступ к затонувшей «Принцессе Ван Ду» и не мешать подъему ценностей, которые должны быть переданы Шэню как полномочному представителю китайского правительства.

— Но это же полный бред! — возмутился Питт. — Мало того, что Уоллес не разрешает арестовать массового убийцу, так он еще приказывает отпустить его с миром и сокровищами! Должно быть, наш пока еще не совсем президент окончательно спятил, если позволяет себе выкидывать такие фортели. Кстати, Харпер не сообщает, в какой форме поступил приказ — устной или письменной?

— Он позвонил... А разве это так важно? — растерялась Джулия.

— Слава богу! — облегченно выдохнул Питт. — Тогда еще не все потеряно.

— Что не потеряно?! — рассердилась девушка. — Какая нам разница, если ни Монро, ни Питер не посмеют его не выполнить?

— Разница большая, — ухмыльнулся Питт. — Я бы даже сказал — огромная! Примерно такая же, как между «казнить» и «помиловать».

— Ничего не понимаю!

— А тут и понимать нечего! — снова осклабился Питт. — Не такой уж он, оказывается, тупой, чтобы подписывать смертный приговор самому себе. Опять не дошло? Ладно, тогда слушай внимательно и мотай на ус. Подписанный документ означает полный крах политической карьеры Уоллеса. В руках его политических противников бумажка превратится в грозное оружие, и тогда наш и. о. не наберет и пяти процентов голосов разгневанных избирателей. А от устного распоряжения всегда можно отбрехаться: меня, дескать, неправильно поняли, все извратили, но я уже разобрался, и виновные понесут строгое наказание. Теперь усекла, куда я клоню? Президент в руках Шэня, поэтому он не может ни в чем ему отказать. Но и мосты за собой сжигать опасается. По сути, он развязывает нам руки, давая понять, что не очень огорчится, если избавится с нашей помощью от неудобного человека.