День «Д». 6 июня 1944 г. - Амброз Стивен - Страница 44

На борту солдаты практически ничем не занимались, кроме как азартными играми, чтением книг и обсуждением сплетен и происшествий. Рядовой Клэр Галдоник разыскал где-то мяч и пару перчаток. Он только начал обмениваться бросками с одним из друзей, как из-за неверного движения руки мяч улетел в море. На своем ДСТ Уолтер Сидловский из 5-й инженерной бригады обнаружил, что капитан ограничил допуск армейского персонала в судовой туалет. Тогда Сидловский с друзьями решили проявить мастерство и соорудили свисающие за борт сиденья. Это давало возможность солдатам повеселиться, когда импровизированные туалеты заполнялись всеми страждущими, а мимо проходила адмиральская баржа.

Войска слушали радио. Десантники раздражались, когда Салли из «Оси» говорила им: «Идите, идите, мы вас ждем». Они восторженно встретили новости о падении Рима. Читали много книг. Лейтенант Фрэнк Битл из 16-го полка 1-й дивизии вспоминает, что («хотите — верьте, хотите — нет») читал о Платоне в книге «История философии» Уилла Дюранта.

Часть рот 2-го батальона рейнджеров оказалась на борту небольшого пассажирского судна «Нью-Амстердам». Это был британский корабль, с британской командой и британской едой — преимущественно тушеными почками, что вызывало немало жалоб. Но рейнджеры в любой ситуации остаются рейнджерами. Они продолжали тренироваться: закрепили на мачте канаты и поднимались по ним, отжимались, приседали с грузом и даже ходили сомкнутым строем.

Случались и накладки. Капитан Роберт Уокер из 116-го полка за время учений освоил ДССПЛС, ДСТ, ДАКВ («утки») и ДССК. Единственное судно, которое он никогда не видел, было ДСП. И перед вторжением его назначили именно на ДСП 91 в качестве офицера-квартирьера, то есть отвечающего за размещение людей. Корабль мог принять на борт 180 человек, но в его судовом списке уже числились 200. Вдобавок на ДСП 91 погрузили огромные рулоны телефонных проводов, противотанковые ружья, ранцевые заряды, абордажные крюки, огнеметы и еще много самого разного снаряжения. Все же Уокер сумел всех разместить, а потом разговорился со шкипером, лейтенантом береговой охраны из Бостона. Шкипер рассказал ему, что пошел на службу в береговую охрану в расчете на то, что проведет всю войну на Атлантическом побережье возле Бостона. Сейчас ему предстоит уже третье по счету вторжение.

Лейтенант Чарлз Райан из 18-го полка 1-й дивизии практиковался на ДСП и хорошо знал, чего можно ожидать от этого судна, когда выходил в открытые воды Ла-Манша. Он так описывал ДСП: «Железный ящик, созданный каким-то садистом для того, чтобы физическими неудобствами вызвать у солдат такое остервенение, чтобы они, сойдя на берег, крушили и уничтожали все и всех, кто попадется под руку. Его движения напоминали одновременно американские горки, необъезженную лошадь и верблюда».

Планерные войска и парашютисты в тысячный раз проверяли свое снаряжение, вглядывались в макеты Котантена и рек Орн и Див, пытались раздобыть лишнюю пачку сигарет или гранату. Они ждали команду двинуться к аэродромам, забраться в британские планеры «Хорса» или американские «Дакоты» «С-47», чтобы лететь во Францию.

На аэродроме Фэрфорд в Глочестере малоизвестное подразделение также готовилось к перелету через Ла-Манш, Это была Авиационная служба специального назначения (АССН), британская армейская бригада, сформированная специально для действий в тылу «Оси». Она состояла из трех полков, двух французских батальонов и одной бельгийской роты. Капитан Майкл Р. Д. Фут числился в бригаде офицером по разведке. Еще с августа 1942 г. он занимался изучением немецких оккупантов во Франции и их обороны. Ему пришлось совершить и вылазку на вражескую территорию. Теперь Фут намеревался отправить туда несколько особых отрядов, которые могли воспользоваться сведениями, собранными им о немцах в Нормандии (сам Фут считался «биготом», и ему не разрешалось находиться за передовыми линиями противника).

У Фута возникли некоторые трудности в организации команд для осуществления операции, получившей кодовое название «Титаник» (он выбрал именно это название, поскольку оно звучало «внушительно»). Капитан обратился к своему полковому командиру, который готовил диверсантов для заброски в тыл немцев, подрыва мостов и других объектов, с просьбой выделить из АССН четыре небольшие группы.

— Для чего? — сквозь зубы спросил командир полка.

— Немного подурачить немцев, чтобы помочь высадке. — Нет!

— Полковник, это приказ.

— Не для меня. Если хотите, доложите мне в письменном виде, и я отвечу вам также в письменном виде, почему я не сделаю этого. Хотя зачем тратить бумагу? Я и так скажу вам.

Он немного смягчился и начал объяснять:

— Еще в первые дни существования нашего полка нас готовили к рейду на итальянский аэродром. В последний момент разведка запретила операцию. Мы отправились отдыхать в Каир, вернулись обратно, борясь с похмельем, а нам говорят: «Все в порядке, ребята. Вы идете сегодня ночью». Немногие из нас вернулись живыми. И я поклялся никогда больше не иметь дел с разведкой. Катись отсюда!

Фут решил встретиться с полковником Фрэнксом, командиром другого полка в АССН, с которым он совершал первые парашютные прыжки. С тех пор они поддерживали дружеские отношения, и Фрэнке, хотя и не очень охотно, поддержал операцию «Титаник», правда, поставив одно условие: сократить число групп с четырех до двух.

Фут согласился. Он поехал на аэродром Фэрфорд, который уже был забит отрядами АССН, готовыми к вылету во Францию. Там он получил свои две команды (в каждой офицер, сержант и двое рядовых), а также специальное снаряжение, которое капитан сам придумал для этой миссии.

«Снаряжение» состояло из 500 манекенов-парашютистов, проигрывателя, множества сигнальных ракетниц «Бери» и большого количества боеприпасов. Фут объяснил командам: идея заключается в том, чтобы сначала сбросить манекены, которые при приземлении подорвутся и вспыхнут, затем выпрыгнут парашютисты. Сразу же надо включить граммофон. Пластинка будет проигрывать записи отрывочных солдатских переговоров вперемешку со стрельбой из малых видов оружия. Парашютисты в это время должны постоянно перемещаться, выстреливая ракеты «Бери». Одна группа высадится между Руаном и Гавром, другая — возле Изиньи.

У французского батальона АССН имелась особая миссия. Его передовому отряду предстояло захватить площадку в Бретани для высадки всего батальона. Им командовал огромного роста человек — бывший охотник, потерявший руку, но прыгавший с парашютом не хуже других. Предполагалось, что французы станут первыми солдатами Союзнических экспедиционных сил, ступившими на землю Франции.

По всей Англии войска, которых ожидала переброска через Ла-Манш по воздуху — от небольших отрядов АССН до крупных соединений, вроде 6-й, 82-й и 101-й дивизий, — находились в полной боевой готовности.

К вечеру 3 июня штурмовые эшелоны экспедиционных сил закончили погрузку на корабли. Группировке «О» (29-я дивизия, правый фланг «Омахи»), сформированной в Фалмуте, предстояло преодолеть самое большое расстояние. Поэтому она вышла в море первой, в ночь. По словам генерала Эйзенхауэра, «в воздухе запахло победой».

На другом берегу все было спокойно. Роммель 2 июня охотился на оленей. 3 июня он съездил в Париж, чтобы купить туфли ко дню рождения Люси, который приходился на 6 июня. В Париже фельдмаршал поговорил с Рундштедтом, который согласился с ним, «что до настоящего момента нет никаких признаков вторжения». Приливы в Дувре по крайней мере до середины июня не будут благоприятствовать нападению. Роммель проверил прогнозы погоды: они обещали усиление облачности, ветра, дожди. Он решил поехать в Геррлинген на день рождения жены, а затем в Берхтесгаден к Гитлеру, чтобы еще раз попросить у него подкреплений. Ему требовались две дополнительные бронетанковые дивизии и полный контроль над всеми танками. Он записал в дневнике: «Самая насущная проблема — убедить фюрера в личном разговоре».

Несмотря на то что Роммель, по его расчетам, располагал лишь половиной того, что ему было необходимо, — и в войсках, и в вооружениях, и в минах, и в «спарже», и в береговых заграждениях, и в стационарных фортификациях, — он излучал уверенность. Фельдмаршал взял за правило внешне всегда выказывать лишь энтузиазм и убежденность. Моральное состояние солдат на «Атлантическом валу», очевидно, было на высоте, по крайней мере так хотелось немецким командирам. В секретном докладе гестапо утверждалось, что войска с нетерпением ждут вторжения. «Люди видят в нем наш последний шанс повернуть развитие событий в нашу пользу, — говорилось в этой записке. — Практически не наблюдается сколько-нибудь заметного страха перед наступлением противника».