День «Д». 6 июня 1944 г. - Амброз Стивен - Страница 109

«Перед каждым из нас лежало собственное поле битвы, — продолжал Бранхем. — Путь в 40—50 ярдов. Метрах в пятнадцати вел свой бой другой солдат. Он мог бы рассказать совсем другое о дне „Д“.

Безусловно, так и происходило на правом фланге «Омахи» (и на левом тоже, как это будет показано далее). Десантники поднимались на скалу, как правило, в одиночестве. Капитан Роберт Уокер, пройдя треть пути, наткнулся на мертвого солдата из 116-го полка. Он забрал у погибшего «М-1» и каску: «Вокруг меня не было ни души. Я понял, что один и должен полагаться только на себя». Уокер решил добраться до вершины и пойти вправо, к месту сбора десантников 116-го полка у Вьервиля: «Я перешагнул через множество мертвых тел, все они лежали головами вперед». У самого гребня он услышал стоны. Капитан осмотрелся и увидел немецкого солдата с чудовищной раной в паху.

Немец просил дать ему wasser (воды). Уокер по-немецки ответил, что его фляжка пуста. Солдат сказал Уокеру, что чуть выше есть ein born (родник). Пройдя немного вверх, капитан обнаружил чудесный источник с прозрачной водой. Он наполнил фляжку и напоил своего врага. Прежде чем отправиться дальше, Уокер еще раз поднялся к роднику, набрал воды, вернулся к раненому недругу и наполнил водой крышку своей фляжки.

Раненый немецкий солдат был единственным живым существом, которого встретил Уокер, взбираясь на скалу. Ситуации, в которой оказался капитан, случались, но редко. Десантники, поднимаясь наверх, обычно не сталкивались с немцами и шли группами, хотя и небольшими. Преодолев дамбу и узкое пространство до скалы, они, вступив на склоны, чувствовали себя в относительной безопасности. Дым от стрельбы и горевшей травы обеспечивал хоть какое-то прикрытие. Десантники находились между выездами, которые немцы обороняли с особым упорством. Траншеи были вырыты так, чтобы вести продольный, а не фронтальный огонь. Кроме того, в скале имелись расщелины и провалы, в которых можно было укрыться.

Десантники полагались на свои винтовки и ручные пулеметы. Какая-то огневая поддержка шла от эсминцев и танков. «Броне» приходилось тяжко. Танки завязли в песке между приливом и галечной насыпью, и их легко подбивала вражеская артиллерия. Но все же они пытались вести огонь. Один танк стрелял до тех пор, пока приливом не накрыло его пушку.

В докладе 741-го танкового батальона о его действиях в день «Д» говорилось: «Наши танки вели огонь по избранным целям, поддерживая продвижение пехоты, которая выходила на скалы, свисавшие над берегом. Выезд „Изи-3“, которым должны были воспользоваться и пехота, и танковые части, все еще оставался в руках неприятеля и обстреливался вражеской артиллерией, в основном 88-мм орудиями. Пехота продвигалась только под прикрытием огня танковых орудий».

Майор Сидни Бингем, командир 2-го батальона 116-го полка, сказал тогда, что «танки выиграли для нас день»: «Они выбили из немцев весь дух, здорово их потрепали».

То же самое можно сказать об эсминцах. Танкисты и моряки подавляли ДОСы, открывая путь пехотинцам. Но пройти его предстояло человеку с винтовкой.

Всегда кто-то должен подавать пример. Это делали генералы, полковники, майоры, командиры рот, взводов, отделений. Медик Сесил Бриден вспоминает: «Когда я поднялся к тому месту, где сейчас стоит монумент 29-й дивизии, там полковник Канхем, полковник (Джон) Меткалф и другие офицеры развертывали командный пункт. Канхему прострелили руку. Я сделал перевязку. Кто-то подошел к нам и спросил, есть ли среди нас сержант: наверху немецкий снайпер. Меткалф сказал, что он не сержант, но вполне может заняться таким делом. Они вместе отправились по склону, удаляясь все дальше влево»[78].

Безусловным авторитетом был генерал Кота. Сквозь заграждения из минометного огня он вывел отряд десантников к подножию утеса. Затем группа стала подниматься выше. Они шли медленно, ступая след в след, избегая мин. Эти выпрыгивающие «Бетти» повсюду сдерживали десантников. Еще никто не добрался до вершины. Американцы передвигались осторожно, по цепочке.

Группа Коты наконец вышла на гребень над Амель-о-Претр (курортное местечко, состоявшее из нескольких вилл, позднее снесенных). Они оказались посередине между Вьервилем и Сен-Лораном. Немцы из траншей и живых изгородей обложили десантников плотным перекрестным огнем из пулеметов. Кота разбил отряд на штурмовые команды. Одна должна была прикрывать наступление, а другие — короткими рывками преодолеть лежавшее перед ними открытое поле. Ошеломленные таким напором, немцы отступили. Это, возможно, была первая успешная атака американских пехотинцев в военной кампании в Северо-Западной Европе.

Отряд Коты вышел на грязную грунтовую дорогу, которая петляла вдоль побережья. Они повернули направо, к Вьервилю. Немцы почти не стреляли. В Вьервиле десантники впервые встретили французов. Никаких торжеств, даже обмена приветствиями. Французы и американцы просто взирали друг на друга, когда пехотинцы проходили по деревне. На западной окраине Вьервиля Кота послал рейнджеров, которые примкнули к отряду, в Пуант-дю-О. Они наткнулись на жесточайшее сопротивление. Когда их атака захлебнулась, Кота вырвался вперед и помог командиру взвода рассредоточить солдат для нового штурма.

В Вьервиле появилась рота «С» 116-го полка, одна из немногих частей, которую еще не затронули бои дня «Д». Первым солдаты увидели Коту. Он прохаживался по узкой центральной улице, крутя на пальце пистолет, как «ковбой из старого вестерна».

— Парни, где вас черт носит?! — крикнул он.

Подошел полковник Канхем. Кота отправил его к Сен-Лорану с приказом очистить вершину скалы от немцев, чтобы на нее смогли подняться десантники других эшелонов. Затем генерал в сопровождении лейтенанта Ши и четырех стрелков двинулся вниз, к выезду, который все еще удерживался немцами. «Техас» вел обстрел бетонного дорожного заграждения из 14-дюймовых орудий. Лейтенант Ши вспоминает, что «от залпов на улицах Вьервиля у нас под ногами двигались тротуары». Адъютант сказал генералу, что к тому времени, когда они подойдут к выезду, стрельба должна прекратиться.

— Лучше, чтобы она продолжалась, — ответил Кота. — Тогда немцы не поднимут даже головы.

Но орудия замолчали. Немцы из ДОСа на восточной стороне выезда открыли огонь по крошечному дозору Коты. Десантники начали отстреливаться. Пятеро немцев, оглушенные корабельными снарядами, выскочили из укрытия и сдались. Кота приказал им провести группу через минные поля вниз по выезду. Десантники без проблем дошли до берега.

Через десять дней лейтенант Ши в донесении начальнику штаба 1-й пехотной дивизии так описывал дальнейшие действия Коты: «Генерал Кота, не обращая внимания на снайперский и пулеметный обстрел, организовывал танковые части, подразделения саперов, подрывников, бульдозеристов. Он подбадривал, настраивал всех на то, чтобы не только закрепиться на береговом плацдарме, но и расширить его».

Несмотря на удары снарядов с «Техаса», бетонная дамба все еще препятствовала выезду техники в глубь материка.

— Сможете ли вы ее взорвать? — спросил Кота полковника-сапера. Она была толщиной метра четыре внизу, метра два вверху и высотой 3,5 м.

— Конечно, сэр, мы это сделаем, — ответил полковник, — как только пехота ликвидирует ДОСы и доты.

— Мы только что прошли там, — сказал Кота. — Никаких разговоров. Приступайте!

Но у саперов не оказалось ТНТ. Кота заметил у прибоя бульдозер, напичканный взрывчаткой. Он повернулся к солдатам, жавшимся у дамбы.

— Кто хозяин этой машины? — спросил генерал. Никакого ответа.

— Ладно, кто-нибудь из вас может повести эту чертову штуковину?

Гробовое молчание.

— На выезде саперам нужен ТНТ, — начал убеждать пехотинцев генерал. — Я только что спустился сверху. Там не было никого, кроме нескольких стрелков, которых мы обезоружили. Неужели у вас всех кишка тонка, чтобы доехать до выезда?!

Один из солдат поднялся.

— Вот это дело! — сказал Кота. Саперы взорвали дамбу, но выезд все еще оставался непроходимым. Нужны были бульдозеры, чтобы расчистить дорогу от берега, убрать бетонные обломки, надо было еще обезвредить мины, завалить противотанковые рвы.