Последние Врата - Райтер Мартин - Страница 37

— Вы видели? — залепетал он. — На меня кинулся птеродактиль! Боже, дайте оружие! Автомат, пушку, что угодно! Я не хочу, чтоб меня сожрали!

У Питера началась истерика. Чем помочь другу, Генрих не знал, поэтому он оттолкнул беднягу к Вратам, решив, что нет места безопаснее, чем за его спиной и спинами гномов.

Демоны закончили раздел жертвы, повернули головы к людям и древнерожденным.

— Генрих, только вы сможете открыть Врата, — уверенно сказал Ильвис, становясь рядом с Альвисом. — Мы задержим бестий, а вы открывайте...

— Как? Подскажите, как?!

Но гном не ответил. Он увернулся от одного из демонов, приложился рукоятью секиры к голове другого, рубанул по шее третьего. Секира не смогла перерубить кость, отскочила с сухим стуком. Но удар все же не прошел зря: демона занесло, и он, подняв сотни брызг, ткнулся мордой в землю у ног гнома. Ильвис поспешно наступил на голову чудовища, всадил секиру ему между крыльями, замахнулся для второго удара, но ударить не успел. Слева наскочила новая тварь, вонзила клыки в поднятый локоть. Ильвис вскрикнул, попытался выдернуть руку, но демон только крепче сжал челюсти.

Генрих, не придумав ничего лучшего, подскочил к Ильвису и ударил схватившую его тварь кулаком по носу. Чудовище недовольно хрюкнуло, крутануло головой, ударило крылом. По курточке гнома потекла кровь, Генрих отлетел к скале.

Над ним навис один из демонов, но заколебался, и, позарившись па более легкую добычу, кинулся на Трури. Хайдекиид испуганно запищал, попытался сбежать, но споткнулся. В следующий миг и спину малыша вцепились острые и длинные когти.

Бестия издала ликующий крик, попыталась взлететь, но ей помешали старик Эйвинд и Олаф. Скальд Ярлов схватил хайдекинда за руки, а Олаф стиснул пальцы на шее чудовища, поджав ему нижнюю челюсть. От напряжения его пальцы побелели, слились по цвету с костью-шеей.

Не имея возможности воспользоваться клыками, демон выронил хайдекинда, полоснул когтями Олафа по груди. Из раны брызнула кровь, но боль лишь придала Олафу силы. Развернувшись на пятках, он с такой силой хватил врага о камни, что тварь безжизненно обмякла, свесив крылья, как тряпки.

Альвис раздробил челюсть особо настырному противнику, а пока раненого добивали свои же, засадил секиру по самое топорище в бок твари, схватившей Ильвиса. Демон выпустил окровавленную руку, забил крыльями. Все произошло быстро, слишком быстро, и Альвис не успел выдернуть оружие. Увлекаемый тварью, он заскользил по воде, а потом поднялся в воздух.

— Прыгай, Альвис! — заорали в одни голос Генрих и Ильвис. — Прыгай!

Но гном замешкался, а через мгновение прыгать было уже поздно: демон, лихорадочно загребая крыльями воздух, понесся прочь от горы. Две секунды, три — демон и гном превратились в маленькую точку. Еще секунда, и обоих поглотила тьма.

— Будь проклята Хель и ее демоны! — простонал Ильвис. — Почему он не выпустил секиру? Почему?!

«Он испугался, что я брошусь его спасать, — с болью подумал Генрих. — А плыть и сражаться одновременно нельзя. Он не захотел рисковать моей жизнью, храбрый Альвис».

Глава XXVIII

ЗА МИГ ДО КОНЦА СВЕТА

Гибель товарища наполнила тело Ильвиеа невероятной силищей, но это была не сила тела, это была мощь ярости и ненависти. Рыча зверем, Ильвис принялся крушить все, что только попадалось ему на пути. Он не останавливался даже тогда, когда перед глазами исчезал противник. В такие минуты он рубил камни.

Демоны перестали переть напролом. Они закружили над головами Генриха и его товарищей, изматывая врага ложными атаками, прекрасно зная, что спешить некуда — добыча никуда не денется.

Вода поднялась еще выше. Теперь она достигала людям до бедер, а хайдекиндов залила выше пояса. Малыши барахтались, прижимаясь спинами к камням. Не будь в небе хищников, хайдекинды давно помчали бы вверх по лестнице, но страх перед чудовищами был сильнее боязни утонуть. Трури кривился и стонал от ран на спине, но помочь ему не хватало времени. Все семеро членов отряда сбились в плотную толпу, и, задирая головы, каждую секунду ожидали настоящей атаки.

— Трури, — спросил Генрих, пользуясь короткой передышкой. — Ты прикладывался к знаку?

— Да, господин Генрих, — жалобным голосом ответил хайдекинд. — И я, и Гури. Мы оба прижимали руки к камням... Скажите, мы умрем?

Генрих промолчал. Что он мог ответить? Что пообещать? Рядом всхлипывал Питер...

Внезапно собакоголовые твари прекратили налеты. Они выстроились в цепь, совершили медленный круг над горой и умчались ввысь, навстречу молниям.

— Куда, трусливая погань! — гневно крикнул Ильвис. — Поворачивай назад! Я жажду мести!

— Слава тебе, Один! с благодарностью прошептал Скальд Ярлов. — Ты снова спас мне жизнь...

— Не спас, — буркнул Олаф. — Лишь растянул агонию, сделал смерть мучительно долгой.

«Какой же еще ключ нужен Вратам? — думал Генрих, не ослушиваясь в разговоры. — Ильвис, Гури, Трури, старик из Норддерфера, Олаф, Питер, я — каждый из нас пытался открыть замок, и каждый из нас проиграл. Что еще мы можем сделать? Приложить руки всем вместе?.. Это глупо... Хотя... выбирать-то больше не из чего».

— Друзья, — сказал Генрих. — У нас осталась единственная возможность. Способ, который мы еще не испробовали. И если он не сработает, то тогда все действительно кончено...

— И мы умрем? — переспросил Трури.

— Необходимо нам всем приложить руки к знаку. — Генрих сделал вид, что не услышал хайдекинда. — Всем одновременно. Пусть каждый подумает в ту минуту о чем-то светлом, о-том, что дорого его сердцу.

На пятачок суши набежала волна, и хайдекиндам пришлось подскочить, иначе их залило бы с головой.

— Давай, Трури. Ты первый, — сказал Генрих. — А теперь ты, Гури.

Когда малыши прижались ладонями к знаку, сверху на них легла рука Ильвиса, потом ладонь Эйвинда, на нее Олаф почти силой положил руку Питера и прижал сверху своей рукой.

«Боже, как не хочется класть сверху свою ладонь, — подумал Генрих. — Сейчас у нас еще есть надежда, маленькая, но все же... А если я приложу руку и ничего не произойдет, тогда все — смерть. Как это страшно — рисковать надеждой».

— Теперь ты, Генрих, — нетерпеливо сказал Олаф.

Генрих медленно поднял руку, и тут Трури заорал:

— Демоны атакуют!

Пирамида из рук мгновенно распалась.

С неба, камнями, к земле мчались демоны Хсль. Они сложили крылья, и скорость их падении бы ш так пели ка, что ни один щит в мире не смог бы защитить от неминуемого удара. Никто не сомневался а том, что твари прекратили игру, решив одним стремительным ударом разделаться с противником.

«Мы не успели, — подумал Генрих, мрачно улыбаясь. — Нам просто не хватило времени... Как жаль!»

И вдруг несколько вырвавшихся вперед демонов превратились в огненные шары. Воздух зазвенел от мучительного визга, а потом шары изорвались, разлетевшись сотнями искр. Наверху творилось что то непонятное.

Метрах в тридцати над Генрихом и его товарищами как будто образовался невидимый барьер. Ударяя в него, демоны вспыхивали и взрывались. Приотставшие твари лихорадочно хлопали крыльями, пытаясь замедлить движение, но сила инерции дотянула большинство из них до роковой преграды, и демоны превратились в искрящуюся пыль.

— На все воля Одина, — с благоговейным страхом пробормотал Эйвинд. — Ничто в мире не происходит без его согласия.

— Скорее! Скорее кладите руки на знак! — закричал Генрих. Он не знал, долго ли барьер выдержит удары, и не мог позволить себе потерять даже секунду.

Положив руку поверх остальных рук, Генрих зажмурился. Мысли в его голове перемешались, он не мог сосредоточиться ни на одной из них. Самым светлым, что он мог вспомнить, была Альбина, самым добрым — Капунькис и Бурунькис. Иногда в памяти возникало лицо матери, иногда он слышал голос отца. Ему привиделся Один, держащий в руке голову советника Мюллера, и король-коротышка Реберик Восьмой, выходящий из золоченой кареты. Память вырисовывала Короля Стихий колдуна Каракубаса и призрак несчастной герцогини Марты Винкельхофер, ставшей жертвой старого герцога...