— Разве это плохо? Только уж больно опасно… Анечка, я хотел попросить тебя об одном одолжении. Мне очень неловко говорить об этом, потому что Мигель в самом начале знакомства сильно напугал тебя, а Марк настроил против себя своим отношением к людям. И всё же… Как сказать-то — даже не знаю… Короче, тебе надо с ними подружиться. Причём, искренне. Разгляди в них хорошее: по-своему они люди симпатичные, в каждом из них есть что-то привлекательное…

— Я постараюсь, если тебе нужно.

— Анечка, милая, это нужно всем нам. Но я ещё не закончил. Ты прелестная девочка, очень умная, общительная и обаятельная ("Обалдеть!" — прошептала Анюта). Сейчас два разведчика перестанут понимать друг друга, хотя уже можно говорить вслух. Подружиться с Мигелем и Марком — ползадачи. Главная твоя задача — очаровать их, сделать так, чтобы они полюбили тебя.

Девочка озадаченно надула щёки и выпятила губы. Ну и ну! Что это ещё Юлий придумал?.. После недолгих размышлений она ответила:

— Попробую. Только уже сейчас я чувствую себя маленькой дурочкой.

— Никаких дурочек! Говори с ними, как говоришь со мной, — больше ничего не надо!.. Вот заболтались, а? Марк меня ждёт, наверное.

— Беги! А я пока в сад.

Она обошла машину, пересекла внутренний двор и по служебному входу и разбитый при кухне огород прошла в сад. Основной вход сюда в обход дома ей тоже нравился, но сейчас больше интересовала скамейка у забора, разделяющего огород и сам сад. Приземистая, вросшая в мшистую землю, скамейка пряталась под кустом, его ветви опирались на её высокую спинку, и разглядеть скамейку можно, только подойдя к ней вплотную. Здесь можно посидеть, подумать, помечтать. Любимое детское местечко Юлия. Знакомя Анюту с поместьем, он показал несколько укромных убежищ от постороннего глаза…

Девочка нырнула под навес из веток, присела на скамейку и попыталась разрешить для себя несколько вопросов. Однако мысли упорно удирали с предназначенного для них пространства и дружно сворачивали у одной точки, вокруг которой и мельтешили, не желая собраться в нечто стройное и понятное. Мишка и Вадим. Каким образом?.. Вот начало множества вопросов. Ни на один ответа нет. Мигель и Марк. Зачем?.. Зачем? До сих пор Анюта доверяла Юлию, но лавина возникших сегодня вопросов заставила задуматься.

Утренний прохладный ветерок зашелестел листьями над скамейкой. Девочка встала, оправила платье и, приподняв подол, чтобы не мешал бегу, помчалась в дом.

Итак, решено. Юлию о личностях Мишки и Вадима она не скажет. Пока Марка нет, надо посидеть с ребятами и разобраться с заклинаниями. А предложение Юлия насчёт дружбы с внезапными гостями она выполнит на пять с плюсом. Почему-то она чувствовала, что их дружба и ей пригодится.

Каждое утро в доме Юлия Анюта сомневалась: а может, она всё-таки спит, и ей снится интересный сон с продолжением? Конечно, на впечатление нереального настраивал сам дом, для маленькой девочки поутру похожий на опустевший замок: здесь царило неожиданное сочетание дремоты и настороженности. Чтобы развеять уже привычные сомнения, девочка заглянула на кухню поздороваться с поварами и тут же получила для дегустации первую сегодня плюшку. Плюшка оказалась вкуснейшей, хотя держать её в руках трудновато — горячая, с пылу с жару. А потом захотелось пить, и Анюта вспомнила, что в столовой зале на столах всегда стоят кувшины с соком.

За ближайшим к двери столом в одиночестве сидел Марк. Он никого не замечал вокруг, глубоко погрузившись в думы, которые обозначились морщинкой между бровями и горестно опущенными уголками рта.

Увидев его, Анюта хотела развернуться и сразу бежать к Мишке и Вадиму. Но замерла. Что-то в Марке встревожило её. Здесь, в огромном зале, он казался совсем маленьким и несчастным.

"Наверное, он переживает, из-за того что поссорился с мамой", — жалостливо подумала девочка, и эта мысль уже привычно отозвалась воспоминанием о похожем случае с Мишкой. В отличие от Анюты, Миша терпением не обладал, часто ругался с матерью. Взрослые списывали частые скандальные вспышки между Ангелиной и сыном на издержки его взросления и излишнюю опеку матери. Но зато как и Мишка потом психовал, не умея помириться! До слёз доходило. Бегал к отцу, чтобы тот выступил в качестве миротворца… А Марк приехал к лучшему другу. И тоже, видно, за помощью.

Она робко присела рядом на отодвинутый от стола стул, нерешительно коснулась его руки. Марк вздрогнул.

— А, это ты… Юлия ищешь?

— Нет, пить захотелось. Можно, я из вашего кувшина налью?

— Пожалуйста. Давай сам. Вот так. Ты давно здесь?

— Почти неделю. Только Юлий пошутил насчёт праздников, ну, что они в честь меня. Они для другого человека.

— Значит, здесь замешан другой человек, — пробормотал Марк, и его лицо смягчилось. — Интересно, какой?

— Какая, — поправила Анюта. — Очень красивая и весёлая. — И без перехода и без паузы добавила: — Вы не переживайте, что с мамой поссорились. Мой старший брат часто ссорится с мамой, а папа говорит, что виноваты оба: мама — потому что брат вырос на её глазах и она не видит его взрослым, он для неё всегда маленький, и она обращается с ним как с маленьким; а брат виноват, потому что не хочет понять её.

— Ты думаешь, только поэтому могут поссориться родители и дети? — усмехнулся несколько удивлённый Марк.

— В таких делах я не разбираюсь. Я ещё маленькая — это точно. Есть ещё одна причина. Это мне тоже папа сказал и я с ним согласна, потому что очень похоже. Родители очень сильно и-де-а-ли-зи-руют (она произнесла слово нараспев, чтобы не споткнуться) своих детей. А когда видят, что дети не такие, какими их придумали, обижаются.

— А ты с мамой ругаешься?

— Пока нет. Я очень терпеливая. — Девочка так тяжело вздохнула, что Марк ей сочувственно улыбнулся ей. — Но буду обязательно. И даже знаю — почему.

— Знаешь, потому что папа сказал?

— Сказал. И не надо смеяться. Он очень умный человек.

— И какую же причину он нашёл для тебя? Что-нибудь особенное?

— Совсем и нет! Папа сказал: что мама в своём детстве недополучила, она пытается впихнуть в меня. И смешно, и жалко. Потому что мне этого не нужно.

— А что тебе нужно? Тебе самой?

— Мне-е…

Девочка задумалась. Двигая бокал по столу туда-сюда, она смотрела на шероховатое от оставшегося на стенках сока стекло и хмурилась от напряжения. Марк с любопытством ждал её ответа.

— Точно я не знаю. Я и правда маленькая… Но… Мне нужен весь мир. Я хочу увидеть всё. Нет, не всё, а только лучшее. Хочу везде побывать… Нет, не то. Не так. В общем, я не знаю, чего я хочу, но чувствую: мне нужно всё без остатка. Увидеть красивое. Прыгнуть с какой-нибудь жуткой высоты. Сделать какую-нибудь вещь чтобы про неё сказали: это сделала Анюта! Хочу научиться стоять на серфе, и чтобы вокруг были громадные волны, и многое всякое такое. И чтобы люди мне радовались: пришла Анюта! Вот… Каша, да? Поэтому я и буду ссориться с мамой: ей нужно одно-единственное, и она хочет, чтобы этим одним я занималась. А я хочу всё.

— Но ведь очень часто взрослые правы, у них всё-таки жизненный опыт побольше, — задумчиво сказал Марк. — Кажется, я понял, о чём ты хочешь сказать. Но, может, твоя мама уже сейчас готовит тебя к чему-то, что станет делом всей твоей жизни.

— Мой папа тоже взрослый, — возразила Анюта, — и он считает, что мама запихивает меня в клетку. А люди-то разные. Я маму очень люблю, но мне хочется прожить свою жизнь, а не её.

— Кажется, наши ситуации схожи, только тебе здорово повезло с отцом.

На этой фразе Марк намертво замолчал, а девочка не знала, о чём ещё его спросить. Решив, что на сегодня достаточно бесед, она быстро допила сок и тихо вышла. В коридоре остановилась, поражённая мыслью: "Он несчастлив, поэтому и других делает несчастными!.. Узнать бы, почему он поссорился со своей мамой".

Но долго раздумывать над открытием некогда. Девочка о какой-то странной жизни в странном доме, похожем на замок, почти не думала. Юлий сказал, что она здесь в гостях; пообещал, что скоро вернётся домой, — и он наслаждалась каждой секундой странности, происходящей с ней. Предупреждены ли её родители о приглашении Юлия погостить? Возможно, и нет. Ничего страшного. Она здесь ненадолго.

Лестница привела её в широкий светлый коридор, и Анюта неслышно зашагала по мягкому ковру. Весь третий этаж дома отдан под гостевые спальни, так же, как и часть второго. "И всё-таки Юлий оставил комнаты Марка. Знал что приедет? Нет, тоже удивился…"

И, лишь остановившись перед первой дверью (вторая, как она потом выяснила, наглухо забита), девочка поняла, разглядела: дверной проём светился по краям от выпирающей из комнаты колдовской энергии. Вот почему Марк так ехидно спросил, заняты ли его комнаты. Он прекрасно знал, что гости приехали отдыхать, а не работать, что Юлию самому не справиться.

Азартный, опять же хулиганский интерес заставил Анюту тихонько засмеяться: "А вот возьму и вычищу его комнаты! А к двери в коридоре прислоню веник и оставлю ведро с водой и тряпку! Ну, вроде как слуги убирались! — и оборвала себя: — Глупая! Ещё не знаешь, что ждёт тебя внутри, а уж хихикаешь. Юлий же предупредил, что Марк — мастер…"

Она толкнула тяжёлую дверь и вошла. Дверь медленно закрылась.

Шаг в туман. Он царствовал от самого порога. От небольшого движения воздуха, вызванного открыто-закрытой дверью, плотная белёсая муть тяжело колыхалась, постепенно успокаиваясь. Туман явно неоднороден, поскольку в нём чувствовались сгущения, проступали странные фигуры.

Ошеломлённой девочке пришлось крепко зажмуриться и быстро-быстро заморгать, чтобы вернуться к нормальному видению. Только представшая её взгляду просторная, сияющая от солнца комната уверила Анюту, что теперь-то она видит так, как надо. Глядя несколько озадаченно на золотистые полосы пыли в воздухе ("Надо же, даже для уборки заходить боялись!"), она объяснила для себя виденный ранее туман: "Скакнула с перепугу на высший уровень зрения, а перепугал меня Юлий, когда сказал про Марка. Что тот мастер… Так вот как выглядит наколдованное! Поэтому Юлий говорит, что постоянно ходить с таким зрением нельзя… Ладно, обойдусь третьим уровнем".

Но когда девочка снова шагнула, она почувствовала себя кошкой, на которой от тревоги вздыбилась шерсть. И каждой "шерстинкой" ощущалось нечто льнущее, липкое и давящее. Анюта морщилась: впечатления не из приятных. Припомнив наставления Юлия, она представила себе волны, омывающие её тело, — результатом стало живое ощущение, что с неё сняли тяжёлое, тесное пальто.

Энергетика комнаты, состоящая из последствий колдовских занятий, разумеется, не оставила попыток разрушить поле чужака, но теперь уже двойная защита Анюты позволяла девочке не беспокоиться о такой мелочи.

Мишка и Вадим сидели в гардеробной. При взгляде на них Анюта вспомнила, как с мамой однажды зашла в огромный магазин и сердце её замерло: сколько высоких мужчин и женщин с одинаковыми застывшими улыбками!.. Лишь своей неподвижностью и странными позами манекены быстро успокоили боязливое внимание девочки.

Два манекена сидели в гардеробной: спины прямые, руки на коленях, глаза полуоткрытые. Они даже не прислонялись к высоким спинам своих стульев! Мишка сидел у окна, Вадим — напротив стойки с развешенной одеждой. Осмотр пришлось начать с Вадима — он сидел в тени.

Потихоньку поднимая уровень восприятия тонкого мира, Анюта наблюдала, как постепенно размываются очертания человеческой фигуры, как из ничего проступает геометрически идеальная конструкция из сплошных решёток, полностью вобравшая в свои границы тело Вадима. Конструкция не повторяла поверхности тела, она являлась узкой клеткой для него.

Решётки, узлы, сплетения… Девочка вздохнула и усилила резкость видения: показалось, за внешней конструкцией будто проволока поблёскивает. Анюта продолжала вглядываться всё пристальнее. Какая-то конструкция, кажется, внутренняя всё так же упорно лишь взблёскивала, не желая показаться полностью: вот линия идёт, сияет — и мягко пропадает, словно её кончик утянулся в туманное облачко; а потом всплывает продолжение, соединённое с другой полупризрачной деталью. Похоже, что внутренняя конструкция пронизала внешнюю, как паутина оплетает забытое, полуразбитое окно.

Нахмурившись, девочка огляделась, нашла ещё один стул, подтащила к Вадиму. Посидела перед ним и решилась. Невидимая клетка, которую она сразу обнаружила, ей известна. Юлий объяснил, как её находить и как она создаётся из слов заклинания. А вот паутина… И Анюта сделала то, что ей строго-настрого запретил делать её наставник, — коснулась пальцем исчезающей в пространстве паутинки…

… и раскалённый воздух, которым почти невозможно дышать, обрушился на её голову и плечи. Её тело мгновенно взмокло от пота, но девочка уже увидела: в каменистой впадине пустыни, выжженной до металлической синевы, лежали двое.

Она шагнула и остановилась, сморщилась, подхватила подол платья и принялась ожесточённо утирать мокрый лоб. Пришлось немного поплакать: жгучая капля скатилась в глаз, и теперь глаз свербило.

В конце концов, она оборвала оборку с подола и, промокая лоб, снова двинулась к впадине. Анюта знала, кто эти двое. Вадима узнала, по шраму, который змеёй выползал из короткого рукава и заканчивался на ладони (упал в детстве с дерева, спасая соседскую кошку); Мишку — по вышивке на заднем кармане его джинсов. Мама считала, что девочка должна уметь рукодельничать, а Анюта решила, что полученные навыки не должны пропадать зря, и осчастливила своим мастерством брата. Вадим тогда в шутку обиделся, что его обделили вниманием, и девочка пообещала придумать ему рисунок пооригинальнее, а он сказал, что не хочет другого, потому что ему тоже нравятся… Анюта опускалась перед Вадимом на горячие камни — он к ней ближе, но смотрела на Мишку и вспоминала, и сердце её холодело в странной пустоте, хотя пекло вокруг продолжало давить. Вадим сказал, что не хочет другого рисунка, потому что ему тоже нравятся драконы, как на Мишкином кармане.

… Она сидела на краешке стула — на самом краешке, да ещё наклонившись вперёд. Существующая одновременно в двух пространствах, сознанием перенесённая в иное место, она уже не могла контролировать положение тела в комнате. Палец её прилип к блестящей паутинке — проводнику в другой мир, а тело медленно съезжало со стула, повинуясь тяготению неудобной позы и собственной тяжести.

… Удивляться, что здешнее солнце их ещё не спалило, не пришлось. Парни изнурены, но на ногах ещё держались. Девочка стояла между ними, держала их за руки, вглядывалась в их лица и видела вокруг них защиту, дохленькую, но не дающую солнцу убить их. Кажется, Марку они всё-таки нужны живыми.

Вадим ещё мог улыбаться.

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Путы для дракона - Радин Сергей - Страница 71