— Птицы отказались лететь за ним. Их пугает его внутренняя сущность — та, которая умеет перевоплощаться. Соколы такого не понимают, а чего не понимают — панически боятся.

— Тогда почему они не боятся меня?

— В тебе человеческого больше.

— Что?..

— Я неправильно выразился, — скучно сказал Володя. — Если по-детски, ты добрее Мигеля, а птицы это чувствуют.

Кошка то ли принюхалась к запаху, которого они не замечали, то ли сочла, что на хороших знакомых этот враждебный аромат случаен, но разлеглась она посреди комнаты и лениво играла с котёнком. Пушистое чадо упрямо лезло на родительницу со спины, но минут через пять, поняв, что скатываться ему вечно, обошло кошку и решило вцепиться ей в хвост. Хвост мотался туда-сюда, то мягко шваркая детёныша по насупленной мордахе, то элегантно ускользая от ещё беззубой пасташки.

— Можно, конечно, попытаться проследить его по энергетическим следам в пространстве, — безучастно сказал док Никита, наблюдая за кошачьей семьёй, — но для этого придётся выждать, когда Мигель снова появится. Нужно будет запомнить рисунок, который он оставляет… Единственную проблему вижу в том, что возвращаться он будет одной и той же дорогой, не меняя времени. Следы перепутаются.

Точно так же отстранённо — усталость витала в воздухе или тупиковое отчаяние? — и неловко Леон пошутил:

— Жаль, что кошку нельзя превратить в собаку и уговорить её взять след.

Лежавшая, кошка чуть откинулась назад — дама в пеньюаре в роскошном будуаре — взглянула на него надменно и мурлыкнула. Кажется, снисходительно. Ну, что, мол, с тебя взять, с грубияна? Ляпнешь несусветную дичь, не подумавши…

Вопль Игнатия настолько застал всех врасплох, что из-под рванувшего в сторону Романа вылетел стул, Брис схватился за сердце, а все остальные — за оружие. Кошка — чадо в зубы — и под кровать.

Игнатий замолчал и удивлённо уставился на ошалевших соколов, которые в панике метались по комнате, потом — на коллег.

— Вы чего?

— Мы — чего? Это ты чего?! Орёшь, как разбуженный медведь по зиме! — сердито сказал Брис. — Скажи спасибо, мы ещё стрельбу не затеяли.

— Я всего лишь сказал "эврика"! — обиделся Игнатий. — Я тут такой вариант придумал, такой шикарный — во! А вы… Ладно, дело вот в чём. Володимир свет, ясно солнышко, а ведь ты единственный, кому удавалось ладить не только с соколами. Помнится, в университете ты уговорил Билли, сеттера одного профессора…

— Фу, не надо дальше! До сих пор неудобно! — К тихой радости всех присутствующих, Володька покраснел и потупился. — Ты же прекрасно понимаешь, Игнатий, что это была ребячья выходка.

— Но ведь получилось! — вновь завопил Игнатий. — Леон подал классную идею! Поговори с кошкой, Володь, пусть она нас по следам мерзавчика проведёт до последнего его шага здесь, в Ловушке, а там в любом случае — слабое место блокады. Сообразим, что делать дальше. Чем все эти заумные проекты вперёд-назад со временем, провести примитивнейшую слежку! То есть нет, пройти просто по следам — и всё!

— Ты думаешь, Мигель не заметит?

— Какой Мигель, ребята?! Мы пойдём по следам сейчас, сию минуту! Он обещал явиться завтра, в то же время, что и сегодня. Мы ведь все согласились, что раньше его и не ждать? Но следа-то его уже есть. А сейчас уже что-то около обеда…

— Час дня.

— Вот видите. Ну, не верю я, чтобы Мигель прошагал полгорода до нас. Не верю. Слабое место где-то рядом. Ну, Володька!

— Володька-Володька, — проворчал тот. — Ты сначала кошку найди. Запугал до полусмерти несчастное животное, а теперь — Володька!

Леон, сидевший скрещенными пятками под кровать, последние минуты испытывал чрезвычайно интересные ощущения: с одной стороны, к пяткам привалилась кошка, которая занялась личным туалетом, отчего ноги Леона дрожали крупной дрожью; с другой — котёнок захотел проверить себя в альпинизме, избрав вожделенной вершиной колено Леона, а в качестве альпинистского снаряжения использовал, естественно, слабые, но цепкие коготки. Кошка оказалась весьма настойчивой в наведении красоты, а котёнок, видимо, возомнил, что альпинизм — самое приемлемое для него жизненное поприще. Колени Леона ходили ходуном, и он удивлялся, как другие этого не замечают.

Пока в комнате продолжали препираться, он нагнулся погладить кошку. Попал немного не туда, но кошка, поняв его намерения, ласково боднула его ладонь — в общем, оказалась далеко не слабонервной, как решили люди.

— Убавьте громкость, — попросил Леон. — Кошка под моей кроватью.

Игнатий мгновенно расплылся в умильной улыбке, встал на четвереньки и пополз уговаривать животное. Откинули покрывало. Кошка насторожённо смотрела из-за скрещённых ног Леона и не то что колебалась — явно не желала идти к людям, от которых исходят слишком громкие звуки.

Выманили самым простым, но действенным способом — верёвочкой с узелком на конце. Кошка сразу оживилась и с игривой лёгкостью принялась охотиться: припадала к полу, выслеживая понарошечную дичь (вмиг сообразила, что с нею играют), кралась, изображая плечистую хищницу, и — танцевала, ловя растопыренными лапами выдернутую из-под носа добычу. Котёнок таращился на странную маму и пятился от неё на цыпочках, вздыбившийся и потрясённый.

— Сначала — обед, — сказал Володя. — Неизвестно, что там, впереди. Может, на поесть и времени не будет. А я уже сейчас жутко голодный.

— Можно подумать, ты один, — буркнул Игнатий.

Кошка промолчала, но стопроцентно согласилась с ними. Парни, оглядевшись в поисках Игнатиева мешка с провизией, обнаружили на искомом предмете пушистую красавицу царственно восседающую на самом интересном для неё месте.

Правда, несколько позже парни не раз подозрительно присматривались к Володьке, однако тот вел себя как обычно, и так и не узнали, было ли поведение кошки естественным, или Володька уже принялся за свои штучки.

После обеда, когда котёнок уже вовсю дрых в ладони Бриса, Володя посадил кошку на стол, погладил её и сказал:

— Мадам, смотрим на меня и внимательно слушаем.

Кошачьи уши слегка сдвинулись в его сторону и застыли. И Володька застыл. Через минуту он сказал:

— Э нет. Слишком витиевато. Назовём тебя на русский манер — Туська. Грубовато, конечно, зато в кличке одни глухие согласные. Надо будет — шёпотом удобно окликать. Тусь — ка…

Пушистые локаторы чуть скривились назад, затем снова напряглись в том же направлении. Неподвижные круглые глаза так и не дрогнули.

— Тусенька, нас в этой комнате всегда семеро. Я… Брис… Док Никита… Леон… Роман… Рашид… Игнатий… Всех узнала? Умница. Эти образы, которые ты видела перед собой, когда я называл имена, тебе привычны, не так ли? Но сегодня здесь появился ещё один. Вот его образ. Подпись — Мигель.

Будто тень скользнула внутри оцепеневших жёлтых глаз.

— Да, это именно он. Нам он нужен. Тусенька, ты видишь следы, под которыми он оставил свои образы, свои запах?

Кошка спрыгнула со стола и брезгливо обнюхала место у порога, где утром стоял Мигель. Не поднимая головы, оглянулась на Володьку.

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Путы для дракона - Радин Сергей - Страница 63