Правда о «Зените» - Рабинер Игорь Яковлевич - Страница 86

Еще один диалог между Петржелой и Фурсенко вспомнил соавтор чеха по книге Иван Жидков:

«Ты думаешь, я дурак? — спросил Фурсенко.

— Думаю, что да, — последовал ответ. — Так ты — нормальный человек. А в футболе не смыслишь ни черта!»

На что рассчитывал Петржела при такой манере ведения разговора — непонятно. По всей видимости, нервы к тому времени у него по разным причинам были расшатаны окончательно. Либо он до последнего момента лелеял надежду пообщаться с Миллером…

Все точки над i на тему взаимоотношений с чехом в нашей беседе расставил Фурсенко:

— Едва став президентом клуба, я приехал в Прагу. Там с Петржелой состоялся серьезный разговор, потому что ряд вещей, которые он делал, с нашей точки зрения, были совершенно неприемлем. Вдаваться в подробности не хочу, все о них и так знают. Беседа была жесткая. Думаю, я сильно его озадачил, и после нее он уже был готов к любому исходу. Но у меня позиция такая, что человеку всегда надо дать шанс. И мы ему этот шанс дали. Но потом с его стороны началась газетная возня, и на этом все закончилось.

Почему не купили новичков? Я пытался купить всех, кого можно было купить. В том числе провел переговоры с Томашем Росицким и его агентом. Он поблагодарил за предложение и сказал, что подумает. Учитывая, что в итоге он оказался в «Арсенале», можете представить себе уровень вариантов, которые у него были. Что касается Гиггза, то этот вариант был еще до меня. Трактовенко с ним беседовал, но жена валлийца отказалась ехать в Россию.

Главная проблема заключалась в том, что под Петржелу никто из серьезных людей не ехал, поскольку его в Европе не знали, а при Адвокате была уже совсем другая картина. С одной стороны, работать с Диком интересно многим, с другой, это прекрасная подготовка к европейским клубам, если кто-то со временем захочет отсюда уехать.

В частности, когда ушел Петржела, Виктор Коларж, агент Шкртела, постоянно меня «долбал», чтобы я продал Мартина в Англию. Но у нас с игроком состоялся разговор, в котором я разъяснил: приезжает европейский тренер, с которым он сможет и язык подучить, и требования топ-уровня усвоить. В конце разговора пообещал, что потом мы его отпустим. В итоге через полтора года, когда мы стали чемпионами, обещание было выполнено, и сейчас Шкртел — основной защитник «Ливерпуля». А все потому, что изменились те самые стандарты — очевидно ведь, что квалификация Адвоката несравнимо выше, чем Петржелы. Такую же паузу я советовал выдержать и Саше Кержакову, но он, к сожалению, не прислушался.

Не в обиду Петржеле будет сказано, но в последнее время Властимил купался в славе, популярности, а все остальное отошло для него на второй план. Хотя заверяю вас, что, несмотря на все газетные публикации, каждая из которых была для меня как ножом по сердцу, у нас с Петржелой не было никаких скандалов, жестких «разборок». Даже разошлись мы достаточно интеллигентно, без криков и вообще повышения голоса. А расходиться надо было, потому что после интервью Властимила ситуация вышла из-под контроля, в команде был жуткий климат, никто не понимал, что происходит. И, чтобы окончательно не «похоронить» сезон, надо было со всем этим заканчивать очень быстро. Хотя вплоть до поражения от «Севильи» мы не трогали его, поскольку верили, что он добьется каких-то результатов.

Многие ситуации Петржела «препарировал» достаточно неадекватно. Скажем, перед матчем в Севилье я спросил его, не собирается ли он заявлять на матч Хен Ен Мина. Oн ответил: «Нет». Я сказал: «Смотри, дело твое». А потом прочитал, что, оказывается, вмешивался в формирование состава.

Властимила я бы назвал хорошим пиар-менеджером. Симпатичный дядька, близко общался с болельщиками, в шарфе зенитовском ходил — словом, создавал очень благоприятный внешний эффект. Хотя приехал из Чехии такой скромный, в одном пиджачке и пальтишке. А потом резко изменился. Медными трубами проверяются очень многие, и далеко не все эту проверку выдерживают. К сожалению, Петржела стал одним из самых характерных примеров тому. При этом у меня к нему по сей день очень позитивное отношение. Другое дело, что под ту задачу, которая ставилась «Зениту», он просто не подходил.

Весной 2006-го Петржеле удалось громко хлопнуть дверью не только в пиаровском, но и в спортивном смысле. Первый в истории клуба выход в четвертьфинал Кубка УЕФА, побежденные в феврале и марте «Русенборг» и «Марсель», — это сейчас, на фоне прошлогодней победы в Кубке УЕФА и Суперкубке, кажется обыденностью, а тогда Питер буквально стоял на ушах. И не было предела людскому гневу и разочарованию, когда в Севилье люксембургский арбитр Хамер цинично «убил» безвестный на тот момент в Европе российский клуб. Два удаления (в том числе Аршавина) и пенальти привели к разгрому — 4:1.

Радимов:

— Тот матчу нас, знаю, не показывали. Но поверьте: нас в Севилье уничтожили так, что подобного не может быть даже в России.

Первый серьезный поход за еврокубком закончился, а вскоре подошло к концу и пребывание в клубе Петржелы.

Очередным ударом стало домашнее поражение от «Спартака» — 1:4. А ведь как питерские болельщики ждали того матча! Я шел на «Петровский» и слышал такой монолог фана, обращенный к его друзьям: «Представляете, звонит мне вчера в 11 вечера приятель, пьяный вусмерть, и спрашивает: "Ты на "Зенит" — "Спартак" идешь?". "Иду", — отвечаю. — "Тогда я сейчас за тобой заеду!"»

Точно как у Сергея Довлатова в романе «Зона»: «Жизнь опережает мечту». Мечта обернулась для этих людей невыносимым коллективным забегом игроков «Спартака» к сектору со своими фанатами и швырянием им футболок.

Исполняющим обязанности главного тренера у красно-белых в той игре впервые после отставки Александра Старкова был Владимир Федотов, и игроки бились за этого замечательного человека. В «Зените» же на фоне очередных публичных откровений Петржелы царил форменный хаос. Тренер «Зенита» сжигал мосты. В том числе и с игроками: так, в адрес Аршавина после разгрома от «Спартака» прозвучало высказывание, не подразумевавшее двойного толкования: «Андрюшка не боролся».

После того матча я писал в «СЭ»:

«Это была удивительная, пугающая своим масштабом картина. Молчаливое сине-бело-голубое море из тысяч людей опустив головы и не роняя ни слова, в едином медленном-медленном ритме брело прочь от "Петровского".

Так идут на похоронах.

Наверное, это и были похороны — того" Зенита" Петржелы, который мог провалиться в самый нужный момент сезона и устроить в прессе публичное выяснение отношений, но у которого было свое лицо. Озорное, бесстрашное, чуточку даже скандально голливудское — зато свое».

И вправду, отставки Петржелы долго ждать не пришлось.

На майский полуфинал Кубка России в Москве против ЦСКА тренер не выставил группу ведущих игроков — в частности, Аршавина и Радимова. Это была агония. В книге чех писал: «Андрюша, кажется, одним из первых потерял веру в команду и мое будущее. Так какой смысл?..»

Аршавин говорил мне:

— Больше всего меня обидело его обвинение в прессе, что я сдавал игру «Спартаку». И еще упрек, что назначаю футболистам разные премиальные. Это неправда.

Радимова же Петржела оттолкнул от себя еще предыдущей осенью. В декабре 2005-го капитан рассказывал:

— Я прочитал интервью, где главный тренер заявил: в команде наверняка останутся четверо — Малафеев, Чонтофальски, Аршавин и Кержаков. Он сказал это в тот момент, когда пошла череда поражений. А как же остальные? Читать такое было больно и неприятно. У меня не было агента, и после того интервью Петржелы я позвонил Сарсания с просьбой о сотрудничестве. А что мне было делать после таких слов?

Радимов:

— Мне кажется, Петржела понимал, что работать ему осталось недолго, и решил форсировать события. Показать, что уволили его не из-за работы, а из-за интервью. На команде это в положительную сторону сказаться не могло. Авторитет Петржелы среди игроков был потерян, мы стали проигрывать матч за матчем. После открытого конфликта с «Газпромом» воспринимать его как главного тренера стало сложно.