Танец души - Картленд Барбара - Страница 30

— Боже, да ты миллионерша! — быстро бросил Пол, и принялся пересчитывать деньги. — Девяносто три фунта! Что ж, на дорогу хватит.

— Нет, Пол! — воскликнула Фиона. — Я не могу отдать тебе все! У меня ничего больше нет, теперь я сама остаюсь без единого пенни!

Пол минуту поколебался, потом выбрал банкноту в пять фунтов и протянул Фионе.

— Извини, детка, — проговорил он, — больше дать не могу. Мне надо выбраться из страны, и один Господь знает, когда у меня теперь будет возможность заработать.

— Нет, Пол! — запротестовала Фиона и смолкла под его взглядом.

— Не стоит поднимать шум, — предупредил он. — Ты же знаешь, я намерен их взять, так что лучше их тихо отдай. Когда-нибудь, если у меня появится возможность, я верну тебе долг. Так что не устраивай сцену… Я должен спасать свою шкуру.

Она понимала — Пол страшно испуган и лишь благодаря наркотику сохраняет рассудок и дееспособность.

Он был очень бледен, с расширенными зрачками, но полон решимости преодолеть на пути любое препятствие.

Фиона в растерянности пожала плечами.

Ничего нельзя было сделать, как только помочь ему бежать. Все равно придется расстаться с деньгами — со скандалом или без, результат будет один и тот же.

— Ну ладно, — подытожил Пол. — Теперь мне лучше убраться. Если ты меня выдашь, Фиона, я тебя найду и объявлю своей соучастницей.

— Не выдам, — спокойно пообещала Фиона. Но Пол совсем обезумел.

— Так-то лучше, — бросил он. — Пошли. Фиона погасила свет, и они вышли в тихий коридор, спустились на три этажа вниз, осторожно подняли оконную раму.

Как и говорила Фиона, пожарная лестница шла по боковой стене дома вниз, во двор. В дальней стороне двора стояли гаражи, но они не могли разглядеть, есть там кто-нибудь или нет.

Фионе казалось, что громкий стук ее сердца может разбудить соседей. Пол тихонько протиснулся в окно.

Не сказав ей ни слова, Пол стал спускаться по металлическим перекладинам.

Фиона закрыла окно, прижалась лицом к стеклу, наблюдая за ним.

Пол добрался до конца железной лестницы, она увидела, как на секунду он повис, держась за нижнюю ступеньку.

Спрыгнул, и у нее мелькнула мысль, что было бы, если бы он сломал ногу. Ей пришлось бы объяснять, как он уходил от нее и какую роль она сыграла в его побеге. Но с ним было все в порядке.

Она видела, как он, пригнувшись, тихонько прошмыгнул через маленький двор, которым пользовались только для того, чтобы попасть на склад с углем.

Она была почти уверена, что ворота, ведущие в гаражи, заперты, но на них был засов изнутри. Видно было, как Пол отодвинул засов и осторожно приоткрыл ворота.

Выглянул в узкую щель, удостоверился, что никого нет, и открыл ворота пошире.

Затем он закрыл за собой ворота и исчез.

Фиона закрыла ставни и пошла наверх. Только очутившись в спальне, она почувствовала, что вся дрожит от холода и испуга.

Она скорчилась перед электрическим камином, протянув к теплу руки, на глаза ей попалась шкатулочка.

Пять фунтов… завтра вновь надо искать работу! Клуб, наверное, закроют. Она закрыла лицо руками и заплакала.

На следующее утро в полицейском участке ее подвергли суровому допросу.

Ей казалось, что ее продержали много часов, расспрашивая и переспрашивая, но в конце концов Фионе разрешили уйти.

Она догадывалась, что какое-то время останется у них под наблюдением.

Уходя из участка, Фиона раздумывала, где бы ей отыскать другую работу. Она очень устала, ведь в прошлую ночь она почти не спала, переживая все то, что случилось.

Почувствовав слабость в ногах, она поплелась домой, чтобы побыстрее лечь в постель.

В кабине лифта, которая медленно ползла вверх, ее вдруг охватил страх.

Что теперь будет, когда она снова одна и опять без гроша?

Нельзя допустить, чтобы Дональд узнал о ее полном безденежье и понял, что она так нуждается в деньгах, которые он ей должен.

В течение последних нескольких месяцев она собиралась позвонить ему, но дни все шли и шли. Она всегда была либо слишком уставшей, либо слишком занятой. А сейчас, вновь оставшись без денег и без работы,

Фиона все же не хотела, чтобы Дональд узнал о ее тяжелом положении.

Впрочем, на пять фунтов она какое-то время продержится.

Фиона предупредила свою хозяйку, что освободит комнату в конце недели, если не найдет работу, позволяющую оплатить это жилье.

«Раньше мне всегда везло, — подумала она, — может быть, и сейчас повезет».

Глава 7

На улицах было сыро, а темное низкое небо, серой пеленой нависшее над крышами домов, снова сулило дождь.

Фиона стояла на ступеньках ночлежки, где за два шиллинга провела ночь, и размышляла, куда ей направиться.

Стоял февраль, прошло почти два месяца с той поры, как она перестала работать, и полуголодная жизнь изменила ее до неузнаваемости.

Она сильно похудела, и плащ, так ловко прежде облегавший фигуру, обвис теперь унылыми складками на бедрах и на плечах.

Рукава обтрепались, лацканы, которые она то и дело запахивала, пытаясь укрыться от пронизывающего восточного ветра, совсем прохудились. Фиона ходила в плаще двадцать часов в сутки, так как больше ей надеть было нечего.

Все прочие наряды один за другим ушли к скупщикам, которые уже встречали ее как знакомую дружескими кивками и веселыми приветствиями.

Она переезжала из комнаты в комнату, становясь все бедней и бедней, пока ей не пришлось провести последнюю ночь в ночлежке на Чаринг-Кросс-роуд вместе с двумя женщинами.

Страшно было ложиться на грязные простыни, серые, выцветшие, наверняка несколько недель не менявшиеся.

Она так нервничала, что не смела спросить других обитательниц — толстую женщину лет пятидесяти, питавшую пристрастие к джину, и тоненькую истощенную девушку с подозрительным кашлем, нельзя ли открыть окно.

Фиона последней вошла в комнату, и они оглядели ее, сохраняя недружелюбное молчание.

Следили, как она раздевается, как колеблется, умываться ли ей холодной водой в жестяном чане.

К скупщику перекочевал и чемодан, а два шиллинга, потраченные прошлой ночью на ночлег, были ее последними деньгами.

В сумочке лежали три с половиной пенса, на которые она рассчитывала купить какую-то еду.

Когда она шла вниз по улице, то почувствовала вдруг отчаянный голод. Фиона понимала, ощущая в голове необычайную пустоту, что без еды она долго не протянет.

Дважды она едва не упала в обморок, а один раз любезный полисмен помог ей добраться до боковой улицы, где можно было присесть на лавочку и прийти в себя.

Фиона знала дешевую закусочную на грязной улочке рядом с Шефтсбери-авеню, и направилась теперь туда, с трудом передвигаясь на заледеневших ногах в насквозь промокших туфлях.

Закусочная была крошечная, но теплая. Фиона села за столик, где уже сидела другая девушка, довольно хорошенькая, но несколько грубоватая. У нее были полные губы и темные выпуклые глаза.

Соседка окинула Фиону быстрым взглядом, продолжая с явным удовольствием есть большой кусок колбасы.

Фиона посмотрела на цены и выбрала колбасу за два пенса и кусок торта за полтора.

Она так проголодалась, что едва дождалась, когда официантка выполнит ее заказ, и лихорадочно набросилась на еду.

Сидевшая напротив девушка, подняв глаза, улыбнулась.

— Похоже, проголодались, — заметила она.

— Верно, — смущенно призналась Фиона, понимая, что ест жадно, не соблюдая приличий.

Девушка засмеялась.

— Ясное дело, — сказала она. — И я тоже. Кофе будете?

Фиона отрицательно покачала головой и пояснила:

— У меня это последние полпенни.

— Выпейте со мной чашечку, — предложила девушка. — Мне повезло. Только что получила работу.

Фиона с благодарностью согласилась — у нее не было никаких комплексов, когда речь шла о еде.

— А что вы получили? — поинтересовалась она, когда принесли кофе.

— Меня взяли в танцзал за углом, — сообщила соседка. — Называется ночным клубом, но, по-моему, никакой это не клуб. Любой может заплатить и зайти.