Танец души - Картленд Барбара - Страница 13

— Ты выглядишь изголодавшейся до полусмерти, — сурово провозгласил Дональд. — Если так будет продолжаться, Фиона, ты потеряешь обаяние, а в результате — работу.

«Я уже чуть не потеряла ее из-за своего вида», — подумала про себя Фиона, но ничего не стала рассказывать Дональду.

— Что с твоим братом? — спросила она.

— Я его дома оставил, — ответил он. — Ему хочется немного побыть со мной, он не осмеливается посмотреть в глаза матери.

Она так гордится его службой в офисе в Сити! На журналистику мама поглядывает снисходительно, считая ее не слишком надежной профессией, и очень довольна, что ее младший сын получил «респектабельное», на ее взгляд, место.

Он ей написал, будто работает сверхурочно и поживет у меня, пока поздно заканчивается его работа. Когда он найдет что-нибудь другое, то сможет вернуться.

Собственно, в данный момент ему и дорогу нечем оплатить. Знаешь, все-таки девять пенсов в один конец на подземке. Ох, Фиона, ты даже не представляешь, от чего ты всех нас спасла!

— Слушай, Дональд, — сказала Фиона, — я не собираюсь обсуждать эту тему. Пожалуйста, прошу, никогда больше не вспоминай об этом.

Дональд протянул ей руки, и Фиона вложила в них свои ладони.

— Спасибо, милая, — проговорил он серьезно и нежно.

Они долго разговаривали, а потом бегом бежали к автобусу, чтобы успеть на работу.

— Доброй ночи, — с улыбкой попрощалась Фиона, выходя на своей остановке.

Дональд смотрел, как она вышла, перешла улицу. Автобус тронулся, девушка скрылась во тьме.

Фиона поспешно вошла в ресторан. В момент ее появления пробило десять, и в раздевалке уже нельзя было мешкать.

Она повесила плащ, заторопилась через холл в обеденный зал, увидела идущего навстречу Пальони, который, поравнявшись с ней, потряс перед ней газетой.

— Добрый вечер, мистер Пальони, — пробормотала она.

— Что-нибудь знаешь про это? — спросил он. Фиона увидела заголовок «Ивнинг стандарт» в руках хозяина.

Ее полные страха глаза остановились на заголовке: «Кончина известного пэра».

Буквы поплыли перед глазами, доносившиеся издалека звуки музыки стихли, Фиона вскрикнула и без чувств рухнула к ногам Пальони.

Очнулась Фиона в объятиях Джима. Минуту лежала, тупо уткнувшись ему в плечо, думая, что грезит по пути в мир иной.

А потом она услышала дорогой голос, проговоривший:

— Выпей вот это, — и ощутила, как горло обожгло бренди.

— Джим? — слабо пробормотала она.

— Он самый, — улыбнулся в ответ Джим. — Как ты, в порядке теперь?

Она сидела на диванчике в верхнем кабинете, который использовался иногда для обедов в интимной обстановке.

— Дорогая, что ты с собой сделала? Что случилось? — спрашивал Джим. — Почему ты так выглядишь, словно совсем больна?

Фиона на миг почувствовала искушение склонить ему на плечо голову и ничего не отвечать. Слабость прошла, бренди сделало свое дело, стало тепло и приятно, забавно покачивало на волнах.

«Джим! — думала она про себя. — Джим… мой Джим!»

Потом наконец подняла к нему лицо и спросила:

— Давно ты здесь?

Он поднялся, осторожно помог ей откинуться на спинку дивана и спустить ноги на пол, взял ее ледяные руки в свои и стал их нежно растирать.

— Я не хотел сюда приходить, Фиона, — заговорил Джим. — Условился пообедать с друзьями. Не имел представления, что они выберут «Пальони». Прибыл к ним в дом на коктейль, а там выяснилось — все устроено и заказано. Никак нельзя было подвести их в последний момент, вот я и приехал.

Он помолчал.

— И слава Богу! Мы заканчивали обед, и я, зная, что тебе пора появиться, вышел в надежде взглянуть хоть на миг. Не хотел волновать тебя, попавшись на глаза в ресторане.

А увидел тебя в обмороке! Пережил настоящее потрясение, Фиона! Милая, я люблю тебя больше прежнего.

Голос его чуть охрип.

— Не знаю, что стряслось… ты просто рухнула. Расскажи мне… расскажи, что с тобой случилось? Почему ты так плохо выглядишь, Фиона, что ты с собой сделала?

Запинаясь от неуверенности, Фиона все рассказала. Он не прерывал, только пару раз буркнул что-то, бессознательно стискивая кулаки.

Закончив рассказ, она откинулась, объятая слабостью, медленно проступившие из-под закрытых век слезы текли по бледным щекам.

Джим молча смотрел на нее, потом встал.

— Я иду к телефону, — мимоходом сообщил он. — Не двигайся, пока не вернусь.

— Но, Джим… — запротестовала она, пытаясь подняться.

Он уложил ее обратно с той ловкостью, которая ей так нравилась в нем, и ласково пообещал:

— Ты должна делать все, что я скажу. Побудь тут до моего возвращения. У меня есть план.

Джим исчез, а Фиона снова прилегла, вытянувшись на мягком сиденье.

Она с большой радостью подчинилась приказу Джима, счастливая оттого, что оказалась под его присмотром. Он тут, рядом, любит ее и заботится о ней.

«Джим, Джим!» — шепнула она про себя, прикладывая к щеке руку, которую он держал. — Я люблю его, люблю его…»

Через пять минут Джим вернулся и объявил:

— Все устроено, дорогая. На сегодня ты свободна и можешь поехать как следует отдохнуть в деревне.

— В деревне? — изумленно повторила Фиона.

— Я хочу отвезти тебя к старым своим друзьям, — пояснил он. — Люди прекрасные, очень тихие, очень милые. Они позаботятся о тебе.

— Но Пальони… — возразила Фиона, — …он ни за что не разрешит мне уехать.

— Обязательно разрешит, — заверил Джим. — Я намерен потолковать с этим джентльменом. Половина вины за случившееся лежит на нем.

— Прошу тебя, Джим… пожалуйста, — взмолилась Фиона. — Я потеряю работу, а другую найти невозможно! Пожалуйста, не создавай трудностей!

— Не создам, — пообещал Джим. — Я обо всем договорюсь, милая, и все будет в полном порядке, только сделай так, как я говорю. Тебе надо отдохнуть. Я возьму неделю отпуска и побуду с тобой.

Он снова исчез и вернулся вместе с Пальони, который раскланивался, улыбался и весьма доброжелательно отнесся к тому, что Фиона временно будет отсутствовать.

Пальони разрешил ей недельный отпуск, и хоть она заподозрила, что Джим заплатил за это, была так слаба и измучена, что не стала задавать вопросов.

Джим помог ей сойти вниз по лестнице, усадил в автомобиль, укутав ее в свою огромную меховую шубу, чтобы Фиона не простудилась.

Как часто бывало и раньше, он сам вел машину; они заехали к нему на квартиру, где ей пришлось несколько минут подождать, пока Джим забежал за своим портфелем.

В Челси Джим принялся упаковывать вещи, не позволив Фионе заниматься этим самой.

— Кто сказал, что из меня не получится хорошая горничная? — смеялся он, запихивая в фанерный чемодан последнее платье и защелкивая замки, — или, скорее, хороший муж?

— Не надо, Джим, — прошептала Фиона. — Не шути так, милый… Я не вынесу…

— О дорогая! — Джим обнял ее. — Согласен, шутка неуместная. Мне тоже тяжело, Фиона. Ты ведь нужна мне.

Он поцеловал ее в губы, потом в затылок, который едва было видно из-под темного мехового воротника шубы. Обнявшись, они молча пошли вниз по лестнице.

Фиона нацарапала Дональду коротенькую записку и приколола на дверь квартиры, чтобы тот знал, что с ней все в порядке. Джим никому не сказал, куда они отправляются.

— Не хочу, чтобы тебя там кто-нибудь беспокоил, — сказал он. — Хочу, чтобы ты побыла в полном покое, подальше от всех треволнений.

Они очень скоро выехали из Лондона, и деревенские запахи навеяли Фионе детские воспоминания.

Наконец Джим свернул на неширокую ухабистую дорогу. Вдалеке виднелся маленький черно-белый домик с соломенной крышей.

Джим заглушил мотор, послышался собачий лай, и дверь отворилась.

На пороге дома стоял высокий симпатичный мужчина лет шестидесяти, вслед за ним появилась жена, моложавая женщина с седыми волосами.

— Джим, дорогой, как я рада тебя видеть! — воскликнула она и расцеловала его в обе щеки. — А это твоя подруга?