Земли Чингисхана - Пензев Константин Александрович - Страница 49

Традиционное китайское государство с глубокой древности было едва ли не классическим воплощением принципа власти-собственности и централизованной редистрибуции. Именно за счет редистрибуции избыточного продукта существовал веками тот хорошо продуманный и почти автоматически воспроизводившийся аппарат власти, который управлял империей. Пока крестьяне имели наделы, обрабатывали землю и платили ренту-налог в казну, структура китайской империи была крепкой и жизнеспособной. Но коль скоро земли в значительном количестве переходили к богатым землевладельцам — а это рано или поздно всегда случалось, — ситуация начинала меняться. Богатые владельцы земли, сдававшие ее в аренду нуждающимся за высокую плату, отнюдь не всегда с готовностью брали на себя выплату в казну причитающегося налога. Напротив, богатые земледельцы обычно уменьшали ту долю налога, которую должны были платить в казну. И они имели для этого немало возможностей, начиная с того, что из их числа выходили чиновники, в руках которых была власть (своя рука всегда владыка), и кончая возможностью дать взятку тем же чиновникам и с их помощью избавиться от большей части налога.

Результат всегда был однозначным: казна не дополучала норму прихода, аппарат власти был вынужден довольствоваться меньшим, т. е. затягивать пояса, причем это нередко, как упоминалось, компенсировалось усилением произвола власти на местах (новые поборы, принуждения к взятке и т. п.). Это, в свою очередь, вело к углублению кризисных явлений как в сфере экономики (потеря имущества, затем и земли), так и в социальных отношениях (недовольство крестьян и их побеги, появление разбойничьих шаек, восстания), а также в области политики (неспособность правящих верхов справиться с положением, возрастание роли временщиков, заботившихся лишь о том, чтобы половить рыбку в мутной воде, и т. п.). Собственно, именно к этому и сводился обычно в истории Китая династийный цикл».[167]

Л. С. Васильев также отмечает, что цикличность подобного рода являлась характерной не только для Китая. Следует сказать, что смена периодов централизации и децентрализации свойственна и некоторым другим восточным (впрочем, не только восточным) государствам, однако китайские «династийные циклы» являются наиболее наглядными и яркими..

Таким образом, династийный цикл завершался обычно воцарением нового правящего рода и вообще правящего слоя, поскольку «старые» собственники оказывались уничтоженными стихией мятежа. Иногда обычный волнообразный ритм исторического развития Китая усложнялся за счет того, что властители проявляли волю и предпринимали соответствующие меры по ликвидации разбухшей олигархии, в этом случае острота кризиса нередко снималась, но вскоре дела начинали идти прежним порядком.

Итак. В 907 году империя Тан рухнула, и страна погрузилась в смуту. Последующий период 907–960 гг. получил название «Эпоха пяти династий и десяти царств». Кроме того, как уже было отмечено выше, на северо-востоке Китая с 907 и по 1124 год доминировали кидани и их династия Ляо, которую низвергли чжурчжэни (нюйчжи) и их династия Цзинь (иногда это название транскрипируется как Чин, Chin, в частности, на англоязычных исторических сайтах в Сети, посвященных китайской истории, транскрипируется именно так), а на северо-западе с конца X века и по 1227 год существовало государство тангутов Си Ся. В таких условиях к власти в Китае в 960 году пришла династия Сун. Экономика в эпоху Сун развивалась довольно успешно, однако внешнеполитическая обстановка для нее оказалась весьма сложной. С севера постоянно напирали тангуты и кидани, а в 1124 г. киданей сменили нюйчжи, что оказалось еще более губительным для ханьцев. По договору 1004 г. сунское государство вынуждено было платить Ляо 200 тыс. штук шелка и 100 тыс. лянов серебра ежегодно, по следующему договору 1042 г. размеры дани были увеличены до 300 тыс. штук шелка и 200 тыс. лянов серебра, но и это не спасло сунцев от дальнейшего грабежа. Так, в 1075 г. они оказались вынуждены передать киданям несколько северокитайских округов. Глядя на успехи соседей-киданей, не осталось в стороне и государство Си Ся, которое после удачно проведенных боевых действий вынудило Сун платить по договору 1047 г. ежегодную дань в 100 тыс. штук шелка и 30 тыс. цзиней чая.

В конечном итоге все это дело закончилось вторжением моголов и установлением власти Юаньской династии в 1279 году на всей территории Поднебесной, после завоевания Южной Сун. Между тем в истории могольских завоеваний есть немало темных пятен, а начальный период организации империи Чингисхана весьма запутан.

Во-первых. Известно, что Чингисхан был в большой дружбе с династией Сун и помогал той разгромить нюйчженьскую Цзинь. О чем весьма ясно пишется в «Цзинь ши». Дело в том, что война с Цзинь длилась с 1210 года, когда «фаньский» государь Тай-цзу (обычно имеется в виду Чингисхан) лично выступил в поход, и продолжилась под руководством Мухури (он же, очевидно, Мухали) до 1234 года. Но в 1234 году последний оплот цзиньцев штурмовали ханьцы, а не моголы-фань. «Сам государь Чэн-линь шел с отрядом войска для отражения неприятеля, но уже на зубцах южной стены стояли знамена сунские».[168]

Во-вторых. Сразу же после первой кампании против китадского Алтан-хана, Чингисхан устанавливает (первым же делом) официальные дипломатические связи с Южной Сун, и вторая кампания против Алтан-хана произошла из-за того, что тот препятствовал моголо-ханьской дружбе и сотрудничеству: «Затем Чингисхан вторично выступил в поход против китадского Алтан-хана Ахутая за то, что он учинил препятствия нашему посольству во главе с Чжуб-ханом, посланному для мирных переговоров с Чжао-Гуанем (т. е. государем династии Сун, по фамилии Чжао). Он говорил: „Как смели они, находясь с нами в мире, не пропускать нашего мирного посольства к Чжао-Гуаню?“».[169]

Безусловно, имея в тылу такую поддержку, как Южная Сун с ее колоссальными материальными и людскими ресурсами, можно было безбоязненно оставлять вместо себя Мухури (Мухали) и идти устанавливать новый могольский порядок на всем протяжении Великого шелкового пути. Из династийной хроники «Цзинь ши» прямо следует, что нюй-жэней давила: именно Южная Сун, в союзе с Си Ся, некими повстанцами (очевидно киданями) и моголами-«фаньца-ми». Возникает вопрос. Чья же группа купечества получила от деятельности Чингисхана больше всего преимуществ? Очевидно китайская, а не среднеазиатская. Тем более, что Чингисхан отправился в Туркестан и вообще в Среднюю Азию далеко не с мирными целями. Против Южной Сун он не воевал.

Сейчас прошу читателя обратить свое внимание на следующие обстоятельства.

Смена могольской политики в отношении сунского Китая произошла после таинственной смерти хана Гуюка. В конце 40-х годов XIII века конфликт между руководством Орды (Бату) со ставкой в Сарае и руководством «всея Моголии» со ставкой в Каракоруме (Гуюк) достиг своего апогея. Высокие стороны решились «выяснить отношения». И далее произошло следующее. Батый с войсками (очевидно, по большей части, с русскими, т. к. в 1237/38 и 1245 гг. шел широкий набор русских рекрутов «в татары»[170]), пошел к Каракоруму. Навстречу Батыю двинулся Гуюк, который также захватил некоторое количество войск. Но, не дошедши до места встречи (точнее сказать, битвы) Гуюк скоропостижно скончался (очевидно, был отравлен). «По прибытии в Ала-камак выяснилось положение Гуюк-хана (он умер). (Бату) там же и остановился. Царевичи с (разных) сторон явились к нему на поклон, и он утвердил ханство за Менгу-кааном (Мункэ. — К. П.)…»[171]

Таким образом, Бату назначил своего сподвижника Мункэ ханом Монгол-улуса, а центр политической силы Евразии перешел в Золотую Орду. Мункэ (Менгу) управлял вверенными ему территориями с 1251 по 1259 гг., а в 1253 году, после масштабной подготовки, началось настоящее завоевание Евразии, т. е. Китая и Ирана. Походом на Иран руководил Хулагу, и правившая здесь до этого в течение 525 лет династия Аббасидов была им уничтожена. Походом на сунский Китай руководил брат Мункэ Хубилай. Сам же Мункэ лично возглавил руководство войсками в 1258 г. и умер в августе 1259, предположительно от дизентерии, руководя осадой одного из городов в Сычуани. Его место занял Хубилай, который в 1271 году провозгласил новую династию Юань.