Леона откинулась на подушки, ее длинные золотистые волосы разметались, глаза казались пронзительно голубыми в свете от камина. Она посмотрела на него.

— Что вы хотите сказать мне, Леона?

— Я хочу… попросить вас… об одной веши.

Он подошел ближе, но все еще стоял над ней, высокий и суровый. Он мог бы даже ее напугать, но Леона знала: его бояться не надо.

Она была уверена, что он переживает те же волшебные ощущения, что и она.

— Не могли бы вы… подойти… немного ближе?

Он наклонился над ней, и Леона, протянув к нему руки, прошептала:

— Вы… не поцелуете меня… на ночь?

Какое-то мгновение он, казалось, колебался, но Леона обхватила своими руками его шею и потянула его к себе — все ближе и ближе, пока губы их не сомкнулись в поцелуе.

Она знала, что он старался быть нежным, пытался владеть собой, но дамбу прорвало, и все преграды были разрушены.

Он целовал ее страстно, неудержимо, яростно, целовал ее губы, ее глаза, щеки и нежную, теплую шею, целовал до тех пор, пока она не задрожала от возбуждения, которого никогда не испытывала прежде.

— Я люблю вас, о Господи! Как я люблю вас! — бормотал он. Он продолжал целовать ее снова и снова, до тех пор, пока она не стала отвечать на его поцелуи так же неистово и жадно.

— Я люблю… вас! Я люблю… вас!

— Моя дорогая! Моя бесценная! Моя жена!

Это был крик триумфа, крик воина, завоевателя; который достиг всего, за что он боролся, получил все, о чем мечтал.

Огонь в камине потихоньку стал угасать, и в комнате раздавался только шепот любви и музыка ветра, дующего над озером и поющего вечную славу Шотландии.

Предыдущая
33/33