Тайна горной долины - Картленд Барбара - Страница 17

Он опустил ее на землю, и она вдруг почувствовала, как дрожь пробежала по телу, когда он прикасался к ней. Сейчас ей хотелось, чтобы он поднял ее и внес на руках в замок, как это было не так давно.

Но вместо этого они вместе поднялись по лестнице и вошли в комнату, окна которой выходили на озеро.

Леона подошла к окну.

— Оно еще красивее, чем в моих воспоминаниях.

— И вы тоже! — тихо сказал лорд Стрэткарн.

— Вам… действительно так кажется? — спросила Леона.

— Да, я так думаю, — ответил он с улыбкой.

— Я очень рада. Мне так хотелось… чтобы вы… увидели меня в новой одежде.

Лорд Стрэткарн посмотрел на ее шляпку и на модный костюм для верховой езды так, будто заметил их впервые.

— Они новые? — спросил он. — Ваше лицо так прекрасно, что совершенно невозможно заметить что-нибудь еще.

Она почувствовала дрожь в теле и повернулась к озеру.

— Итак, у вас новый наряд! — медленно проговорил лорд Стрэткарн, как будто ее слова только что дошли до его сознания. — Это подарок?

— Да… Его светлость… подарил все это мне.

Девушка уже пожалела, что затронула в разговоре эту тему, но каждый раз, надевая новое платье, она мечтала, чтобы он увидел, как она красива.

Лорд Стрэткарн отошел от нее и остановился в другом конце комнаты.

— Вы счастливы в замке Арднесс?

— Я… должна была бы. Герцог… так добр ко мне.

— Я спросил вас не об этом.

— Я знаю, — ответила Леона, — но мне не хочется быть неблагодарной и жаловаться. Его светлость дал мне так много, и у меня есть все, чего могла бы желать молодая девушка.

— Тогда что же не так?

Секунду поколебавшись, Леона справилась с волнением и сказала:

— Когда я покидала… ваш замок… я видела… как во владениях герцога… насильно выселяли людей!

Сказав это, она не смела поднять на него глаз, потому что чувствовала, что гнев, который он испытает, отразится и на ней самой.

Но его голос прозвучал на удивление бесстрастно.

— Это имеет для вас какое-то значение?

— Разве можно… остаться равнодушной… к таким ужасным, оскорбительным… совершенно бесчеловечным поступкам? Об этом трудно вспоминать… без слез, — ответила Леона.

Она говорила так взволнованно, что, казалось, стены в комнате задрожали от ее слов.

— Вы разговаривали с ним об этом?

— Я пыталась, — ответила она. — Клянусь вам, я пыталась… но его светлость не пожелал ничего слышать… и в замке нет никого, чтобы я хотя бы могла узнать… что стало с теми людьми…

Лорд Стрэткарн снова приблизился к ней.

— Мне очень жаль, что вам пришлось наблюдать такое ужасное зрелище. Но, возможно, теперь вы понимаете, почему мы больше не общаемся с герцогом.

— Вы правы! Конечно же, вы правы! — сказала Леона. — Но можно ли что-нибудь сделать?

— Ничего! — ответил он. — Я пытался помочь некоторым Макарднам, но я не могу рисковать благосостоянием своего клана из-за перенаселения земель.

— Конечно, нет… Я вас понимаю, — согласилась Леона, тяжело вздохнув. — Но эти люди! Эти бедные, несчастные люди! Я до сих пор слышу их крики… а один ребенок… он чуть не сгорел заживо… когда они подожгли ферму!

— Это невыносимо! — сказал лорд Стрэткарн, и голос его стал резким. — И это творится по всей Шотландии — жадность лендлордов и жестокость их представителей искоренили горцев, уничтожили душу нашего народа!

— Я знала, что вы именно так это чувствуете! — воскликнула Леона. — Так чувствовала моя мать! Но неужели совсем ничего нельзя сделать?

— Ничего, — ответил он. — Я испробовал уже все возможные способы. Я встречался с лендлордами, разговаривал с ними, пытался убедить. Мы проводили собрания в Эдинбурге!

Вздохнув, он продолжил:

— Уже тысячи тысяч шотландцев высланы за границу и разбросаны по всему белому свету. Только в 1831 году их было пятьдесят восемь тысяч.

В голосе его зазвучала горечь.

— Теперь уже осталось очень мало земель, не занятых под пастбища для овец.

Леона не могла говорить. Где-то в глубине души она всегда верила, что лорд Стрэткарн, как настоящий рыцарь, сможет спасти людей от выселения.

Словно прочитав ее мысли, он подошел к столику с винами, где во время ее первого визита наливал ей лимонад, и принес бокал с хересом.

— У нас очень мало времени, — сказал он, — поэтому давайте поговорим о вещах более приятных — о вас, например.

— А мне хотелось бы поговорить о вас, — возразила Леона. — Мне так интересно узнать, чем вы занимаетесь здесь, в своем поместье. Мне хочется услышать о ваших планах по поводу людей, живущих на тех маленьких фермах, что я видела вокруг озера.

— Вам это действительно интересно? — спросил лорд Стрэткарн.

— Да это на самом деле интересует меня, — ответила она. — Я хочу понимать проблемы, которые волнуют народ Шотландии. Мне не нравится изолированность, не нравится чувствовать себя чужой, несмотря на то что я живу сейчас в Шотландии.

— Значит, вот что вы чувствуете в замке Арднесс?

— Он полон людей, — ответила Леона. — Но все они гости. Они приезжают сюда за развлечениями, и их нисколько не волнуют здешние проблемы.

— А вас волнуют?

— Да… очень.

Наступила небольшая пауза. Казалось, что он смотрит на нее изучающе. Затем он произнес:

— Вы уже решили поселиться в замке Арднесс?

— Выбора у меня нет, — ответила Леона. — У меня нет денег, мне некуда больше идти, и герцогу очень хочется, чтобы я оставалась там.

Лорд Стрэткарн не ответил, и она продолжила:

— Единственное мое желание… чтобы его замок больше походил на ваш.

— А в чем же разница? — поинтересовался лорд Стрэткарн. — Естественно, если не брать в расчет архитектуру.

— Знаете, я никому еще не говорила об этом, — ответила Леона, — но разница — в атмосфере. Наверное, вы посчитаете меня… глупой… но почему-то я чувствую себя там, словно… пленница.

Лорд Стрэткарн, казалось, был озадачен. Затем он спросил довольно резко:

— Почему же вы так себя чувствуете там?

— Я все время списываю это ощущение на… свое богатое воображение, — ответила Леона. — Или, возможно, духи прошлого все еще обитают в огромных залах, длинных коридорах и, конечно же, на башне! Но несмотря на все мои старания ничего не замечать, мне все равно бывает страшно!

— Уверен, что это вам не свойственно.

— Я не помню, чтобы мне раньше было так страшно. Но это место кажется таким темным и зловещим… в нем есть что-то… ах, если бы мне знать, что именно… но от этого меня охватывает страх!

Она подумала вдруг, что ведет себя как ребенок и, решив сменить тему, быстро проговорила:

— Расскажите мне о сыне герцога.

— О Эване Ардне? — спросил лорд Стрэткарн. — А разве его нет в замке?

— Нет, мне кажется, нет, — ответила Леона. — Но все стараются не говорить о нем. Я нечаянно услышала, как сестра герцога предупреждала одну даму не упоминать его имя в присутствии его светлости.

— Полагаю, он находится в частной лечебнице либо в Эдинбурге, либо в Лондоне, — сказал лорд Стрэткарн.

— Но почему? — спросила Леона.

— Никто точно не знает, — ответил он. — Эван был очень болезненным ребенком, и я помню, что слышал, будто герцог возил его к разным специалистам в Европу в надежде найти лекарство.

— Лекарство от чего?

— Это часть тайны, — ответил лорд Стрэткарн. — Я не знаю. И уверен, что не знает никто!

Немного помолчав, он продолжил:

— Я встречал дочь герцога, Элизабет, много раз. Она была привлекательной молодой барышней и очень походила на герцогиню, но я не припомню, чтобы когда-либо видел маркиза, да и вряд ли кто из моих знакомых знаком с ним.

— Как странно! — воскликнула Леона.

— Конечно же, высказывались разные предположения относительно его болезни, — продолжал лорд Стрэткарн, — но в основном все уверены, что у него что-то с позвоночником.

Это вполне объясняет, размышляла Леона, визиты герцога к разным врачам в поисках лекарства. И очевидно, мальчик сейчас лечится на каком-нибудь из многочисленных европейских курортов.