Магия силы - Панина Наталья В. - Страница 43

Они прошли через грот с огромным бассейном, миновали сад камней с водопадами и фонтанами и поднялись на галерею. Выполненное в красно-белых тонах гранитное сооружение поражало монументальностью и воздушностью одновременно. Необычность конструкции оценила даже Мирна, на пару секунд прервавшая брань и сопротивление, переключившись на созерцание. Арси старался своего любопытства не показывать, справедливо предполагая, что все это он видит не впервые.

Правая сторона галереи была обращена к саду камней. Парк, и без того великолепный, сверху казался просто волшебным. Каменно-кружевной парапет галереи подчеркивал величественность простиравшегося внизу ландшафта. Стена слева, напротив, была мрачной и очень толстой. Это было не трудно заметить: через каждые двадцать-тридцать шагов в ней были пробиты невысокие арки, забранные металлическими решетками. В арочном проеме прекрасно умещались двое стражников. Не тесно было бы и четверым, но, видимо, штатное расписание крепости предусматривало только двоих. Что они сторожили, оставалось загадкой, так как за решетчатыми проемами было видно только серое небо Ваурии. «Что-то это не очень похоже на гарем, – подумал Инсилай, проклиная на чем свет Альвертину с ее Каркатой: полчаса путешествия добавили ему изрядное количество синяков. – Куда ж они Мирну-то засунули? Будем надеяться, что превращение живых людей в камни Арси еще не освоил. Да одурели они со своими плетками, я ж ведь и не сопротивляюсь даже, все равно бьют. Ну, ведьменок, если я отсюда выберусь, ты у меня свои за свои проклятья так огребешь, что на всю жизнь научишься словами не бросаться. И мамочка твоя жалостливая не поможет, воспитатель фигов. Вырастила чудовище на мою голову».

У одной из арок солдаты, тащившие Мирну, остановились.

– Здесь, – уверенно сказал Хурст и, грозно воззрившись на часовых у решетки, спросил: – Как вы ухитрились ее проворонить?

– Кого? – удивились арочники.

– Ее, – скалет ткнул пальцем в беглянку.

«Что-то не связалось, – шестым чувством понял Инсилай, – они не врут. Такую Мирну они видят впервые в жизни. Видимо, я не угадал с местным дизайном и красотку засунули в тюрьму, как была: маленьким оборвышем. И какого черта я страдал на этих ходулях?»

– Что вы охраняете? – взорвался начальник крепостного караула, изрядно нервничавший в присутствии советника.

– Что скалет Гарди с господином советником сдали, то и охраняем, – огрызнулся один из охранников, – можете сами убедиться, – он отступил от решетки. – Разве что у красотки раздвоение личности.

Начальство заглянуло куда-то вниз, чертыхнулось и распорядилось:

– Проклятые волшебники. Скоро будут на десятки множиться. Черт с ней. Давай и эту туда.

Охранник, пожав плечами, приподнял решетку, Хурст подтащил Мирну к арке и попытался втолкнуть девушку за решетку. Инсилай приготовился колдовать, с удовлетворением отметив, что Маня четко держится на линии арочного проема. Убедившись, что все в порядке, он перестал сопротивляться и почти вошел в арку, не сводя глаз с Волшебницы.

– Советник, очень кстати!

Инсилай похолодел, и изо всех сил вцепился в решетку, обстоятельства сделали такой крутой вираж, что сейчас ему нужно было любой ценой быть рядом с Маней. Но, увы, превратив себя в хрупкую девушку, в четком соответствии с законами магии, чисто физически он и имел сейчас силу женщины. Трое стражников, без труда сломив сопротивление наколдованной Мирны, втолкнули ее за решетку. Земля вывернулась из-под ног Инсилая и он полетел в пустоту, все же успев обернуться. Последним, что ему удалось увидеть в галерее, был Таур, быстрым шагом идущий навстречу Арси. Первым, что предстало глазам Волшебника, относительно удачно приземлившегося на дне каменного колодца, была огромная белая пантера с совершенно ошалевшими глазами.

Книга пятая

ЭКЗАМЕН НА ВОЛШЕБСТВО

ЧАСТЬ 11

Глава 21

Могучее, безмолвное существо в полной темноте бережно покачивало Ронни в каменной колыбели.

– Ну зачем я тебе сдался? – полусонно бормотал подмастерье, – вредный, нудный, противный… одни проблемы со мной, честное слово.

Темнота не отвечала. То ли не слышала, то ли говорить была не обучена, а, может, просто была к беседам не расположена.

– Вот сейчас засну и не проснусь, – пообещал он, чувствуя, как слипаются у него глаза, – будить замучаешься.

Стена вздохнула и снова качнула свою колыбель.

– Вредная ты и не чуткая, – проворчал Ронни и перевернулся на другой бок. Каменное ложе тряхнуло, как вагон на старой стрелке, подмастерье чуть язык не прикусил от неожиданности. – Но гостеприимная, этого не отнимешь, – немедленно добавил он, решив, что каменную сущность злить небезопасно.

Снова убаюкивающее качание. «И чего я к ней привязался, – думал Ронни, безуспешно пытаясь шевельнуть онемевшими пальцами связанных рук, – у нее работа такая, меня здесь муровать. С Тауром не забалуешь. Может, если она меня отпустит, Магистр ее разнесет по кирпичику, с него станется, а кому хочется, чтоб его по кирпичику из-за первого встречного… Чертов Арси, обглоданную черепаху советнику в глотку, так запястья перетянул, что еще пару часов, и кисти рук у меня просто отвалятся. Можно подумать, что я эту громадину мог голыми руками расковырять». От раздумий о связанных руках Ронни плавно перешел к воспоминанию о том, как в первые часы заключения долбил стены ногами. Ему стало совсем грустно. «Мне, вон, от простого ремня на руках уже выть хочется, а я ее, бедную, колотил ни за что ни про что, кто хочешь разобидится. Она еще отходчивая».

– Ты меня слышишь? – Ронни снова начал болтать со своей темницей. Камни под ним качнулись и приняли форму кресла. – Значит, слышишь. Ты, это, извини, что я тебя ногами пинал. Я же не знал, что ты живая… хотя неживое тоже, наверно, пинать не стоило…

Никакого движения. «Обиделась, – понял Ронни, – зря я ей про наше знакомство напомнил, мы ведь уже почти подружились, она меня даже на руках носила. Ну и ладно, – подмастерье тоже обиделся, – и без ее расположения как-нибудь проживем, подумаешь, цаца. Могла бы и сказать что-нибудь, а не дуться, как мышь на крупу. Ой, – спохватился Ронни, – о чем это я? Что она скажет, она ж стена!»

Он посидел еще немного, размышляя о своей малопривлекательной участи, но уже через пару минут опять не выдержал.

– Мне, между прочим, тоже больно. Знаешь, как руки онемели? Может, подкинешь что-нибудь остренькое, чтоб от ремня избавиться, что тебе стоит?

Пару минут никакого движения, потом где-то за спиной шевельнулось, и Ронни почувствовал, как что-то твердое уперлось в ремень, связывающий его запястья. Подмастерье попытался на ощупь выяснить, что это такое, но нечто сразу отодвинулось. Он все же извернулся, провел кончиками пальцев по возникшему предмету и тут же порезался: это был острый, как клинок, камень.

– Спасибо, – по-быстрому избавившись от пут, вежливо поблагодарил Ронни, зализывая порезанные пальцы, – это было очень любезно с твоей стороны. Я никогда не забуду твою помощь.

Стена вздохнула. Подмастерье тоже. Некоторое время оба молчали, потом Ронни снова заканючил:

– Я тебе, наверно, уже надоел, но я пить хочу. У тебя здесь никакого родничка не завалялось?

Он был почти уверен, что в такой малости стена ему не откажет, но вода не появилась ни через минуту, ни через десять. Ронни приуныл:

– Ну и ладно. Умру от жажды – на твоей совести будет. А я умру, не сомневайся, я не Волшебник и даже не ученик Волшебника. Это они могут, как верблюды, по неделе без воды существовать. Мне такие фокусы не по плечу… Засохну, как саксаул в пустыне, одни колючки останутся.