Магия силы - Панина Наталья В. - Страница 32

– Откуда я знаю, лопаты, кирки, фонари, веревки…

– Мы будем что-то копать? – удивился советник.

– Я, конечно, не специалист по поискам сокровищ, – буркнула Кира, – но мне почему-то всегда казалось, что клады, как правило, зарывают в землю, или замуровывают в стены. Кроме того, делают это в самых темных и труднодоступных местах. Я не права?

– Частично. Но, я надеюсь, сегодня мы обойдемся без раскопок.

– Было бы неплохо, – проворчала Кира. Она уже совсем было собралась последовать за Арси, как внезапно почувствовала, что какая-то неведомая сила стремительно и беспощадно вторглась в ее сущность. Будто невидимая рука толкнула ее в грудь, заставив замереть сердце. Кире на миг показалось, что она умирает, так бесцеремонно эта сила ковырялась в ее душе, холодными равнодушными пальцами перебирая все самое сокровенное. Как видно, они нашли то, что искали, и безжалостно вырвали из ее сердца что-то ледяное и одновременно обжигающее… И в то же мгновение мир изменился. Став чужим и зловещим.

«Что я здесь делаю? – растерянно подумала она, с недоумением глядя на мрачную роскошь апартаментов. – Как меня сюда занесло, зачем? Да что со мной? Кирилл… он в беде и ждет моей помощи. Я должна помочь ему. Помочь… с какой стати? Я знаю его всего ничего, но даже за это ничтожно малое время уже успела наделать кучу глупостей. Нарушила Варварину заповедь: „никаких знакомств“, на ровном месте поругалась с Ликой, сбежала, не известно зачем, не известно куда… Хотя, почему не известно? – Она вспомнила полные боли глаза Кирилла. – Очень даже известно. Я пришла сюда, чтоб забрать кольцо-талисман, и я заберу его, чего бы мне это не стоило. Не потому, что люблю Кирилла, а потому, что привыкла выполнять свои обещания».

– Мы идем, госпожа? – робко поинтересовался Арси, видя, что с Кирой происходит что-то неладное.

– Конечно, – рассмеялась девушка, – найдем клад, разбогатеем, будем счастливы…

– Алиса, – Илка подошла к девочке, понуро сидящей на террасе, и обняла ее за плечи, – давай поговорим.

– О чем? – чуть слышно спросила Алиса. Илка не видела ее лица, но по сдавленному голосу поняла, что она плачет.

– О том, что жизнь не кончается на первой неудаче… Что мы с тобой на войне, а на войне всегда есть потери. О том, что сейчас ты солдат, а значит, не имеешь права на слезы и слабость.

– Какой я солдат, – всхлипнула Алиса, – мне жить не хочется.

– Это предательство, Алиса, – тихо сказала Илка, присаживаясь рядом с девочкой, – измена Локи, который рассчитывает на твою помощь, измена Ронни, томящемуся в Ваурии, измена Инсилаю, измена самой себе, в конце концов.

– Я не нужна Локи. Он прекрасно справится сам, не стоит обманывать себя сознанием собственной значимости. Ронни? Разве не затем Варвара пошла в Альвар, чтоб помочь своему ученику? А Инсилай… я же не волшебник, Илка, я не умею воскрешать мертвых. Я могу только оплакивать свою потерю, разве это измена?

– Ты начиталась любовных романов, Алиса, – помедлив, сказала Илка, – тринадцатилетние девочки не оплакивают потери, они просто плачут. И почему ты позволяешь себе плакать, позволь спросить? Кто дал тебе право так распускаться?

– Что я должна делать? – не поднимая головы, спросила Алиса.

– Ждать сигнала Локи и быть готовой в любую секунду придти ему на помощь. Ты поняла? В любой момент, и днем, и ночью. Запомни, помощь нужна только тогда, когда о ней просят, и хороша лишь в том случае, если приходит вовремя.

– Ты должна уйти? – без церемоний спросила Алиса.

– С чего ты взяла? – растерялась Илка.

– Ты как будто прощаешься, я чувствую.

– Если когда-нибудь ты решишь стать Волшебницей, – Илка поразилась про себя прозорливости девочки, – я без колебаний возьму тебя в свои ученицы… Нет, я не прощаюсь, но вызвать меня могут в любой момент, и я не хочу, чтоб мой уход застал тебя врасплох.

– И ты уйдешь… – тоскливо сказала Алиса, – понятно. Я снова одна…

– Алиса, – Илка покачала головой, – не смей поддаваться унынию! Тоска и неуверенность – первый шаг к поражению. А мы больше не имеем права на проигрыш. Первая попытка уже использована, третью едва ли предоставят. У нас будет только один шанс на победу, и мы обязаны им воспользоваться.

– А Инсилай?

– Думаю, он уже исчерпал свои попытки. Его единственный шанс это мы: ты, я и Локи… Если каждый из нас будет на своем месте в свое время, если каждый сделает то, что должен, если хоть на мгновение наши мысли и чувства сольются воедино… Мы станем той единственной силой, что будет в состоянии изменить любую реальность.

– Даже смерть? – усомнилась Алиса.

– Смерть, в своей сущности, тоже реальность. Почему нет?

Гостей собрался полный дом. Альвертину буквально завалили подарками. Вера Абрамовна, стойко оберегавшая праздничный стол от нападок дракона, Чарки и Соф-ки с Оськой, уже сорвала голос, призывая общество к началу банкета. Однако справиться с горланящей толпой ей удалось только после вмешательства Наташки и мадам Катарины. Когда все кое-как успокоились и расселись за столом, выяснилось, что припоздавшим братьям Ко, Ромке и Вовке, плацкартных мест не досталось. Братья, напряженно улыбаясь, топтались у двери. Ромка держал в руках огромного голубого слона, Вовка – букет длиннющих гладиолусов. Альвертина, нарядная, как принцесса, решительно снялась со своего почетного места во главе стола, оттоптала ноги всем, кому не повезло оказаться слева от нее, и пробралась к братьям. Слона водрузили на шкаф, цветы – в ведро на подоконнике, Вовка с Ромкой расположились на притащенной с кухни многофункциональной детской ванночке, на которую для приличия положили старый плед из чулана. Импровизированный пуфик оказался малость низковат, и сидевшие на нем братья сильно смахивали на цирковой аттракцион «говорящая голова»: из-за стола торчали только их луноликие физиономии с хитрыми голубыми глазами, но это ни чуточки не смущало ни гостей, ни братьев. Пир, судя по сервировке, предполагался на весь мир, и любое место у стола гарантировало участие в празднике желудка. Одесситка в десятом колене, Вера Абрамовна, не мыслившая никакое торжество без баклажанной икры, свиных биточков, кучи маринадов и перцев в десяти номинациях, создала стол, которому позавидовали бы даже посетители знаменитого «Максима».

После часовой дегустации и множества тостов (несовершеннолетняя часть компании налегала на «Фанту», остальные – на молдавскую «Изабеллу» с одесского привоза), Кэт вдруг заметила, что Альвертина не надела родительский подарок.

– Примерь сережки, – распорядилась, улыбаясь, мадам Катарина, – могу я, наконец, увидеть, как смотрится на тебе то, за что мне пришлось выложить весьма кругленькую сумму!

– Сейчас? – испугалась Альвертина, мигом сообразив, что для выполнения этой просьбы придется пожертвовать собственными ушами. – Может быть…

– Не может, – отрезала Кэт, – сейчас же, или примерка будет в следующем году.

– Ну-у-у, – по привычке заныла Альвертина.

– Пойдем к зеркалу, я тебе помогу, – выручила Лика.

– Сначала нужно обмыть, чтоб носились и не терялись, – авторитетно заявила Вера Абрамовна, с гордостью посматривая на праздничный стол.

– Резонно, – согласилась Катарина и булькнула сережки в бокал с шампанским. – Держи, новорожденная.

– У меня же уши липкими будут, – растерялась Аль-вертина, двумя руками держа массивный хрустальный фужер.

– А ванна на что? – краем губ улыбнулась Наталья. – Ну, господа гусары, шампанское к орденам! – она встала и подняла свой бокал. – С днем рождения!

Вера Абрамовна, Софка и все присутствующие гости последовали ее примеру, нестройным хором повторив поздравления. Затем Лика с Альвертиной торжественно проследовали в ванную комнату.

– Больно очень будет? – тоскливо спросила девочка.

– Не ной, – Лика прикоснулась пальцами к мочкам ушей именинницы, и в них совершенно безболезненно появились аккуратные дырочки, – Инсилаю, небось, без всякого волшебства серьгу воткнули, и без нытья обошлось.