Любовь и предрассудки - Остен Эмилия - Страница 19

Луиза всплеснула руками:

– Ну конечно! Боже мой, скажи, ты нарочно приберегала его для самого торжественного вечера, да?

– Давай будем считать, что так, но не переживай, хорошо? – Обняв подругу за плечи, Бланш зашептала ей на ухо: – Пусть это будет сюрприз, договорились? Не проболтайся, особенно этим языкастым девчонкам. Хватит уже им злословить про меня…

– Давно пора, – обрадовалась Луиза. – Наденешь его, да? Обещаешь? И рубиновое колье своей матери – оно должно чудесным образом подходить к этому платью? – вспомнила она.

Бланш сникла.

– Увы… Колье больше нет у меня. В Италии, когда с деньгами было совсем плохо, мы продали почти все драгоценности. От матери у меня осталось на память только вот это колечко – простенькое серебряное, которое она подарила мне на мой последний день рождения перед своей смертью.

Луиза нежно взяла подругу за руку, чтобы рассмотреть кольцо.

– Точно, я помню его. Но как же… Что, больше совсем ничего?

Бланш печально покачала головой.

– И только, пожалуйста, не предлагай мне украшений. Ты же знаешь, я все равно не возьму. Даже поносить. Думаю, это платье достаточно оттенит мою красоту, – решительно тряхнув головой, Бланш прогнала с лица выражение горечи и снова лукаво улыбнулась, – не так ли?

Весь Грэммхерст-холл и парк сияли огнями. На этот бал съехались лондонские друзья семьи Грэмм-херст и Бернсов, родственники жениха и невесты, соседи по графству и все светское общество ближайшего городка… Из М. – деревеньки рядом с Грэммхерст-холлом – прибежала детвора, чтобы полюбоваться фейерверком. Их, конечно, не пустили дальше ограды, но детям хватало и того, что они видели издалека.

Огромный парк Грэммхерст-холла едва вмещал все это количество гостей. На деревьях горели китайские фонарики, по узеньким аллейкам и тропинкам сновали официанты с напитками и мороженым, на главной лужайке играл оркестр, специально приглашенный из столицы.

Главная героиня бала была неотразима. В полупрозрачном голубом – под цвет глаз – платье, с тугими локонами пшеничного оттенка она напоминала фею. Бланш же произвела настоящий фурор. Отказавшись наконец от своего неприметного наряда, в алом шелковом платье и с короной из тяжелых темных кос девушка притягивала к себе взгляды многих… даже слишком многих, пожалуй. В этот последний вечер в Грэммхерст-холле – а Бланш твердо решила, что он будет последним (присутствия на помолвке она не выдержит наверняка) – ее итальянская красота вырвалась из искусственно созданных рамок, старательно поддерживаемых всю минувшую неделю, и поразила не только Дика Уолтера, который, как зачарованный, не сводил с Бланш горящих глаз.

Однако теперь уже не только лорд Райт, но и многие старинные друзья семьи поняли, что под именем Мэри скрывается лучшая подруга Луизы Бланш Вернелли. Одна дальняя родственница даже вспомнила, что Мэри было вторым именем девушки; она поделилась открытием со стоящей рядом дамой, и вскоре уже практически все гости были осведомлены о причудах, привозимых молодежью с континента. В течение вечера тайна, уже переставшая быть таковою, несколько раз едва не достигла ушей Арнольда, но, как ни странно, этого не произошло.

– И чего только не выдумают молоденькие девушки, – ворчали матроны, но этим все и ограничилось.

Арнольд открыл бал со своей невестой, однако после первого танца отошел к стене, оставив Луизу гадать о причине своей странной задумчивости.

Размышления, однако, не мешали девушке получать удовольствие от танцев – заметив, что жених Луизы отвлекся, ее наперебой стали приглашать молодые люди, и ни одной свободной минутки у нее не осталось. Бланш пользовалась на этом балу популярностью ничуть не меньшей, и бедному Дику приходилось только тяжело вздыхать, когда ту, что он уже мысленно записал в невесты, очень вежливо и корректно снова уводил танцевать кто-то другой. Дик уже было совсем собрался с духом, чтобы заговорить с Бланш о том, что все последние дни вертелось у него на языке, но все время кто-то мешал, а разговор непременно требовал уединения.

«Не пригласить ли ее выйти со мною в сад? – маялся юноша. – Или отложить до фейерверка, когда все будут заняты не друг другом, а зрелищем…»

Но пока Дик думал и собирался, Арнольд, довольно долго и внимательно разглядывавший девушку, стараясь не очень это демонстрировать публике, при первых тактах вальса наконец решился:

– Мисс Мэри, позвольте пригласить вас на танец?

Первым побуждением Бланш было отказаться, – девушка и так уже пожалела, что привлекла к себе столько внимания, – но потом она подумала, что тем самым только усугубит ситуацию, и кивнула. Юноша нежно прижал ее к себе, и пара поплыла в медленном вальсе.

«А ведь я впервые танцую с ним, хотя в объятиях он держал меня не раз», – мелькнула у Бланш мысль и тут же растворилась в нежности, которой окутывал девушку Арнольд. Пряча глаза, она почти уткнулась носом ему в плечо и изо всех сил пыталась не показать своих чувств.

Вдруг музыка оборвалась на самой высокой ноте. Пары, остановившись, не спешили разрывать объятия, а Арнольд так и вовсе прижал партнершу к себе так, чтобы у той и мысли не возникло отступить хотя бы на шаг. Все в недоумении воззрились на оркестр, и в этот момент на возвышение поднялась Луиза.

– Танцы – это прекрасно, но на вечер у нас запланировано еще кое-что, – интригующим тоном начала она. – Я прошу всех танцующих пройти в соседний зал, где вас ожидает необычный сюрприз!

В вытянутом зале, именуемом иногда трофейным, а иногда восточным, обстановка менялась довольно часто. Леди Элен любила удивить гостей новыми интерьерами, и охотничий зал, увешанный головами кабанов и оленей, успел только на памяти Бланш смениться тихими покоями султана, а затем имитацией дворика с искусственными фонтанами. На этот раз она с изумлением обнаружила просто декорированную комнату с зеркалами по стене, параллельной окну, и маленькой сценой в торце. Расставленные по всему пространству зала мягкие кушетки позволяли с комфортом насладиться игрой актеров.

Пока все присутствующие дамы прихорашивались у огромных зеркал, Луиза объясняла замысел:

– А теперь, дорогие гости, мы будем играть в фанты. Но правила игры я несколько усложняю. Мы будем загадывать не абстрактные понятия, а вполне определенные. Каждый, чей фант вытащит ведущий, должен будет показать то, чего он боится больше всего на свете. Ну а предыдущий игрок будет ему ассистировать. После этого зрители попытаются угадать, что за страх был изображен в пантомиме. Мне кажется, так будет интересней, чем заранее разбиваться на группы и исполнять чужие пожелания. О реквизите мы с леди Грэммхерст позаботились, позади сцены есть маленькая дверца, за которой спрятана гримерная со всем необходимым. А если нужного вам инвентаря там не окажется… – Она строго свела бровки и притворно погрозила пальчиком: – То придется обходиться тем, что есть! Попрошу желающих принять участие пересесть на первые ряды и сдать свои фанты. Также приглашаю кого-нибудь вызваться ведущим.

По рядам пронеслись легкие смешки, раздалось шуршание, сопровождаемое ехидным шепотком, и гости быстро разделились на две группы. Солидные персоны важно расположились на кушетках, а молодежь перебралась вперед и теперь азартно вынимала из ушей серьги и отстегивала карманные часы.

Леди Глэдстоун важно водрузилась на высокий стул перед сценой, расправила юбку и непререкаемым голосом заявила:

– Вести это безобразие, конечно, буду я. Надо же мне присмотреть за негодниками, которые будут порываться уединиться в каморке с нашими цветущими розами.

Дальние кушетки зааплодировали, вогнав юных девушек в краску смущения. Леди перетряхнула фанты в шляпной коробке и ловко выхватила с самого дна нежный берилловый кристаллик.

– Первому актеру ассистента нет, поэтому придется справляться своими силами, – подмигнула леди Глэдстоун захихикавшей Луизе.

Хозяйка дома ничуть не выглядела расстроенной. Ей пришлось выполнять задуманное в одиночестве, зато никто из гостей не оказался обижен. Бланш ни на секунду не усомнилась, что леди Глэдстоун вытащила серьгу Луизы намеренно и как раз с этой целью. Также она не сомневалась, что при всем желании «навести порядок и приструнить молодежь» активная тетушка Луизы будет чередовать мужские фанты с женскими, чтобы позабавить публику как следует.