Роза и семь братьев - Олкотт Луиза Мэй - Страница 46

— Может быть, я должна была прежде спросить позволения. Но когда мисс Роза предложила мне заниматься, я была так счастлива, что забыла обо всем. Мне следует перестать учиться, мэм?

— О нет, дитя мое, я очень рада, что тебя интересуют книги и что Роза хочет помочь тебе. Моя незабвенная мать часто сидела за работой, окруженная девушками, которых она учила разным полезным предметам. В старину это было принято, не то что теперь. Занимайтесь, милые, только не забывайте ваших обязанностей, — проговорила тетушка своим мягким голосом и приветливо глядела на девочек.

Фиби взглянула на часы и, увидев, что уже пять часов, то есть наступило время, когда Дэбби приходит на кухню и начинает готовить ужин, поспешно положила грифель:

— Пожалуйста, позвольте мне идти, я приду опять, когда освобожусь.

— Школа закрывается, — кивнула Роза, и Фиби, поблагодарив несчетное количество раз свою учительницу, убежала, повторяя про себя таблицу умножения.

Таково было начало, и в продолжение недели уроки шли отлично, доставляя удовольствие одной и принося пользу другой. Ученица выказала блестящие способности и приходила на занятия, как на праздник, а юная учительница употребляла все усилия, чтобы быть достойной высокого мнения, которое составила о ней ученица. Ведь Фиби утверждала, что мисс Роза знает все, что только можно знать.

Мальчики, конечно, узнали о занятиях Розы, и хотя слегка подтрунивали над учебным заведением, как они называли это новое предприятие, но в душе сознавали всю его пользу. Они даже предлагали свои услуги — давать уроки греческого и латинского языка бесплатно. Но, говоря между собой, они решили, что Роза впадает в крайность, давая Фиби такое блестящее образование.

Сама же Роза немного волновалась, как к ее занятиям отнесется дядя, и приготовила к его приезду длинную речь. Она хотела убедить дядю в полезности своего проекта и собиралась изложить ему свой план. Но ей и не пришлось произнести свою речь. Дядя Алек появился так неожиданно, что все слова вылетели у Розы из головы. Девочка сидела на полу в библиотеке, перелистывая страницы толстой книги, которая лежала у нее на коленях. Роза даже не подозревала, что тот, кого она с нетерпением ожидала, вернулся. Вдруг две сильные руки взяли ее за плечи и повернули, а потом кто-то крепко поцеловал ее в обе щеки, и знакомый голос проговорил с упреком:

— Почему это девочка роется в пыльной энциклопедии, когда ей следовало бы бежать навстречу старому дяде, который не может больше ни минуты жить без нее?

— Ах, дядя! Как я рада! Что же вы не дали нам знать, когда приедете? Как я скучала без вас! Какое же это счастье — гладить вашу кудрявую голову, — воскликнула Роза.

Энциклопедия упала на пол, когда она вскочила и бросилась на шею доктору Алеку. Дядя обнял ее так нежно, как обнимают самое дорогое существо на свете.

Затем он сел в кресло, а Роза устроилась у него на коленях. Она улыбалась и говорила так быстро, как только могла, а он наблюдал за ней, гладил ее лицо, сжимал в ладони ее руки, теперь заметно окрепшие.

— Хорошо ли вы провели время? Вылечили старого друга? Рады, что возвратились домой, где вас опять будет мучить ваша девочка?

— Отвечаю на все эти вопросы сразу. Да! Теперь расскажи мне, что ты тут затеяла? Тетушка сказала, что ты хочешь посоветоваться со мной о каком-то новом замечательном проекте, который решила составить в мое отсутствие.

— Надеюсь, она не сказала вам, в чем именно он состоит?

— Ни слова, кроме того, что ты сомневаешься, как я приму его, и хочешь заморочить мне голову, как ты это любишь делать, хотя порой и безрезультатно. Ну, теперь излагай. В чем дело?

И тут Роза поведала все о своей школе. Она говорила о стремлении Фиби к знаниям, о ее горячем желании учиться. Рассказывала о том, как она, Роза, рада помочь ей.

— Мне эти занятия тоже приносят пользу. Фиби очень способная, все схватывает на лету, и я сама должна больше заниматься, чтобы она не могла обогнать меня. Сегодня, например, нам встретилось слово «хлопчатая бумага», и Фиби попросила меня объяснить, что это такое, и все подробно рассказать. И тут я с ужасом обнаружила, что сама очень мало знаю об этой хлопчатой бумаге. Я смогла только сказать, что хлопок — это южное растение, похожее на шелковичные деревья, и что из него делают одежду. Когда вы вошли, я как раз читала о хлопке, чтобы завтра все объяснить Фиби. Видите, эти занятия приносят мне пользу, я повторяю все, чему когда-либо училась. Такие занятия гораздо веселее для меня, чем если б я все повторяла одна.

— Ах ты, хитрая девочка! Вот как ты задумала обойти меня! Так это не ученье, по-твоему?

— Нет, дядя, это преподавание! И, пожалуйста, позвольте мне продолжать. Мне интереснее заниматься с Фиби, чем одной сидеть над учебниками. Да к тому же вы знаете, что я ее удочерила и обещала быть ей сестрой. Я дала слово и должна сдержать его, не правда ли? — Роза поглядывала на дядю то с беспокойством, то с надеждой, ожидая его решения.

И, конечно же, доктор Алек безоговорочно капитулировал, когда Роза так трогательно рассказала об учебных принадлежностях Фиби. Этот добрейший человек не только решил дать Фиби возможность посещать школу, но и упрекал себя за то, что, полностью посвящая себя одной девочке, забыл о другой. И когда Роза с грустью подумала, что потерпела поражение, дядя Алек засмеялся, ущипнул ее за щеку и сказал самым веселым и ласковым тоном:

— Я абсолютно ничего не имею против ваших занятий. Я уже сам думал, что теперь, когда ты достаточно окрепла, ты сможешь начать понемногу заниматься. А твой проект дает отличную возможность испытать силы. Фиби — славная, способная девушка. При нашей помощи и поддержке ей обеспечен успех в жизни. Так что, если когда-нибудь у нее появятся друзья, они не будут стыдиться ее.

— Мне кажется, она уже нашла своих друзей, — начала Роза с живостью.

— Как? Что? Разве кто-нибудь приходил сюда в мое отсутствие? — поспешил спросить доктор Алек, потому что в семье бытовало твердое убеждение, что рано или поздно родные Фиби отыщутся.

— Нет, но думаю, что ее лучший друг уже явился сюда. Это вы, дядя, — и Роза поцеловала дядю в щеку. — Я не могу выразить вам мою благодарность за доброту к моей ученице. Но она сумеет отблагодарить вас. Я знаю, из нее выйдет женщина, которой можно будет гордиться. Ведь она такая целеустремленная, правдивая и любящая.

— Бог с тобой, дитя мое, я еще ничего не сделал для Фиби и стыжусь этого! Но теперь займусь этим. Как только она начнет преуспевать в занятиях, мы отдадим ее в хорошую школу, где она будет учиться в свое удовольствие. Как тебе моя идея? По-моему, неплохо придумано.

— Это будет «божественно», как говорит Фиби, потому что ее самое искреннее желание — учиться, и как можно больше. Как она будет счастлива, когда я передам ей ваши слова. Могу я это сделать? Весело будет видеть, как это милое существо широко откроет свои глаза и захлопает в ладоши, услышав столь приятную новость.

— Никто не будет вмешиваться в это дело, ты все устроишь сама, только не торопись и не строй раньше времени воздушные замки, моя дорогая. Время и терпение — вот необходимые условия для успеха нашего дела.

— Да, дядя. Но как запоет наша птичка, когда все будет устроено! — радовалась Роза, смеясь и в волнении бегая по комнате, и глаза ее блестели.

Вдруг она остановилась и сказала серьезно:

— Но когда Фиби пойдет в школу, кто же будет исполнять ее обязанности? Я охотно буду делать все, что смогу.

— Подойди сюда, я открою тебе один секрет. Дэбби постарела. С годами ее характер сделался таким невыносимым, что тетушка решила отпустить ее. Она даст Дэбби пенсию, чтобы та могла жить со своей дочерью, которая очень счастлива замужем. Я видел ее на прошлой неделе, она очень хочет, чтобы мать жила с ней. Итак, весной у нас появятся новые кухарка и горничная, если, конечно, найдутся такие, которые будут в состоянии угодить нашим почтенным родственницам.

— Ах! Да как же я буду жить без Фиби! Нельзя ли ей все-таки жить у нас, чтобы я могла ее видеть? Я охотно соглашусь платить за нее, только бы она не уходила. Я так люблю ее!