Друг и лейтенант Робина Гуда (СИ) - Овчинникова Анна - Страница 50

— Если тебе приспичило дать кому-нибудь последнее духовное напутствие, поищи себе другую жертву! — хриплым спросонья голосом рявкнул я на Тука. — А еще лучше — следи за своим варевом, латинист!

Фриар умолк, со вздохом помешал в котелке и зачерпнул жестяной кружкой очередную порцию травяного чая.

После того как настой чуть остыл, я приподнял Робина и принялся вливать эту штуку ему в рот. Мне было ясно, почему Тук вспоминает не поэзию вагантов, не изречения древних, а слова отходной молитвы. Йоркширец не приходил в себя уже больше суток, и, хотя его жар спал, даже такой дилетант от медицины, как я, понимал: отсутствие лихорадки говорит о том, что организм отказывается бороться. Но — dum spiro, spero[41], — и если Тук забыл свой любимый афоризм, я его не забыл.

Влив в Робина последние капли лекарства, я начал менять компрессы на его плечах. Опухоли спали, и кровоподтеки стали меньше, но, как всегда во время этой процедуры, я не удержался от соответствующих комментариев.

— Дьявол, нужно было все-таки прикончить подлеца Губерта!

— За что же? — устало отозвался фриар, протягивая мне еще одну мокрую тряпку. — Губерт — потомственный экзекутор, он просто честно делает свою работу…

— Да, конечно, — поменяв компресс на втором плече Робина, я невольно взглянул на искалеченную руку Кена, спящего в обнимку с луком. — И он неплохо справляется со своим делом, что правда, то правда! Но все равно ненавижу палачей.

В двух шагах от нас с дуба мягко спрыгнул Дик Бентли, и Вилл молча встал, чтобы занять его место на сторожевом посту.

— Я тоже их ненавижу, — заявил Дик, присаживаясь к костру. — А еще больше ненавижу наемников!

— А тем более их командиров, да? — пробормотал я.

— Да! — с вызовом ответил Бентли. — И тех, кто женится на девках норманской крови!

— Дик… Прогуляйся до Йорка… Напеки там пирогов… И вернись… когда они остынут…

Мы с Бентли чуть ли не подпрыгнули, когда нашу перепалку вдруг прервал слабый голос Робина Гуда.

Главарь разбойников всегда останавливал такой присказкой грызню между шервудскими «волками», когда их стычки угрожали перейти в серьезную ссору. Уж не знаю, где йоркширец подцепил это присловье, но оно всегда неплохо срабатывало… Сработало и сейчас.

Все аутло, дремавшие вокруг костра, разом вскочили, фриар чуть не перевернул на себя котелок с кипящим отваром.

Только я остался сидеть, где сидел, с недоверчивой радостью уставившись на Локсли. Должно быть, я вконец отупел от усталости и недосыпа; лишь когда Робин слегка мне подмигнул, я стряхнул с себя ступор и широко улыбнулся в ответ…

— Хей! С добрым утром! Шевельнувшись, Локсли раздраженно зашипел:

— Какого дьявола вы накрутили на меня столько повязок? Снимите эту проклятущую дрянь!

— Даже не мечтай! — Тук со свирепой радостью взмахнул котелком. — Лучше я угощу тебя элем! Да таким, что за вторую кружку ты согласишься проходить в повязках аж до самого Михайлова дня!

— Не надо эля… — простонал Робин. — Мне нужно… наоборот…

— Без проблем, — хмыкнул я, откидывая его одеяла. — И повязки тебе здесь не помешают, ты, видно, забыл, что именно у тебя завязано и где!

В следующие несколько минут я убедился, что главарь аутло умеет виртуозно ругаться не только в бреду.

Когда я принес Робина обратно к костру, он уже порядком выдохся и молча вытерпел процедуру смены компрессов на плечах. Аутло, наверняка слышавшие самые громкие его пассажи, глазели на нас с широкими радостными ухмылками.

— Как, не надумал все-таки насчет эля, Робин? — спросил Тук.

— Потом… — пробормотал Локсли.

— А хочешь, я тебе спою? — Аллан-э-Дэйл уже успел откуда-то извлечь арфу. — Ты еще не слышал балладу о том, как ты, Маленький Джон и Вилл пытались ограбить трех бродячих торгов…

— Неееет!! — распахнув глаза, завопил Робин — и я с удивлением обнаружил, что кричу вместе с ним.

— Хорошо, хорошо, спою после, — согласился Аллан, на которого зарычали и зашикали со всех сторон.

— Надеюсь, это случится не раньше Михайлова дня, — проворчал Дик Бентли.

Но и к его лицу приклеилась такая же глуповато-радостная улыбка, какая красовалась на лицах всех остальных стрелков.

— Джон… — снова закрыв глаза, пробормотал Робин.

— Да?

— Помнишь… ты рассказывал про знатного ярла… род которого преследовала призрачная собака?..

Сперва я не понял, о чем он говорит, потом вспомнил. В начале лета я начал рассказывать стрелкам «Собаку Баскервилей», и пару вечеров подряд аутло, затаив дыхание, слушали эту еще никем не написанную историю… Но потом началась война с лесниками, потом зарядили дожди — а потом я покинул Шервуд, чтобы стать командиром наемников, и блистательная фантазия сэра Артура Конан Дойля так и осталась незаконченной.

— Конечно, помню, — я поправил на Робине одеяла.

— Ну… и что же случилось после того… как ярл Баскервиль похитил… дочь своего виллана?

Стрелки один за другим уселись у костра, Вилл отобрал у Тука единственную оставшуюся кружку и погрузил ее в котелок с элем. Все остальные сосуды были сейчас заняты разными целебными настоями и отварами, но аутло и раньше приходилось довольствоваться одной кружкой на всех.

— А случилось то, что девушка, которую похитил Хьюго Баскервиль, отважилась бежать из замка свирепого ярла, — я отхлебнул из кружки, сунутой мне в руку Барсуком, и передал ее Дику. — Пока похититель со своими дружками пировал в главном зале донжона, девушка вылезла из окна, спустилась по плющу на землю и побежала через пустынные болота к отчему дому…

Глава двадцать шестая

ЗАСАДА

— Да чтоб все сгорело отсюда до Иерусалима! Дьявольщина, будь все проклято!!!

Робин швырнул лук на землю, продолжая сыпать ругательствами.

— Силенок не хватает, что ли, чтобы как следует натянуть лук? — осведомился я, копируя былые интонации самого Локсли, когда тот в начале лета поучал меня, как надо пользоваться луком.

Но в то же время боковым зрением я наблюдал за Робином, готовый отпрыгнуть, если тот попытается ударить меня ногой. Кулаком Локсли вряд ли сейчас смог бы поставить более или менее внушительный синяк, зато неплохо напрактиковался в пинках. А я за те дни, что Робин вообще не мог пользоваться руками, неплохо напрактиковался уворачиваться. В чем в чем, а в этом мы достигли немалых успехов, однако наши успехи в стрельбе оставляли желать лучшего.

Прошло уже дней десять с тех пор, как брат Тук разрешил йоркширцу снять повязки, и все-таки Локсли до сих пор не мог как следует согнуть лук. После нескольких выстрелов его руки начинали отчаянно дрожать, и от его ругательств листья на дубах жухли и опадали раньше срока.

Я, конечно, натягивал лук без труда, вот только результат от этого не становился лучше. И все же я не оставлял попыток, решив во что бы то ни стало обуздать непокорную палку с натянутой на нее навощенной пеньковой веревкой. Шервудских «волков» было слишком мало, чтобы они могли позволить себе терпеть в своей стае дармоеда; а вольный стрелок, не умеющий хорошо стрелять, был ничем не лучше беззубого волка.