Друг и лейтенант Робина Гуда (СИ) - Овчинникова Анна - Страница 42

Три дня подряд после того, как Вольф рассказал мне о смерти Марианны, я занимался тем, что лихорадочно «подчищал хвосты», готовясь объявить шерифу, что ему пора подыскивать себе очередного командира наемников. Это место, похоже, превращалось в периодически вакантное. Мне оставалось только повидаться с Лысым Беном, когда на дороге в Блидворс меня догнал всполошенный верховой: вице-граф приглашал сэра Гринлифа к обеду. Приглашение было таким настоятельным, что я завернул коня, полный самых мрачных предчувствий.

Я появился в доме шерифа уже после того, как слуга «протрубил воду»[33], и сразу понял — случилось нечто из ряда вон выходящее. Это было видно по всеобщему возбуждению, по взвинченным голосам, по слишком громким разговорам за столом, по тому, что сегодня здесь пили не обычный яблочный сидр, а крепкое вино, сдобренное драгоценными специями — имбирем и корицей. Чтобы прославившийся своей скупостью шериф расщедрился на такой кутеж, требовался чрезвычайный повод, и я заранее приготовился к чему угодно, в том числе к тому, что выйду отсюда уже в сопровождении стражи.

Все разговоры за столом, как всегда, велись по-французски, но не успел я занять свое место, как хозяин дома обратился ко мне на языке саксов:

— Ну, что вы скажете, сэр Гринлиф, о проклятых шервудских разбойниках? В последнее время их бесчинства перешли все границы! Вчера шайка Локсли напала на купцов на дороге из Ашфилда в Рейнвордс, убила охранника, купца и его жену… Впрочем, чего еще ожидать от безбожников, грабящих даже служителей церкви!

Я уже слышал о последнем ограблении и скрепя сердце смирился с мыслью, что это не пустые сплетни. Но — три трупа при обычном грабеже, больше того, одна из убитых — женщина! Похоже, Робин и впрямь сошел с ума…

— А вы уверены, сэр Певерил, что на южной дороге орудовала именно шайка Локсли? — медленно спросил я. — Может быть…

— Уверен ли я?! — фыркнул шериф, принимая из рук слуги очередной кубок. Было видно, что вице-граф начал пить еще до обеда и уже успел порядком набраться. — Еще бы не уверен! А еще я уверен в том, что нет смысла держать наемников, которым не под силу справиться с жалкой горсткой засевших в лесу недоносков… Кровь Христова! Де Моллар не мог сладить с разбойниками больше года, Гай Гисборн стоил мне больших убытков, чем шайка Локсли. Я подумал — может, соплеменнику бандитов повезет больше, может, он сумеет притащить мне головы негодяев? Но нет, мой новый командир наемников оказался таким же никчемным, как предыдущие!

За столом засмеялись и загомонили, а я сжал кубок так, что тонкое олово в моей ладони начало сминаться. Глубоко вдохнув, медленно выдохнув, я заставил себя расслабиться. Шериф явно только-только начал увертюру. И он вряд ли позвал меня за тем, чтобы выставить на посмешище перед гостями. Оставалось выяснить — зачем именно? Рано или поздно это обязательно выплыло бы на поверхность, но я предпочел разведку боем.

— Мне, конечно, далеко до Гая Гисборна и де Моллара, — я аккуратно поставил кубок на стол. — И мои люди не умеют попадать стрелой белке в глаз, как умеет Робин Гуд. Но среди них тоже попадаются неплохие стрелки — например, Огюст Пиррен или Жак Ришар…

— Ришар, этот подлый дезертир?

— Не знаю, дезертировал ли он. Возможно, он стал жертвой разбойников, подобно папплвикским лесникам… Но как раз перед своим исчезновением он придумал смелый план, как избавиться от шервудских бандитов. В ту пору его идея показалась мне безумной, а вот теперь я думаю — возможно, gravia graviorem curam exigunt pericula…[34]

— Вот уж не знал, что вы знаток латыни, сэр Гринлиф, — хмыкнул шериф, сделав щедрый глоток из собственного кубка. — Ну, поделитесь с нами этим смелым планом! Мои гости наверняка сгорают от нетерпения!

Смеешься? Хорошо, сейчас мы проверим твое чувство юмора!

— Ришар рассуждал так — разбойники живут в лесу… С этим не поспоришь, верно?

— Совершенно верно, — с ухмылкой подтвердил констебль, тоже отдавая дань душистому вину.

— Аутло неожиданно появляются из чащи и грабят несчастных путников, а потом снова скрываются за деревьями.

— Это тоже справедливо подмечено, — засмеялся сэр Персиваль из Ньюарка. — И что же дальше?

— Так вот, чтобы лишить аутло возможности неожиданно появляться из чащи, а потом скрываться в ней, Ришар предложил поджечь Шервудский лес.

За столом воцарилась ошеломленная тишина.

Все трезвые, полупьяные и совсем пьяные сотрапезники застыли с вытаращенными глазами и полуоткрытыми ртами, уставясь на меня, как на двуглавое чудище.

— Вы — предлагаете — поджечь — заповедный лес — принадлежащий — королю? — наконец нетвердым голосом произнес сэр Роже.

— Не я, а мой арбалетчик, но если как следует поразмыслить над его предложением… Возможно, он нашел не такое уж плохое решение проблемы. Нечто подобное, говорят, проделал великий полководец Александр, когда разрубил гордиев узел. Посудите сами: раз не будет чащи — у разбойников пропадет возможность в ней прятаться. Раз не станет деревьев — бандитам будет не из-за чего внезапно выскакивать и нападать на путников. Вряд ли они смогут скрываться среди обгорелых пней, а если даже попытаются, собаки господина Певерила наверняка…

— Шервудский лес принадлежит английским королям со времен Вильгельма Первого!!! — саданув кулаком по столу, гаркнул сэр Роже. — Никто не смеет без особого разрешения даже срубить там засохший куст, не говоря уж о том, чтобы… чтобы…

— Но ведь это не навсегда, — заверил я, воспользовавшись передышкой, во время которой констебль королевского замка судорожно запивал свое негодование, не найдя подходящих слов. — После того как с Робином Гудом и его бандой будет покончено, можно будет насадить новый лес, и к тому времени, как его величество вернется из плена, там уже снова зазеленеют…

Я оборвал фразу, поняв, что слегка зарвался и что мои последние слова вполне могут быть расценены как изменнические. Тем, кто желал освобождения Ричарда из плена, как и тем, кто этого вовсе не желал, полагалось делать вид, будто возвращение короля — дело самого ближайшего будущего. Приписать безумную идею покойному Ришару было нетрудно, однако за крамольные речи к ответу притянули бы меня, а не его. Все, чего я добивался, — это чтобы шериф с радостью освободил меня от службы, но вовсе не того, чтобы меня бросили в тюрьму по обвинению в государственной измене.

— Эгхххм! — шумно прокашлялся Вильям Певерил, первым нарушив затянувшееся молчание. — Благодарю вас за рвение, сэр Гринлиф. Когда король Ричард — да хранит его всеблагой Господь! — вернется из плена, я доложу ему, как рьяно вы желали очистить его заповедный лес от разбойников…

— Я только изложил предложение моего бывшего…

— Все равно, неважно! По счастью, теперь в таких крайних мерах нет нужды, потому что с шервудскими аутло и без того уже почти покончено.

Надеюсь, на моем лице было написано только безмерное удивление и ничего больше, когда я молча уставился на вице-графа.

— Да-да, сэр Гринлиф! То, что не удалось сделать вам и вашим наемникам, удалось сделать скромному служителю Божьему, отцу Бертрану…

Настоятель ноттингемской церкви Святой Марии с благостным видом опустил глаза.

— …Сегодня на рассвете Локсли явился в его церковь, и отец Бертран сумел послать за стражей, которая и схватила разбойника.

— Локсли явился в ноттингемскую церковь?! — громко вырвалось у меня. — Да он никак совсем сошел с ума!

— Наверняка сошел, если решил замолить свои грехи, — заметил констебль. — Как будто грехи этого негодяя можно как-то замолить!

— Христос милостив, — со вздохом проговорил святой отец, — возможно, он и простит главарю аутло его великие прегрешения, как простил грехи раскаявшегося разбойника, распятого вместе с Господом на Голгофе…

— Ладно-ладно! — махнул рукой шериф. — Вы сможете лично исповедовать мерзавца перед казнью, отец Бертран, если захотите, только вряд ли из этого выйдет толк! Ведь даже на исповеди Локсли не признался, где прячет награбленное, э?