Книга нечестивых дел - Ньюмарк Элль - Страница 68

Я вспомнил леопарда на кухне Ватикана. Старший повар был прекрасно осведомлен о склонности Борджа к экзотическому мясу. Он, должно быть, дорого заплатил за сведения, когда льва привезут в Венецию, и за то, чтобы его здесь умертвили.

Синьор Фарелли, наблюдая, как кровавые куски падают в его тарелку, плотнее надвинул зеленую шерстяную шляпу.

— Не думаю, что мне хочется…

— Счастлив тот лев, которого съест человек, — продолжал, улыбаясь, синьор Ферреро, — поскольку этот лев превращается в человека. Так сказал Иисус.

— Неужели? — Фарелли окинул взглядом сидящих за столом, чтобы те подтвердили его сомнения, но остальные члены совета были озадачены не меньше его.

— На вкус похоже на говядину, но пикантнее. В нем чувствуется сила. — Старший повар поцеловал кончики пальцев. — Особенно подходит к красному терпкому вину, которое я приготовил для вас. Редкий сорт. Не сомневаюсь, что вы получите удовольствие. — Служанка наполнила вином большие бокалы, а старший повар в это время нарезал ломти мяса в последнюю тарелку. Затем он поклонился, пожелал приятного аппетита и удалился.

А проходя мимо служанок, повторил:

— Не жалейте вина, — и скрылся на кухне.

Синьор Гамба тронул бокал и скривил губы.

— Перепел был таким сытным, что мне расхотелось есть.

— Трус! — Кастелли нанизал на вилку львиное мясо и поднял над тарелкой. Кровь и жир капнули на скатерть. — Повар сказал, что на вкус это как говядина.

— Но тем не менее это лев. — Синьор Цеси теребил кисточки на шляпе и с отвращением смотрел в тарелку.

— Определенно трус! — Кастелли откусил и принялся жевать. Остальные не сводили с него глаз. Кастелли встретился взглядом с синьором Цеси и, коротко бросив: — Превосходно, — запил вином и добавил: — Нежное, ароматное, достаточно чеснока, прожаренное и отлично подсоленное.

— Ну хорошо, — взялся за вилку синьор Гамба. — Если в нем достаточно специй…

— Достаточно, достаточно.

Один за другим они начали пробовать львиное мясо. Оно долго вымачивалось в маринаде и поэтому стало нежным и ароматным. Члены совета ели с удовольствием и, благодаря своей гастрономической разборчивости, вполне оценили вкус необычного блюда. Пили терпкое вино, подшучивали над собой: вот, мол, до чего докатились — варвары, да и только. И снова пили. Как приказал старший повар, служанки следили, чтобы бокалы гостей были постоянно полными до краев. Некоторые отложили вилки, хватали мясо жирными пальцами и рычали, прежде чем рвать его зубами. Только Ландуччи ел в задумчивой мрачности, но и он успел изрядно выпить. Мясо было явно пересолено.

Когда трапеза подошла к концу, зал потрясало шумное веселье. Члены совета называли друг друга дикарями, смеялись, требовали еще вина. Синьор Перуджини бросил на стол свою немнущуюся куполообразную шляпу, и та, перевернувшись, как горшок, долго раскачивалась, прежде чем успокоиться. Беллармино крикнул, чтобы ему подали бумаги, оторвал две полоски и написал на них имена. Смял, бросил испачканные жиром комки в шляпу, и все расхохотались. Они съели льва. Почувствовали себя могущественными. Они были могущественными.

Ландуччи протянул сальную руку, чтобы достать бумажку, но его остановил Кастелли:

— Подождите! Давайте сделаем это еще интереснее. Мы едим диких зверей. Так чего нам пугаться какого-то старого калеки, который только и знает, что бубнить о любви? — Он написал имя Марсилио Фичино и потряс бумажкой в воздухе, ожидая одобрения.

— Почему бы и нет? — рассмеялся синьор Цеси. — Не нам бояться плюгавого философа!

— Нас никто не испугает!

— Ни одна живая душа!

Когда имя третьего кандидата оказалось в шляпе, Ландуччи вынул бумажку. За столом по-прежнему царило веселье, и члены совета не сразу заметили его немое раздражение. Постепенно смех стал стихать, но кто-то еще не мог успокоиться. Ландуччи снова потянулся к шляпе, но на этот раз его остановил синьор Абруцци:

— Бросьте. Он не протянет и года.

Ландуччи откинулся на спинку стула и обвел глазами членов совета.

— В самом деле, — хлопнул ладонью но столу Кастелли, и его живот затрясся. — Бросьте. Мы ели диких зверей. Так неужели спасуем перед каким-то старикашкой?

— Никогда!

— Смешно даже думать!

— Выпьем за дожа Фичино! — Беллармино поднял бокал.

Я посмотрел настоявшую рядом на лестнице служанку.

У нее от удивления открылся рот, глаза округлились.

— За дожа Фичино? — переспросил я.

Она приложила ладонь к щеке и улыбнулась. Мне не терпелось сообщить новость старшему повару.

Ландуччи пожал плечами и тоже взял бокал.

— Надеюсь, если потребуется, мы сумеем от него избавиться.

Пока совет пил за нового дожа, служанки подавали на десерт лимонное безе.

— Воздушное завершение нашей встречи, — пропел Кастелли. — Превосходно.

Я бросился на кухню и закричал, что совет избрал Марсилио Фичино. Старший повар устало опустился на деревянную скамью и кивнул:

— Прекрасно.

Я молитвенно сложил перед ним руки.

— Маэстро, пожалуйста, скажите, какими волшебными травами вы воспользовались, чтобы изменить их решение?

— Волшебными травами? Да они просто напились.

— Не до такой же степени!

— Почувствовали себя свободно. — Синьор Ферреро пригласил меня сесть рядом и обнял за плечи. — Лучано, я тебе уже говорил: то, что на первый взгляд кажется магией, на самом деле мастерство. Лев напомнил членам совета, что они и без того знали: им некого бояться в Венеции. К тому же мясо было безбожно пересолено, поэтому они выпили слишком много. Хотя, если учесть, каким идиотским методом они воспользовались, все могло повернуться иначе.

— Но вы дали Фичино шанс.

— Мы делаем то, что в наших силах.

— Боюсь, маэстро, что вмешиваться в голосование слишком опасно. Ландуччи сказал, что у него на кухне есть шпион.

— Шпион? Кто такой?

— Не знаю. Он только признался, что имеет на кухне своего человека.

— В таком случае удача была на нашей стороне.

Но она от нас отвернулась, когда, протрезвев, Ландуччи явился на кухню и стал спрашивать поваров о свойствах клевера, о том, как удалось очистить от костей тушки перепелов и где было приобретено львиное мясо. Повара отвечали осторожно, повторяя:

— Да, синьор. Превосходная еда. Наш старший повар настоящий маг.

— Маг?

— Это только так говорится. Наш старший повар — мастер.

Мы присматривались и прислушивались — хотели подметить, кто поведет себя особенно раболепно и проявит готовность оказать Ландуччи помощь. Однако все отвечали холодно и вежливо. Я уже начал сомневаться, что правильно понял слова про шпиона, но в это время сенатор подошел к двери в людскую, на него посмотрел Джузеппе, и они обменялись заговорщическими взглядами. Ландуччи коротко кивнул и ушел. Мы с синьором Ферреро тоже обменялись взглядами. Минутой позже Джузеппе выскользнул во двор. Старший повар постучал себя по носу и дал знак идти за ним.

Джузеппе миновал двор и вышел к фасаду дворца. Там, в тени византийской аркады, его поджидал Ландуччи. Обувь шпиона выстукивала по мраморному полу громкое стаккато, поэтому я разулся и оставил башмаки за колонной. Неслышно перемещаясь от проема к проему, старался подобраться к ним как можно ближе, чтобы разобрать приглушенный шепот. В ночном воздухе послышался голос Джузеппе:

— …дело не только в мастерстве. Я же рассказывал вам о его запертом шкафчике и необычном огороде. Не забудьте, он подобрал на улице вора и приблизил к себе.

— Да-да, странный тип. Но он обыкновенный повар. — Ландуччи явно проявлял нетерпение. — Тебе известно нечто такое, что могло бы заинтересовать меня?

— Скажите, синьор, почему вы снизошли сегодня до кухни?

— Из-за льва. Мне не понравилась еда.

— Вот именно! — шагнул вперед Джузеппе и помахал пальцем перед лицом вельможи. — Его блюда обладают необычным влиянием на людей.

— Отойди! — Ландуччи прижал к носу шарф. — Что ты имеешь в виду?

Джузеппе понизил голос: