Серебряная книга сказок - Немцова Божена "Барбора Новотна" - Страница 15

Выбрался князь из костела, поднял вышитую золотом маленькую туфельку и спрятал ее.

Тут подходит к нему старая нищенка и шепчет: „Милостивый князь, эта девица вон в том доме живет" — и показывает на домик Аннушкиного отца.

Не успел князь оглянуться, а нищенки и след простыл.

— Старуха меня, наверное, глупцом считает! Хотя, может быть, она там прячется? — сказал он и направился к домику.

А в это время Аннушка укладывала нарядное платье в орешек и слезы одна за другой катились по ее щекам. „Правильно батюшка говаривает, — всхлипывала она, — каждому на роду свое написано! Ох, зачем я эти орешки расколола, зачем эту красоту увидала! Что мне в ней? Теперь уже ничто на свете тешить меня не будет. Ах, лягушка, лягушка, зачем ты мне орешки вернула! А тут еще и туфелька потерялась!" И вся в слезах пошла бедная девочка в кухню. Явились сестры домой, но Аннушка их ни о чем больше не спрашивает и на вопросы не отвечает.

Только собрались за стол садиться, как въезжает во двор прекрасная карета, четверкой коней запряженная, а в ней князь сидит. Выбежал старик, а тут и сам князь в дом пожаловал.

— Правда ль, что у вас есть дочь? — спрашивает он.

— Правда, милостивый князь! — отвечает жена, а сама мужу моргает, чтоб помалкивал.

— Когда я сегодня из костела шел, нашел туфельку, та девица, которой она впору придется, станет моей женой. Где ваша дочь?

— Простите, милостивый господин! Она у нас очень стыдлива и навряд ли при вас туфельку примерять станет: дайте ее мне, я отнесу к ней в светелку.

Обрадовался князь, дал ей туфельку.

А хитрая мать схватила туфельку и побежала в комнату, а там ее дочери ждут.

— Ну, дочки, — говорит мать, — быть одной из вас княжной.

Первой схватила туфельку Барушка, да нога у нее не лезет, пятка мешает.

— Если хочешь княжной стать, отрезай полпятки, — советует мать.

— И отрежу, — отвечает Барушка.

Мать ей кусок пятки отхватила, и Барушка туфельку обула. Потом нарядилась и вышла к князю. Видит князь, туфелька на ноге обута, что тут скажешь? Хотя сдается ему, что девица и ростом поменьше и собой не так хороша. Благословили их родители, сел князь с невестой и с ее матерью в свою карету и поехал.

Был у князя маленький песик, князь его очень любил и всюду с собой брал. Проехали они часть дороги, и начал тут песик лаять: „Гав-гав-гав, наш князь беспятую жену домой везет."

— Что ты там болтаешь, песик? — спрашивает князь.

— Гав-гав-гав, наш князь беспятую жену домой везет, — во второй раз пролаял песик.

Обернулся князь к Барушке, велит туфельку снять. Побледнела невеста, но послушалась.

— Ах ты, лгунья бессовестная, ты меня обмануть хотела? Сию же минуту прочь с моих глаз. А ты, — обратился он к матери, — говори немедля, где та, которой туфелька принадлежит? Слыхал я, будто эта красавица в твоем доме скрывается.

— Ах, простите, милостивый князь! Я не виновата, она идти не захотела и послала вместо себя сестру. Эта у нас стыдлива, а вторая еще стыдливей. Приказывайте, я все исполню, что вы велите.

Взяла туфельку и поспешила к Доротке. А у Доротки палец в туфель не лезет.

— Не жалко пальца! Отрежем его, — сказала мать.

— Отрезай, лишь бы мне княжной стать, — отвечает Доротка. Отхватили ей палец, туфельку напялили и повели к князю. Была она и ростом повыше и лицом покрасивей, чем первая, но не лежала у князя к ней душа. Но делать нечего, посадил он ее в карету.

А песик опять лает: „Гав-гав-гав, наш князь беспалую жену домой везет!"

— Что ты там опять лаешь? — спрашивает князь.

— Гав-гав-гав, наш князь беспалую жену домой везет, — повторяет песик.

Велел князь невесте туфельку снять. Глядит, а пальца-то и нет.

— Ах вы обманщицы! Говорите, кого от меня прячете?

— О, милостивый князь, кроме прислуги у нас никого больше нет!

— Ведите всех сюда.

Хотел старик Аннушку привести, да жены побоялся, созвал наверх всю прислугу.

Увидал князь щекастых, коренастых девиц, покачал головой, нет, мол, не похожи.

— А больше женщин в доме нет? — спрашивает.

— Есть у нас еще одна дочь, милостивый князь, — отвечает со страхом отец, — да она у нас такая замарашка и так глупа, что на люди вывести стыдно.

— Где она? Ведите ее ко мне.

Сестры от злости покраснели, надулись, как индюки, а старуха и вовсе голоса лишилась.

Не было Аннушки ни в кухне, ни во дворе, а сидела она на чердаке, на своем сундучке, и горько плакала. Рада бы из дому бежать, да не знает куда. Вдруг слышит — отец идет.

— Аннушка, велят тебе вниз спуститься, князь тебя видеть хочет, — говорит он ей.

— Князь меня видеть хочет? А разве он не уехал с Барушкой?

— Конечно же, нет. Откуда-то взял, что в нашем доме та самая княжна скрывается, которую он в костеле видел. Мать совсем с ума спятила, стала ему твоих сестер подсовывать, да он разобрался и теперь злится и хочет всех женщин в доме видеть. Ступай, не стыдись.

— Подожди меня внизу, батюшка, я чуть-чуть приоденусь.

Отец ушел, и Аннушка стала в жемчужное платье, золотом шитое, наряжаться.

— Что-то мне князь скажет? Не велит ли наказать за то, что я, бедная девушка, такое платье надела и его обманула? — думала Аннушка, спускаясь вниз.

— Аннушка, — воскликнул отец, — где ты взяла это платье?

— Пойдемте, я вам все расскажу, — сказала девушка, набросила вуаль и пошла вслед за отцом во двор, а там князь ее уже нетерпеливо ожидает.

— Как попала сюда эта княжна? — спрашивали, переглядываясь, сестры. А князь подбежал к ней, за руки взял и говорит:

— Почему ты скрываешь от меня свое благородное лицо, почему бежишь от меня? Я не обижу тебя, я, как путник, блуждающий во тьме, мечтаю о тебе, как о солнечном свете.

— Ах, милостивый князь, не говорите со мной так, вы ошибаетесь. Я не княжна, а лишь бедная девушка.

Отбросила Аннушка вуаль и посмотрела на князя своими прекрасными очами.

— Я не верю твоим словам, не может бедная девушка носить такие дорогие одежды.

— Она наша дочь, это истинная правда, — перебила князя мать, хотя от злости в ней все кипело, — но где она это платье взяла — не знаю. Говори, дрянная девчонка, кто тебе дал это платье?

— Простите, сударь! Отец привез мне с ярмарки три орешка, а в них были эти платья! Я надевала их в костел, полагая, что никто меня не узнает. Я и знать не знала, что все так обернется!

— Не бойся, дорогая, не бойся! Вот тебе моя рука, если я тебе нравлюсь, пойдем со мной.

Услыхав эти слова, Аннушка залилась румянцем и слезы полились по ее щекам. Князь подал ей руку, и она с радостью протянула ему свою.

Увидали сестры, что замарашка Аннушка княжной стала, подняли крик и на шею ей бросились, будто не хотят с ней расставаться. А сами от злости ревут. Лишь отец от чистого сердца благословил ее и счастья пожелал.

А когда садилась Аннушка в карету, прибежал песик и залаял: „Гав-гав-гав, наш князь везет домой красавицу жену!"

— А собачка-то умнее меня, — засмеялся князь, сел рядом со своей красавицей; кучер стегнул лошадей, и они рысью помчались во дворец.

Как отъехала Аннушка от дома, обратился гнев сестер и матери на бедного отца, и полился на него поток ядовитой брани.

— Хорош, нечего сказать, — накинулась на него старуха, — меня ругал, что я двух старших избаловала, а ты разве лучше? Покупать такие дорогие платья этой нескладной замарашке.

— Да успокойся, коли не знаешь, как все было, — успокаивал ее муж. — Откуда мне знать, что в тех орешках спрятаны платья? Вы над Аннушкой издевались, зато теперь она счастлива!

— Заступайся, заступайся, дождешься, что ее князь назад отошлет. Не быть ей княгиней. Доставай Барушке и Доротке точно такие же платья, если знаешь, на каком дереве эти орешки растут!

— Чего вы от меня хотите? Ведь я же вам сказал, что...

— Не отпирайся, — перебила его старуха, — не так уж мы глупы, чтоб ты нас за нос водил. Коли не принесешь платьев, так и ступай к своей любимице, а к нам больше не возвращайся.