Падшая звезда - Нейтак Анатолий Михайлович - Страница 87

Объекта, спрятанного в тайнике из небесного нефрита или схожего материала они, конечно, не найдут. Но передвигаться по Межсущему в блокирующем любую магию нефритовом гробу, мягко выражаясь, неудобно.

"Ничего, бывало и хуже… в конце концов, до резиденции Ледовицы можно добраться без использования Межсущего".

Когда Терин-Ниррит-Кайель покинула замок Князя Гор, двинувшись на север, первый же шаг за пределы стационарных барьеров замка доказал: хуже ещё не бывало.

"Деххато, сволочь! Решил, будто моё время вышло? Инструмент использован, можно отправлять на свалку?"

Но очень быстро ей стало не до мысленной ругани. Реальность рухнула на хозяйку Ока со всех сторон разом, как лавина, грозя раздавить дерзкую букашку и придавая новые оттенки выражению "отмеченная риллу". Всё то, что другие существа получают в дар, будучи частью мира, ей, отверженной, приходилось подчинять силой. Брать с бою. Отнимать, ломая противостоящую ей Волю властительного Деххато.

Так как эта противостоящая Воля была вынужденно размазана по всему миру, а её собственная — предельно сконцентрирована, локальна, борьба шла на равных. С малым — пожалуй, опасно малым — перевесом в пользу посвящённой Ока.

Пришлось забыть не только о Межсущем, но и о левитации. Она не передвигалась, а попросту ползла, шагая на своих двоих, словно простая смертная…

Вдыхаемый воздух стал непредсказуем. Он то норовил сжечь лёгкие, то оборачивался полностью лишённой животворного начала, вызывающей удушье смесью инертных газов, а то и втекал в горло, заполненный смесью мелких, больно режущих льдинок.

И если бы только воздух!

Течение жизненных энергий в теле — вот что беспокоило мятежницу по-настоящему. Любой живой организм находится в сложнейшем равновесии с окружающей средой — кому, как не дипломированной целительнице, знать это? Вот только когда та самая окружающая среда отказывается поддерживать это клятое равновесие, принимаясь с сознательной озлобленностью всячески его расшатывать, организму приходится туго.

И так — во всём.

Идеальное чувство ориентации в пространстве приказало долго жить: направления спутались в нерасчленимый клубок. Свет отказывался рисовать её глазам картины окружающего, звуки умирали, не долетев до ушей, запахи в лучшем случае чудовищно искажались. Только Око и способность ВИДЕТЬ худо-бедно позволяли осознавать, куда именно ставишь ногу. Но камни могли вывернуться из-под ступни, а то и пытались сомкнуть свои каменные губы, дробя кости плюсны в кашу — причём охотно пытались проделать эти и другие не смешные шутки при любом удобном случае. При попытке поесть еда моментально сгнивала или высыхала до каменной твёрдости раньше, чем донесёшь до рта. Огонь не грел. Вода не желала смывать с неё грязь… впрочем, какая там вода! Источники вод чаще попросту пересыхали при её приближении…

Тысячи мелочей, которые обычно не замечают. Тысячи — против одной посвящённой.

Но она всё равно шла дальше. Двигалась, забыв обо сне и отдыхе, которые стали бы её смертным приговором. Ковыляла, словно манекен, окружённая коконом непрерывно обновляемых защитных заклятий, кое-как отбрасывающих прочь незримые щупальца Воли Деххато.

Шла.

Кортеж был хорош. Очень хорош.

И вполне достоин выполняемой миссии: сопроводить высокородную Даньевис Улыбку Солнца, младшую, любимую дочь Эйорута Железнорукого, к её ещё более высокородному жениху. Три кареты: побольше и пороскошнее — для самой Даньевис с подружками из союзных родов Альде и Магрен, поменьше и победнее — для доверенных служанок. Шесть крытых фургонов для низкой прислуги, а также перевозки многочисленного личного имущества Даньевис, не поместившегося в каретах. Полновесная дюжина повозок с приданым. Ну, с той его частью, которая могла быть перевезена по тракту.

Плюс подобающая охрана: полтораста и ещё пять опытных рубак. А командиром — он, Вагре из Таэма по прозванию Кость, меч в железной деснице Эйорута.

Оно, конечно, для обороны от разбойников хватило бы и втрое меньшего числа бойцов, а наёмный маг-энгастиец, похваляющийся своей властью над огнём, подавно был бы лишним для выполнения такой задачи. Вот только псы Гийилама Узконосого, кровного врага Железнорукого и всего его рода, могли попытаться напасть на кортеж Даньевис. И уж тут каждый меч был на счету.

Ну а сверх того — почёт и уважение! Не нищенку замуж выдаём, а честную и непорочную красавицу, достойную дщерь Высокого рода Нис.

— Командир!

Вагре Кость из Таэма нахмурился, вынужденный оставить отвлечённые размышления. Поднял взгляд на окликнувшего — и без промедления отрывисто свистнул дважды, подавая подчинённым приказ готовиться к бою.

— Что случилось? Где Хугар и остальные?

Томен Полубровь покачнулся в седле. Выглядел он скверно, ибо был напуган до самого предела. Вагре повёл носом и поморщился: ох, придётся Томену потерпеть насмешки, когда станет отстирывать свои порты на ближайшем привале!

— Там. Все там, командир.

— Докладывай толком! Что, впереди засада? Гийилам всё же посмел напасть?

— Нет! — губы у Томена танцевали и дёргались вразнобой, отчего некоторые слова получались неразборчивыми. — Это… это ведьма, гниль проклятая! Мерзость, мерзость…

— Какая ведьма? — возмутился Кость. — И что там с десятником Хугаром? Внятно!

— Мёртв.

Этот короткий вердикт у Томена, в отличие от предыдущего бормотания, получился вполне разборчиво и чётко.

— Как это мёртв? Ты хочешь сказать, что какая-то, прах её заешь, баба совладала с вашим десятком, а вы, лбы здоровые, ничего не смогли сделать?

— Командир Вагре!

"Принесла нелёгкая!"

Кость не любил энгастийцев. Ну, не то, чтобы по-настоящему не любил, как, скажем, псов Узконосого, шляющихся по дорогам бродяг или лишённое чести ворьё, промышляющее ночами по трактирам. Говоря точнее, Кость полагал островитян сверх меры заносчивыми, непредсказуемыми и потому опасными. Наёмный огневик со странным для мага прозвищем Прут — тощий, ровно цапля, с бородкой клинышком и рыжими тараканьими усами — вполне соответствовал сложившемуся у Вагре мнению. Во всяком случае, по части заносчивости — точно. Даже Эйоруту он всего лишь кивал и обращался к нему по-простецки, словно к обычному смертному. А что до непредсказуемости… Даньевис Улыбку Солнца, в отличие от её отца, Прут обычно приветствовал полупоклоном. Точно таким же, как архивиста рода Нис: скрюченного, пропылённого, ничтожного старикашку, именем которого Вагре отродясь не интересовался.

Ну и как после этого прикажешь относиться к магам? Все они ненормальные, все, а энгастийцы — втрое!

— Вы хотели что-то сказать, мастер?

— Да.

Взгляд рыжеусого Прута показался командиру Вагре особенно пронзительным.

— Ну так говорите.

— Я бы рекомендовал вам скомандовать возницам съехать с дороги. А лучше — развернуться и как можно быстрее двигаться прочь.

— Что?

— Представьте, что нам навстречу движется смерч. Стена разрушительной мощи. Вы уже потеряли девять людей. Вы хотите потерять всех, включая и тех, кого должны охранять?

Вагре Кость нахмурился.

— И вы, дипломированный маг, ничего не можете сделать?

— Диплом не делает меня всемогущим, уважаемый. Если вы хотите…

В голове кортежа раздались крики. Позабытый командиром Томен Полубровь всхлипнул и хлестнул свою лошадь, торопясь ускакать как можно дальше. А перед глазами Вагре из Таэма словно какой-то кисеёй провели. Быстро, очень быстро — он и заметить не успел, что и как случилось. Но тут же пришпорил коня, направляя его вперёд. Туда, где кричали.

Энгастийский маг, не говоря ни слова, последовал за ним. Странная кисея не миновала и его сознания.

— Разреши мне устранить это… недоразумение.

Молчание в ответ.

— Ещё не поздно. Меня она не застанет врасплох. Я выйду навстречу подготовленной и вооружённой. И восстановлю должный порядок.