Падшая звезда - Нейтак Анатолий Михайлович - Страница 85

(наверняка высшего: пусть я не Островитянин, но с чем попроще сумел бы разобраться. А эти формы… откуда, ну откуда в столь ничтожном возрасте ТАКОЕ искусство?)

совмещённого с ментальной магией. Ниррит готовит тело и душу к очередному испытанию. И то, что в настоящий момент она пребывает вдали от плотных миров, ничуть не мешает ей уверенно манипулировать Силами. Качество, отличающее высших магов от пусть опытных и очень долго живших, но смертных. Увы, опознать опору её Искусства никак не получается, даже получив доступ к её живым воспоминаниям.

(не жизнь, как у Хозяина Лесов и Островитянина; не порядок Ледовицы; совершенно определённо не пространство, как у Пустоты, и не движение, как у Златоликого; никак не моя собственная мёртвая природа и даже не астрал Алого Барда… что же это? что?!)

Когда Ниррит достигает дерева в центре бывшей поляны, а её чересчур одушевлённое растительное творение опускает в её руки ветвь с сеточкой побегов, в которой покоится шкатулка, она уже полностью исцелена, полна Сил и готова к действу.

Живой Замок послушно раскрывает шкатулку, стоит только коснуться его самыми кончиками пальцев. (И снова: почему? неужто Замок был настроен на неё? ведь это явный абсурд!)… А на дне — о! Безадресную яростную мощь невозможно с чем-либо спутать. Поистине удивительно видеть в таком ничтожном по размерам вместилище, как Око, СТОЛЬКО свёрнутой энергии. И кажется — скорее всего, не без веских оснований — будто Око содержит внутри, помимо определённого потенциала, связь с внешними источниками энергии… а точнее, с удалёнными Источниками Силы. Недаром в момент открытия шкатулки Туман Межсущий приходит в движение. Величайшее из творений Эвелла чувствует столь яркое проявление демонической мощи, словно Искусник наделил Туман неким непостижимым подобием чувств и разума.

А женская рука бестрепетно ныряет в шкатулку, извлекает Око, как могла бы извлечь какой-нибудь заурядный предмет, поворачивает…

Затемнение. Демонстрировать своему смертельному врагу сам момент высшего посвящения, в результате которого Око Владыки оказалось у неё во лбу, Ниррит не пожелала.

— Ты…

— Не трудись стягивать в кулак подвластные энергии. Уверяю, это тебе не поможет. С Островитянином я обошлась гораздо проще…

— Так тот чудовищный выброс энергии полгода назад — тоже твоя работа?!

— Да. Островитянин попытался проглотить слишком большой кусок… и отравился. Насмерть. Теперь там, где некогда простирались его владения, сквозь проломы в кольце оплавленных скал катятся океанские валы… я же сказала, брось свои попытки швыряться заклятьями! Не выйдет. Я ВИЖУ первичные формы в твоём уме ещё до того, как ты скомбинируешь их… и это отвлекает меня от просмотра твоей памяти.

— Ты… властительный Деххато не потерпит…

— А меня мало волнует, чего потерпят или не потерпят риллу. Кроме того, до тех пор, пока я не сделаю для Деххато прополку Круга Бессмертных, им же и задуманную, он не станет вмешиваться прямо. А потом… что ж, потом — ПОСМОТРИМ.

Женщина с Оком Владыки во лбу помолчала.

— Я одного не понимаю, — сказала она некоторое время спустя. — Ты захотел получить Ниррит. Но неужели ты думал, что… о. А ведь действительно, думал. Да, с такой башни это выглядит логично. Ниррит умеет быть верной, при этом стремится к знаниям и власти. К сожалению, в данный момент её верность принадлежит Айселиту. Значит, убираем Айселита, желательно чужими руками, после чего ради знаний и власти Ниррит придёт к тебе сама.

— Почему в третьем лице? Ты и есть Ниррит!

— Ты что, совсем дурак? Вроде бессмертным не положено впадать в маразм…

— Но я же ясно видел…

— Ты, зажившееся ископаемое, — стальным голосом перебивает хозяйка Ока, — всего лишь смотрел. А видел ты ровно то, что я хотела тебе показать. Ты что, думаешь, что работа в тайной службе не учит притворству? Что ты способен раскусить любого только потому, что ты — маг высшего посвящения? Дурак. Ты даже не смог распознать во мне равную, счёл, что я — Связующая Межсущего, по молодости и глупости не умеющая распорядиться своей силой по-настоящему. Да, я не напрягалась, стремясь собрать и держать при себе как можно больше энергии, как привык делать ты. Я обходилась потенциалом, который даже многие высокие посвящённые не сочли бы значительным. Ставила на контроль, а не на грубую мощь. Даже сейчас, после Причащения к Силе Владыки, я слабее тебя во много раз. Но что с того? Сделать что бы то ни было против моей воли ты всё равно не можешь.

— Зачем ты говоришь мне всё это?

— Чтобы тебя как следует проняло, пока твоя душонка ещё не покинула твой труп.

— Зачем тебе убивать меня? Ты…

— Помолчи, мертвец. Я и так подхожу к сути. Она довольно проста, а для тебя — неприятна. Как уже было сказано, ты видел во мне только "маску". Игру слов, жестов и мыслей. Если бы ты мог заглянуть глубже, ты увидел бы там, что принц Айселит для меня куда дороже, чем просто покровитель, начальник и старый любовник. Мы с ним были очень близкими друзьями… даже более того: возлюбленными. Если ты ещё помнишь, что это такое. Если же не помнишь, то простоты ради можно выразиться так: любовников можно менять непринуждённо, как платья, а потеря настоящего возлюбленного — как потеря выдранного с мясом куска души. Как дыра в сердце и памяти, которую не заполнить, пока бьётся сердце и память не потеряна.

Князь Гор переменился в лице.

— Ага. Как я ВИЖУ, до тебя начинает доходить. Конечно, если бы ты знал, как мне дорог Айселит, ты действовал бы совсем иначе.

— Я бы…

— Не трудись лгать вслух. Не поможет. Ты давно забыл, что такое настоящее притворство, и играл не лучшим образом. Я даже без Ока сразу поняла, что ты за фрукт, а уж теперь…

Ниррит покачала головой, глядя всеми своими глазами с полным пониманием, но без малейшего следа жалости или снисхождения.

— Давать в твои цепкие ручонки такой козырь, как искреннее чувство к уязвимому, несмотря на всю свою охрану, мужчине? Нет, нет и нет. Никогда. Я не была настолько безумна. Простым намёком на угрозу ты мог бы вертеть мной, как вздумается. Сделать любовницей, заставить выполнять задаром всё новые и новые задания… А я не собиралась слепо подчиняться твоим приказам. Я вообще не любила быть слепой — никогда. Потому и шкатулку с Оком сохранила, не совершила необратимого поступка. А ты, выражаясь грубым языком наёмников и шпионов, подставил моего принца, из-за чего Храсси Вспышка сожгла его.

— Без попущения Деххато этого не случилось бы!

— С властительным Деххато, как я уже сказала, у нас будет отдельный разговор. Не выкручивайся, Лайдеб. Не перекладывай свои собственные грешки на риллу. Не выйдет.

— Но…

— Тихо, мертвец. Никакие слова не изменят твоей участи. Островитянину я позволила перед смертью порадоваться, а тебе перед смертью приходится грустить. Впрочем, мне тоже не весело. Ведь сразу, как только я покончу с тобой, мне придётся убить твою дочь.

Князь Гор сглотнул.

— Зачем тебе это? Товесса для тебя не опасна!

В ответ — жёсткая ухмылка-оскал:

— Когда Островитянин, отняв у меня радужные мечи, оставил меня умирать, он тоже думал, что я для него не опасна. Твоя дочь оказалась дурно воспитанной, но чересчур способной. Как ни странно, в глубине души она искренне привязана к тебе и не простит мне твоей смерти. Жаль…

Лайдеб медленно встал из-за стола. В бесплодности магических атак он успел убедиться многократно и теперь, набычившись, бросился в атаку, сжимая нож для разделки мяса.

Спустя три или четыре минуты, пытаясь утвердиться на подламывающихся ногах после очередного болезненного падения, Князь Гор окончательно осознал, что в физической драке шансов у него тоже нет. Никаких.

— Медленно соображаешь, — сказала нимало не запыхавшаяся женщина с Оком Владыки во лбу. — Или ты забыл, что я — убийца-профессионал? Я могу сломать тебе шею таким количеством разных способов, что одно их описание заняло бы больше времени, чем весь наш разговор. А ведь кроме переломов шеи, есть ещё удары в голову… корпус… болевые… и калечащие приёмы… и удары по чувствительным точкам… не ори так громко! Я без лишних подтверждений знаю, что ты просто ничтожество, гораздое сунуть избалованной девчонке жезл "бесследной пытки", кивнуть на парализованную заклятиями пленницу и понаблюдать, что из этого выйдет. Думал, я забыла этот эпизод, предваривший наше знакомство? Нет уж. Не с моей памятью… Я же сказала: не ори! Ладно, раз слова не действуют, я сейчас тебе голосовые связки отключу… вот так. Между прочим, когда надо снять часового, такой удар — самое милое дело… ага, вот и Товесса идёт. Почувствовала что-то, или это очередная случайность по имени судьба?