Ищущий убежища - Найт Бернард - Страница 8

Он принялся перечислять свои находки, зная, что шустрое перо писаря зафиксирует все на пергаменте:

— Я, Джон де Вулф, рыцарь, назначенный волей короля Ричарда коронером в графстве Девон, осмотрел в деревне Вайдкоум третьего дня ноября тысяча сто девяносто четвертого года труп неизвестного мужчины, найденного вчера в ручье между этой деревней и Данстоуном, — коронер склонился ниже, не обращая внимания на исходящее от трупа зловоние. — Убитому, судя по виду, лет двадцать пять — тридцать, телосложение крепкое, роста среднего. Светлые волосы, давно не стриженные. Светлые усы. Бороды нет. Глаза впалые, цвет определить не представляется возможным. — Джон сделал знак Гвину, и тот поднял руки трупа. — Руки не крестьянина и не ремесленника. Но и не мягкие, как у придворного, — добавил он с ноткой сарказма.

Гвин, которому помогал Ральф, принялся раздевать труп, а коронер продолжал описание:

— Одет в зеленую с золотым тунику, под ней — нижняя рубашка и льняная сорочка. Черные бриджи, шерстяные чулки на шнурках. Плаща нет, несмотря на время года… — «Скорее всего, плащ украли те, кто его убил», — подумал Джон.

— … Кожаный пояс, с тисненым узором, левантийского стиля. Пустые ножны для меча, изогнутые — также с Востока. Кинжал на месте — в ножнах на ремне за спиной.

При этих словах Гвин извлек кинжал — добротное, но ничем не примечательное оружие.

Следов крови нет, — буркнул он, возвращая кинжал в ножны.

Сапоги для верховой езды, также с тисненым узором на коже, намой взгляд, из Яффы или Акры. — Джон редко мог удержаться, чтобы не похвастаться своими знаниями Леванта. — Ступни перебинтованы, значит, он опытный наездник, привычный к долгим путешествиям. На сапогах следы шпор, но сами шпоры отсутствуют. — «Тоже украли», — решил коронер.

Гвин, уже привыкший к процедурам коронера, по очереди снял с трупа тунику, рубашку и сорочку для осмотра. В каждой обнаружился аккуратный разрез длиной приблизительно в дюйм, примерно под лопаткой. Кроме того, обнаружились резаные раны на левом предплечье и в верхней части правой руки.

Одежду, которая источала смрад отставшей от тела покойника кожи и сочившихся из трупа жидкостей, свернули и передали на попечение деревне вместе со строгими указаниями: постирать и хранить до тех пор, пока не найдутся родственники погибшего.

Толпа придвигалась все ближе и ближе, разглядывая лежащий на похоронных носилках голый, с вздувшимся от газов животом, труп.

— Лицо и руки сильно загорели, хотя загар уже сходит. Имеются следы разложения, которое достигло такой степени, что, учитывая время года и погоду, позволяет заключить: смерть наступила неделю, возможно, две недели назад.

Гвин снова поднял руки мертвеца, и Джон продолжил:

— Глубокий порез кожи и мышц на левой руке между запястьем и локтем, рана длиной в три дюйма ниже правого плеча. Получена во время битвы на мечах, левая рука была поднята для защиты, по правой ударили, чтобы покалечить атакующую руку. — Гвин ткнул толстым пальцем в левую руку, чтобы коронер не забыл. — И еще раны на пальцах и ладони, полученные при обороне, когда защищавшийся схватился за лезвие.

Джон подождал немного, давая возможность писарю догнать их, и велел Гвину перевернуть покойника лицом вниз.

Безжизненные руки свисали, словно плети, по бокам носилок, и теперь все увидели запекшуюся кровь под кожей на спине и выделяющийся более темным цветом узор разлагающихся вен, отчетливо проступающий на фоне бледно-зеленой кожи.

Коронер подчеркнул важность разреза на одежде, указав на колотую рану под лопаткой, из которой сочилась сукровица. На грубых дубовых носилках уже образовалась внушительная лужица.

Гвин склонился ниже, чтобы получше рассмотреть рану; кончики его усов почти коснулись трупа.

— Кинжал это, никакой не меч, — раздался голос рядом с ним. — Обоюдоострый, судя по тому, какие острые края у раны. И когда кинжал выдергивали, его еще вниз рванули. Видите, вот от нижнего края тянется неглубокий разрез?

Это был Небба. Он незаметно присоединился к толпе, и Гвин повернулся, недовольно посмотрев на человека, осмелившегося оспорить монополию познаний в области ран, принадлежавшую ему и коронеру. В толпе тех, кто стоял достаточно близко, чтобы их слышать, послышалось перешептывание.

— Кинжалом в спину. Подло, — важно произнес Саймон из Данстоуна. Ральф посмотрел на него подозрительно, но промолчал, дабы не давать повода для очередной ссоры.

Коронер приблизился, чтобы произвести осмотр и вынести собственное заключение. Он неодобрительно поджал губы:

— Значит, он погиб в нечестном бою, тут можно не сомневаться. Он сражался с противником, который наступал спереди, получил в схватке две раны, и в этот момент кто-то всадил ему нож между лопаток. Тогда он повернулся и схватился за лезвие, отсюда порезанные пальцы и ладонь.

Больше, как казалось, ничего важного не было, и, велев Томасу занести в записи покрытое густыми волосами родимое пятно на трупе, Джон вернулся к неудобному епископскому стулу. Толпа хлынула за ним и снова выстроилась полукругом.

— Расследованию не остается ничего другого, как провозгласить жертву мертвой, а личность убитого — неустановленной. Очевидно, никто не может предъявить доказательств того, что установленные королем Англии законы были соблюдены,

а потому на деревню Вайдкоум дополнительно налагается штраф за произошедшее убийство в размере десяти марок.

Ответом стал общий стон толпы, на которую свалилось дополнительное бремя.

— Я не имею возможности прийти к выводу о том, где произошло убийство; кроме того, я не знаю, всю ли правду сообщили мне жители деревни. В отношении некоторых из вас меня терзают очень серьезные подозрения, однако без дополнительного расследования я пока ничего не могу сказать. — Коронер бросил осуждающий взгляд на обоих старост. — И все же деревня Вайдкоум сохранила труп и незамедлительно послала за королевским коронером, как того требует закон. Тот же закон требует, чтобы я, если таковая возможность имеется, назвал имя усопшего, если оно неизвестно, и определил, где он провел ночь накануне смерти. Ни то, ни другое я пока сделать не в состоянии, а посему расследование временно прекращается.

Джон повернулся к писарю.

— Томас, смотри, не упусти ничего, записи нужно будет передать шерифу, к тому же они пригодятся во время следующего приезда судей. — Коронер поднял руку в знак того, что официальная часть закончена. — В случае если со временем появится дополнительная информация, мы соберемся на этом же месте снова в назначенный мною час. — И, оглядев убогую деревню, добавил так, чтобы его никто не слышал — Не приведи, Господь.

Поднявшись со стула, Джон распорядился, чтобы Ральф, управляющий и приходской священник похоронили убитого на церковном кладбище со всеми причитающимися почестями и поставили у изголовья могилы деревянный крест.

— Кем бы ни был убитый, он все-таки джентльмен, воин и почти наверняка принимал участие в крестовом походе, а потому заслуживает, чтобы ему отдали дань уважения.

С этими словами коронер зашагал прочь от крестьян — туда, где стояли стреноженные кони приезжих. За высокой фигурой Джона де Вулфа следовали Гвин и Томас. Не прошло и нескольких минут, как троица отправилась по тракту в обратный путь, к столице графства Эксетер, до которого было около шестнадцати миль.