Тайна России - Назаров Михаил Викторович - Страница 98

Чего они, среди прочего, хотели достичь своим «антикоммунизмом», объяснил один из них, бывший министр иностранных дел Козырев:

"Общая тактика антикоммунистических сил состояла в том, чтобы максимально показывать ужасы возможного прихода красных. На самом деле у меня и тогда и сейчас большие сомнения, что нашу страну вообще можно, в принципе, вернуть под красные знамена… "Назад в сталинский коммунизм" — да никто этого, кроме, может быть, кучки крайних среди коммунистов, как Анпилов, — никто этого даже в мыслях не держит!.. Вопрос не об этом. Вопрос в том, какой тип посткоммунистического общества будет избран. И вот те, кто называет себя государственниками, сторонниками "третьего пути", антизападниками, защитниками национальных интересов… — это все люди, которых объединяет одно: боязнь радикальных либеральных преобразований… Все это чепуха: нет никакого "третьего пути", нет никакого антизападного пути… есть только путь либо динамичного развития — по пути рыночных реформ и вхождения в мировую экономику, в западное сообщество… — либо путь стагнационный… и защитный во внешней политике" (радио «Свобода», 21.8.96).

Предпочтения Козырева и его нежелание защищать свою страну во внешней политике понятны. В "западном сообществе", куда толкают Россию люди с "двойным подданством", родственные им силы давно достигли господствующего положения, хотя и стараются не афишировать это. Философ И.А. Ильин назвал их "мировой закулисой" и подчеркнул: "Верить в свободу этого строя могут только люди политически близорукие или наивно-доверчивые. Ибо свобода совсем не сводится к голосованию" ("Наши задачи"). [Тем не менее сам Михаил Назаров не только участвует во всевозможных выборах, но и является членом партии "Христианские демократы" — А.М.]

Ведь именно деньги решают в демократии, кто может вести масштабную избирательную кампанию в СМИ, зависимых от тех же денег. Так что, например, в США конкуренция между кандидатами заключается лишь в том, кто из них завоюет право осуществлять программу, наиболее выгодную деньгодателям. Свобода же неконформистской оппозиции сводится к "свободе писка", бессильного что-либо изменить.

В этом отношении иллюзий не было у большинства русских мыслителей в эмиграции, воочию увидевших механизм западной демократии. Приговоры ей были жесткими. Например, с. Франк (упомянутый в предыдущей главке) утверждал, что демократическая эпоха "через ряд внешних блестящих успехов завела человечество в какой-то тупик и совершила в его душе какое-то непоправимое опустошение и ожесточение… человечество пришло на наших глазах к состоянию нового варварства" ("Крушение кумиров", 1924).

Причем эту «варваризацию» денежная закулиса поощряет сознательно, ибо ее деньги становятся всевластными лишь в материалистическом обществе, лишенном духовных скреп, — «манкуртов» легче держать под контролем. Она жизненно заинтересована в распространении своей модели "рыночной демократии" (то есть своей власти) на весь мир, устраняя и подавляя в нем все иные, духовные, ценности.

Поэтому "мировая закулиса" издавна боролась против православной монархической России, за ее «демократизацию» — не только из экономических и геополитических соображений. Она видела в альтернативной русской цивилизации главное духовное препятствие своему мировому денежному всевластию и сделала все возможное, чтобы ее сокрушить, поддержав революционеров. После их кровавых экспериментов народная почва лишь чудом переборола и отторгла коммунизм, но на его месте возник вакуум. И в послекоммунистическое время борьба за Россию вступила в новую, решающую фазу: осознает ли русский народ свой исторический путь — или же даст себя втянуть "в западное сообщество", то есть в подчинение его закулисным правителям.

Это не «красно-коричневые» выдумки, как полагает демпечать. Именно исходя из сущности западной системы Ильин уже в 1950-е гг. (в серии статей "Наши задачи") предупреждал об этой опасности и предвидел "внедрение в Россию мировой закулисы", которая будет заниматься …упорным навязыванием русскому народу непосильных для него западноевропейских форм республики, демократии и федерализма, политической изоляцией ее, неустанным обличением ее мнимого «империализма», ее мнимой «реакционности», ее «некультурности» и "агрессивности"…. Враги России — "не успокоятся до тех пор, пока им не удастся овладеть русским народом через малозаметную инфильтрацию его души и воли, чтобы привить ему под видом «терпимости» — безбожие, под видом «республики» — покорность закулисным мановениям, и под видом «федерации» — национальное обезличение. Это зложелатели — закулисные… Им нужна Россия с убывающим народонаселением… Им нужна Россия безвольная, погруженная в несущественные и нескончаемые партийные распри… Им нужна Россия расчлененная, по наивному «свободолюбию» согласная на расчленение и воображающая, что ее «благо» — в распадении… Но единая Россия им не нужна".

"Естественно, что религиозные противники национальной России ожидают себе полного успеха от российского расчленения: во множестве маленьких «демократических» республик воцарится, конечно, полная свобода религиозной пропаганды и конфессионального совращения, «первенствующее» исповедание исчезнет, всюду возникнут дисциплинированные клерикальные партии и работа над конфессиональным завоеванием "бывшей России" закипит".

"Понятно, что и закулисные организации ждут себе такого же успеха от всероссийского расчленения: среди обнищавшего, напуганного и беспомощного русского населения инфильтрация разольется неудержимо, все политические и социальные высоты будут захвачены тихой сапой и скоро все республиканские правительства будут служить "одной великой идее": безыдейной покорности, безнациональной цивилизации и безрелигиозного псевдо-братства". Тут, разумеется, намек на закулисные организации масонского типа…

"Если что-нибудь может нанести России, после коммунизма, новые, тягчайшие удары, то это именно упорные попытки водворить в ней после тоталитарной тирании — демократический строй". Это "значит вернуться к пустому фразерству Временного правительства и повторить гибельный эксперимент того времени в новом несравненно худшем виде". Ибо "политическая свобода сама по себе не облагораживает человека, а только развязывает его, выпускает его на волю таким, каков он есть, со всеми его влечениями, интересами, страстями и пороками, которые он и выносит на улицу". "Человек, не созревший для свободы, может злоупотребить ею в разнуздании и продать ее за личный или классовый интерес". "Если в народе нет здравого правосознания, то демократический строй превращается в решето злоупотреблений и преступлений".

К сожалению, развитие в послекоммунистической России пошло именно этим, самым опасным путем — при непосредственном воздействии Запада. Запад сыграл на долголетней коммунистической лжи о нем, после которой маятник настроений в России качнулся в сторону его идеализации. После 75 лет несвободы возникло "демократическое нетерпение", которым и воспользовались иностранные силы. Более всего идейной оккупации нашей страны способствовала западническая "пятая колонна" в среде интеллигенции, которую Запад взрастил через упомянутую Ильиным "инфильтрацию души и воли" и поддерживал всеми способами, выдавая ее за "ум и совесть нации".

Это можно назвать пропагандной, политической, финансовой агрессией США (сыгравшей огромную роль в окраинных "референдумах"). Но главной причиной ее успеха стало то, что партийные политики-реформаторы в России оказались неспособны понять и защитить российские национально-государственные интересы. В борьбе за личную власть против «ретроградов» они сознательно взяли себе в союзники Запад и, опьяненные его похвалами, стали активными проводниками западного влияния: Шеварднадзе, Яковлев, Ельцин, Чубайс, Козырев, Гайдар, Бурбулис, Старовойтова… Так начался новый виток удушения русской духовной традиции: космополитизация образования, допуск всевозможных сект, насаждение идеологии освященного эгоизма…