Тайна России - Назаров Михаил Викторович - Страница 74

Видя, что насильственные действия Ельцина открыто осудили и Конституционный суд (за что строптивым судьям тут же отключили телефоны),[57] и совещание субъектов Федерации[58] (которое Ельцин еще недавно противопоставлял парламенту), а Всесибирское совещание региональных Советов пригрозило экономическими санкциями, если не будет снята блокада "Белого дома", — президентская команда решила упредить их возможное противодействие, прибегнув к последнему средству: спровоцировала сторонников парламента на сопротивление, чтобы оправдать вооруженную расправу с ним.

Провокация была столь очевидна, что частично отразилась и в проельцинской печати ("Московские новости", "Русская мысль"), и даже в американском радио «Свобода», откуда и приведем несколько фактов (позже эти «издержки» прямого эфира были замолчаны).

Первым шагом эскалации было резкое ужесточение блокады "Белого дома". Оно вызвало демонстрации, с которыми ОМОН расправлялся столь жестоко, что даже корреспонденты «Свободы» были поражены: "Я старый неформал, но подобного зверства не припомню", — сказал А. Головин (репортаж Д. Волчека по PC, 30.9.93). Били стариков, женщин, случайных прохожих, ломая кости, выбивая зубы, что вызвало еще большее возмущение; демонстранты (в их числе, по сообщению PC, были кандидаты и доктора наук) начали сооружать баррикады на Смоленской площади. ОМОН не мешал.

В эти дни Руцкому и Хасбулатову являются гонцы якобы от "верных вооруженных частей", стоящих под Москвой и ждущих приказов парламента.

Частично это, возможно, были провокаторы, однако имелись и военные части, действительно готовые защитить парламент — см. дополнения в конце статьи. [Прим. 1998 г.]

Одновременно власти посоветовали активисту «Демроссии» Л. Пономареву не устраивать в воскресенье 3 октября митинг в поддержку президентского указа, чтобы не мешать уже предполагавшемуся вводу войск в Москву (PC, 5.10.93).

Вот еще несколько фактов. 1 октября из штаба Ельцина в Верховный Совет просочился проект введения чрезвычайного положения в октябре "с пропусками для последующего обоснования и указания дат"; в тексте заранее утверждалось, что "переговорный процесс блокирован безответственными действиями Хасбулатова и Руцкого" — хотя переговоры в Свято-Даниловом монастыре в этот день только начались (Руцкой А. Указ. соч., с. 290). 1 октября со стороны Ельцина было объявлено, что депутаты-перебежчики будут приниматься и получать свои льготы только до 4 октября; в "Записках президента" он сам пишет, что решили после этой даты "рассматривать более жесткие варианты" (с. 375). Министр печати Полторанин, член ельцинского штаба, 1 октября разослал главным редакторам СМИ записку, что надо "с пониманием отнестись к тем мерам, которые предпримет Президент 4 октября" (записка была показана А. Невзоровым по телевидению; см.: Иванов И. Указ. соч., с. 161). Замглавврача Института им. Склифосовского сказал в телепередаче за два дня до расстрела, что получено указание подготовить 300 коек для раненых (Грешневиков А. Указ. соч., с. 208). Офицер ВДВ сообщил, что в их частях 1 октября была получена информация о возможной перестрелке 3 октября и последующем штурме Дома Советов ("АиФ", 1993, с. 44). [Прим. 1998 г. ]

3 октября, с началом на Октябрьской площади большой демонстрации сторонников "Белого дома", снимаются две из трех линий его оцепления; ОМОН "аккуратненько уезжает" (выражение PC), зачем-то оставив щиты и даже машины с ключами зажигания. Как сообщил в тот день омоновец прямо в микрофон PC, на пути следования демонстрантов от Октябрьской площади к парламенту отрядам милиции был отдан приказ уже не бить людей, а "просто стоять". В результате чего безоружные толпы сравнительно легко прорвались к Белому дому и устроили митинг. Собралось около 100.000 человек, толпа продолжала расти.

На Октябрьской площади собралось около 300.000 демонстрантов, которых ОМОН заблокировал с трех сторон и начал подталкивать в сторону Крымского моста. Приведем записи переговоров по радио офицеров ОМОНа и внутренних войск:

- "Начинать отход. Быстрее. Технику на Садовое и к Тверской, там ждут. — Понял, вывод обеспечиваем. Прикрытие имеется. (…) — Голова колонны уже на Калининском. — Три-один. Они к вам, влево по Калининскому пошли. — Я так и знал, что они сюда и пойдут. — Пока стоять в стороне. (…) — Демонстранты, которые не прошли к Белому дому, частично рассеяны. — А основная масса прошла? — Да, да…. (Руцкой А. Указ. соч., с. 294). [Прим. 1998 г. ]

И тут по ним были сделаны неожиданные выстрелы со стороны мэрии (показания всех свидетелей однозначны) — что сыграло роль спускового крючка. Часть защитников "Белого дома" бросилась захватывать мэрию, кто-то в толпе начал кричать: "В Останкино! клич подхватили Анпилов, Макашов, Руцкой, туда демонстранты и поехали на брошенных омоновских машинах — требовать передачи в эфир видеокассеты с парламентским заявлением. (Заметим, что постоянной ложью о происходящем телевидение тоже спровоцировало такое требование.)

В 15 час. 45 мин. выстрелами из мэрии и гостиницы «Мир» (там, напротив Дома Советов, находился оперативный штаб МВД и внутренних войск) было убито 7 демонстрантов и 63 ранено. В ответ защитники Дома Советов захватили эти здания — без жертв, находившиеся там военнослужащие сдались, но имелись раненые с обеих сторон. Штаб МВД оказался к этому времени уже эвакуирован. На вопрос, кто стрелял в демонстрантов, задержанные сотрудники МВД сообщили: "Это из спецподразделения и еще какие-то люди в гражданском. Первыми из здания ушли через выход на переулок гражданские. Винтовки у них были в чехлах, отход их прикрывало спецподразделение, затем и они ушли, оставив нас" (Руцкой А. Указ. соч., с. 303). В 16.00, через четверть часа после выстрелов из мэрии по демонстрантам, Ельцин ввел в Москве "чрезвычайное положение", дав право своим военнослужащим применять оружие против сторонников парламента.

И. Иванов в своей книге (с. 215–232) считает, что в план ельцинской команды сначала не входило сдавать мэрию, для оправдания штурма Дома Советов было бы достаточно лишь попытки ее захвата, — но, видимо, не ожидали такого количества и напора демонстрантов и того, что на сторону парламента из мэрии перейдет около 350 военнослужащих, не пожелавших участвовать в этом первом расстреле.

Приведем дальнейшую запись радиоперехвата разговоров ОМОНа и внутренних войск:

- "Мэрия захвачена, сведений о происходящем нет, отходим к центру. Дайте команду по точке сбора… — Примешь гостей через два часа с полным набором гостинцев. Расставь своих людей по схеме два… — Понял, приступаю к подготовке выдвижения к объекту. У меня все готово для работы по высшему классу с этими сволочами… — Ускорить переброску частей к Останкино. Оказать помощь группе в здании ТВ… Применение оружия санкционируется по всем лицам у здания… — Бить их, сук, беспощадно…. (Руцкой А. Указ. соч., с. 309).

Ненависть военнослужащих к демонстрантам объяснялась гибелью к тому времени нескольких омоновцев и солдат внутренних войск, о чем постоянно напоминалось по радиосвязи. Кто их убил и с какой целью, — покажем в послесловии к данной статье. Демонстранты же вели себя организованно, вступали в стычки только с ОМОНом, но не громили по пути коммерческих ларьков, частных машин и т. п. [Прим. 1998 г.]

Грузовики беспрепятственно прибыли к телецентру, где их уже ждал спецназ дивизии им. Дзержинского. Некоторое время «штурм» Останкино выражался в словесных требованиях и угрозах Макашова. Затем демонстранты стали высаживать дверь грузовиком, пока из телецентра не выстрелили в одного из немногих ополченцев, имевших оружие, — на что раненый ответил из своего гранатомета (сообщение в прямом эфире PC).