Тайна России - Назаров Михаил Викторович - Страница 175

— "Основной причиной, заставившей Временное правительство перевести царскую семью… в Тобольск, явилось опасение о возможной несанкционированной расправе населения с царской семьей".

— "Ни в одном примере "ритуальных убийств", приведенных В.И. Далем, нет таких действий убийц, как стрельба из пистолетов, убийство штыком армейской винтовки, попытка скрыть трупы в глубокой шахте, попытка уничтожить трупы взрывом гранат, сожжение трупов, использование серной кислоты, наконец, сокрытие трупов на малой глубине под проезжей частью дороги".

— "Участие еврея Юровского Я.М. во всех этих действиях было вынужденным".

— "Наличие на стене надписи на немецком языке… не дает оснований для утверждения о ритуальном характере", ибо "не имеется данных об участии Гейне в каких-либо иудейских религиозных течениях…; "Энель не смог доказать того, что «каббалистические» знаки являются надписью, а, например, не "пробой пера"… и того, что данные знаки ранее использовались при исполнении определенных религиозных ритуалов".

— "С точки зрения закона обсуждение вопроса о "ритуальных убийствах" некорректно, поскольку существующее законодательство не знает такого понятия".

Если все это сравнить с нашими аргументами и вопросами, которые Соловьев проигнорировал и после слушаний в Госдуме, то такой уровень аргументации свидетельствует о пропагандно-апологетическом, а не о следственном характере данного заключения.

К вопросу о ритуальном убийстве примыкает и тайна царских голов. Соловьев решает ее так: поскольку на екатеринбургских останках "никаких следов, свидетельствующих об отсечении голов нет", значит головы не отсекались (поставить логичный вопрос: а может быть, следов нет, потому что останки не те? — следователю в голову не приходит).

Все противоречащие этому сведения (из более чем десяти разных источников — см., например, статью с. Фомина в сборнике "Тайны Коптяковской дороги", М. 1998) комиссия просто отказалась принять во внимание как «слухи», которые "популяризировались различными нечистоплотными людьми", несмотря на то, что у большевиков известны случаи отсечения голов у жертв как форма отчетности. Сам участник цареубийства П.3. Ермаков в 1952 г. утверждал, что три тела — Императора, Царевича и одной из Царевен — были лично им сожжены, а головы отделены и забраны П.Л. Войковым ("Комсомольская правда", 25.11.1997). Известно, что после убийства Голощекин увез в Москву три ящика. В 1920-е годы не раз утверждалось, что заспиртованную голову Императора видели в Кремле; она упомянута и в кремлевской описи предметов, о чем промелькнуло сообщение № 21 (62) в агентстве "Аргументы и факты — Новости" от 27.01.96 и тут же загадочно утерялось. (Приведший это сообщение Л.Е. Болотин полагает, что утечка информации произошла от тогдашнего начальника президентской службы безопасности А.В. Коржакова, ведшего "свою игру", — см. "Православие или смерть! 1998, с. 8.).

На "екатеринбургских останках" нет и многих других следов, например, от удара саблей на черепе Императора и даже следов огня и разрубов на костях. Тогда непонятны такие находки Соколова в 1918 г., как вытопленные сальные массы, смешанные с землей, отрезанный палец, обожженные кости со следами порубки вместе с порубленными и обожженными драгоценностями (они были зашиты в одежду), нательными образками и другими вещами Царской семьи, а также вместе с выплавленным свинцом из пуль — все это было найдено белым следователем Соколовым у шахты и в ней самой (а не у данного "екатеринбургского захоронения" в Поросенковом логу, где, согласно "Записке Юровского", только и решили перед захоронением сжечь два тела).

Правительственная комиссия не смогла объяснить эти и другие противоречия между своими выводами, основанными на "Записке Юровского", и выводом Соколова, подтвержденным и другими участниками цареубийства (Родзинский, Ермаков) о том, что тело Императора было уничтожено. Согласно Ермакову, было сожжено три тела (это только лично им, поскольку сожжением занимались и другие во "вторую смену"), согласно чекисту Родзинскому — четыре-пять-шесть, а согласно "Записке Юровского" — только два и в другом месте…

К тому же "Записка Юровского" противоречит доказанному хронометражу событий, что показал с. А. Беляев в материале для слушаний в Госдуме: "Юровский не мог быть участником и очевидцем" происходившего днем 17 июля у шахты, ибо был в городе; а утром 19 июля невозможно было за час-полтора сжечь два трупа к тому же в 200 метрах прямой видимости от железнодорожного переезда, где находилось много посторонних людей. «Записка» противоречит и здравому смыслу: например, в ней утверждается, что уже у шахты Юровский приказал все тела сжечь и "команда приступила к сжиганию", но тут же без объяснений сказано, что "трупы опустили в шахту" и забросали гранатами. Для чего это было нужно и зачем «заваливать» шахту, если она "заранее была предназначена стать лишь временным местом их погребения", по сути на несколько часов (таково было пояснение Юровского в 1934 г.), и зачем вообще понадобилось это странное "временное захоронение", из которого вскоре красноармейцы с трудом извлекали тела?..

Похоже, все эти утверждения в «Записке» понадобились для одной цели, выраженной в самом ее тексте: "этим комендант объясняет нахождение на этом месте белыми… оторванного пальца и т. п. То есть «Записка» составлена после появившихся за границей публикаций о цареубийстве, видимо, чтобы дать иное объяснение найденным у шахты следам уничтожения тел: мол, в течение двух дней тела лежали в шахте, доставались оттуда, долго перевозились, а не сжигались…

На основании всего этого оппоненты правительственной комиссии (Ю.А. Буранов и др. в сборнике: "Правда о екатеринбургской трагедии". М. 1998) утверждают, что "Записка Юровского" составлялась, чтобы смягчить суть злодеяния и выдать ложную версию, поэтому она и написана почерком историка М.Н. Покровского. Именно его рукою сделана и важнейшая приписка с точным указанием координат "екатеринбургского захоронения" — при множестве прочих фактических неточностей (указано неверное число убитых, неверная фамилия повара и др.). Даже если верить официальным утверждениям, что «Записка» была составлена в разных вариантах в 1920–1922 гг., то ведь именно тогда большевики начали переговоры с западными странами об установлении торговых отношений, ради этого объявили НЭП и постарались затушевать многие свои преступления. Это вполне понятно для преступников, на показаниях которых поэтому не должно основываться следствие, — в данном же случае только преступникам комиссия и предложила верить.

Комиссия не расследовала и историю данного екатеринбургского захоронения. По убеждению Ермакова, оно не могло существовать в 1918 г., а было сделано Юровским лишь в 1919 г. после отхода белых, о чем свидетельствуют и разные мостики из шпал на фотографиях этого места. Почему-то органы интересовались им и в 1946 г., когда там велись раскопки и опрашивались уцелевшие участники цареубийства; екатеринбургская газета "Новая хроника" (3.11.95) сообщила, что в местном архиве КГБ хранится документация по этому делу, которую, однако, отказываются предоставить исследователям.

В любом случае органы всегда хорошо знали эту "царскую могилу" и не делали из нее особого секрета: она упоминается даже Маяковским в одном из стихотворений; известна фотография 13 человек на месте захоронения в июле-августе 1919 г. Так что его «законспирированное» обнаружение в 1978–1979 гг. А.Н. Авдониным и Г.Т. Рябовым (действовавшим, по его словам, с "помощью самого Щелокова", министра МВД) трудно считать открытием. Бросается в глаза, что это произошло почти одновременно с разрушением дома Ипатьева в 1977 г. Тогда в эмиграции уже началась подготовка к прославлению Царской семьи, ширилось и ее почитание в России, что и побудило Политбюро ЦК КПСС принять контрмеры в Свердловске (где первым секретарем обкома был Ельцин). Трудно предположить, что в тоталитарном СССР после "помощи Щелокова" вскрытие захоронения в 1979 г. «первооткрывателями» произошло без ведома органов.