Илиада. Одиссея - Гомер - Страница 85

С шумом он пал, – и печаль поразила данаев, узревших

600 Сильного мужа паденье; пергамлян же радость объяла;

Падшего тело они оступили толпой; но данаи

Доблести не забывали, вперед на врагов устремлялись.

Тут Мерион поразил Лаогона, доспешного мужа,

Сына Онетора, мужа, который жрецом в Илионе

605 Зевса Идейского был и как бог почитался народом:

Свергнул его, поразивши под челюсть и ухо; мгновенно

Кости оставила жизнь, и ужасная тьма окружила.

Сильный Эней на убийцу послал медножальную пику,

Чая уметить его, над щитом выступавшего круглым;

610 Тот, издалека увидев, от меди убийственной спасся,

Быстро вперед наклонясь; за хребтом длиннотенная пика

В твердую землю вонзилась и верхним концом трепетала

Долго, пока не смирилася ярость стремительной меди.

Так Анхизидова медноогромная пика, сотрясшись,

615 В землю вошла, излетев бесполезно из длани могучей.

Гордый Эней, негодуя душою, вскричал к Мериону:

"Скоро б тебя, Мерион, несмотря, что плясатель ты быстрый,139

Скоро б мой дрот укротил совершенно, когда б я уметил!"

Быстро ему возразил Мерион, знаменитый копейщик:

620 "Трудно тебе, Анхиаид, и отлично могучему в битвах,

Дух укротить воевателя каждого, кто бы ни вышел

Силу измерить с тобою; и ты, как и прочие, смертен.

Если б и я угодил тебя в грудь изощренною медью,

Скоро б и ты, несмотря что могуч и на руки надежен,

625 Славу мне даровал, а властителю Тартара140 душу!"

Так говорил; но его порицал Менетид благородный:

"Что, Мерион, воинственный муж, расточаешь ты речи?

Верь, от речей оскорбительных гордые воины Трои

Тела не бросят, покуда кого-либо прах не покроет.

630 Руки решат кровавые битвы, а речи советы.

Ныне ахеянам должно не речи плодить, а сражаться!"

Рек – и вперед полетел; и за ним Мерион копьеборец.

Словно толпа древосеков секирами стук подымает

В горных лесах, на пространство далекое он раздается, –

635 Стук между воинств такой по земле раздавался пространной

Меди гремучей и кож неразрывных щитов волокожных,

Часто разимых мечами и копьями яростных воев.

Тут ни усерднейший друг – Сарпедона, подобного богу,

Боле не мог бы узнать: и стрелами, и кровью, и прахом

640 Весь от главы и до ног совершенно был он заметан.

Битва при нем беспрестанно кипела. Подобно как мухи,

Роем под кровлей жужжа, вкруг подойников полных толпятся

Вешней порой, как млеко изобильно струится в сосуды, –

Так ратоборцы вкруг тела толпилися. Зевс громодержец

645 С поля пылающей битвы очей не сводил светозарных;

Он непрестанно взирал на мужей, и в душе промыслитель

Много о смерти Патрокловой мыслил, волнуясь сомненьем:

Или уже и его в настоящем убийственном споре,

Тут, на костях Сарпедона великого, Гектор могучий

650 Медью смирит и оружия славные с персей похитит?

Или еще да продлит он подвиг, погибельный многим?

В сих волновавшемусь мыслях, угоднее Зевсу явилась

Дума, да храбрый служитель Пелеева славного сына

Воинство Трои и меднодоспешного их воеводу,

655 Гектора, к граду погонит и души у многих исторгнет.

Гектору первому Зевс послал малодушие в перси;

Он, в колесницу вскочив, побежал, повелев и троянам

К граду бежать: уступил он священным весам Олимпийца.

Тут ни ликийцы в бою не осталися храбрые: в бегство

660 Все обратились, увидев царя их, пронзенного в сердце,

Грудою тел окруженного: много их вкруг Сарпедона

Пало с тех пор, как бой сей ужасный воздвиг Олимпиец.

Быстро с рамен Сарпедона данаи сорвали доспехи

Медные, пышноблестящие, кои к судам мирмидонским

665 Другам нести повелел Патрокл, конеборец могучий.

В оное время воззвал к Аполлону Кронид тучеводец:

"Ныне гряди, Аполлон, и, восхитив от стрел Сарпедона,

Тело от черной крови, от бранного праха очисти;

Вдаль перенесши к потоку, водою омой светлоструйной,

670 Миром его умасти и одень одеждой бессмертной.

Так совершив, повели ты послам и безмолвным и быстрым,

Смерти и Сну близнецам, да поспешно они Сарпедона

В край отнесут плодоносный, в пространное Ликии царство.

Тамо братия, други его погребут и воздвигнут

675 В память могилу и столп, с подобающей честью усопшим".

Рек громовержец, – и не был отцу Аполлон непокорен:

Быстро с Идейских вершин низлетел на ратное поле.

Там из-под стрел Сарпедона, подобного богу, похитил;

Вдаль перенесши к потоку, водою омыл светлоструйной,

680 Миром его умастил, одеял одеждой бессмертной,

И нести повелел он послам и безмолвным и быстрым,

Смерти и Сну близнецам, и они Сарпедона мгновенно

В край пренесли плодоносный, в пространное Ликии царство.

Тою порою Патрокл, возбуждая возницу и коней,

685 Гнал и троян и ликиян, и к собственной гибели мчался,

Муж неразумный! Когда б соблюдал Ахиллесово слово,

То избежал бы от участи горестной черныя смерти.

Но Кронида совет человеческих крепче советов:

Он устрашает и храброго, он и победу от мужа

690 Вспять похищает, которого сам же подвигнет ко брани;

Он и Патрокловы перси неистовым духом наполнил.

Кто же был первый и кто был последний, которых сразил ты,

Храбрый Патрокл, как тебя уже боги на смерть призывали?

Первого свергнул Адраста, за ним Автоноя, Эхекла,

695 Вслед Меланиппа, Эпистора, Мегаса отрасль, Перима,

Элаза, Мулия, врукопашь всех, и героя Пиларта.

Сих он сразил, а другие спасения в бегстве искали.

Взяли б в сей день аргивяне высокую башнями Трою

С сыном Менетия, – так впереди он свирепствовал пикой, –

700 Если бы Феб Аполлон не стоял на возвышенной башне,

Гибель ему замышляя и Трои сынам поборая.

Трижды Менетиев сын взбегал на высокую стену,

Дерзко-отважный, и трижды его отражал стреловержец,

Дланью своею бессмертной в блистательный щит ударяя;

705 Но когда он, как демон, в четвертый раз устремился, –

Голосом грознопретительным Феб стреловержец воскликнул:

"Храбрый Патрокл, отступи! Не тебе предназначено свыше

Град крепкодушных троян копием разорить; ни Пелиду,

Сыну богини, который тебя несравненно сильнейший!"

710 Рек, – и далеко назад Менетид отступил, избегая

Гнева могущего бога, стрелами разящего Феба.

Гектор же в Скейских воротах удерживал пышущих коней:

Думал, сражаться ль ему, устремившися к воинствам снова,

Или своим ратоборцам в стенах повелеть собираться?

715 В сих колебавшемусь думах предстал Аполлон Приамиду,

Образ цветущий приявши младого, могучего мужа,

Храброго Азия, Гектора, коней смирителя, дяди,

Брата родного Гекубы, отважного сына Димаса,

Жившего в тучной фригийской земле, при водах Сангария;

720 Образ приявши его, провещал Аполлон дальновержец:

"Битву оставил ты, Гектор? Поступок тебя не достоин!

Если б, сколь слаб пред тобою, столько могуществен был я,

Скоро б раскаялся ты, что кровавую битву оставил!

Вспять обратись, напусти на Патрокла коней быстролетных;

725 Может быть, славу победы тебе Аполлон уготовал!"