Илиада. Одиссея - Гомер - Страница 213

Демон враждебный Елену вовлек в непристойный поступок;

Собственным сердцем она не замыслила б гнусного дела,

Страшного, всех нас в великое бедствие ввергшего дела.

225 Ты мне подробно теперь, Одиссей, описал все приметы

Нашей кровати – о ней же никто из живущих не знает,

Кроме тебя, и меня, и рабыни одной приближенной,

Дочери Актора, данной родителем мне при замужстве;

Дверь заповеданной спальни она стерегла неусыпно.

230 Ты же мою, Одиссей, убедил непреклонную душу».

Кончила. Скорбью великой наполнилась грудь Одиссея.

Плача, приникнул он к сердцу испытанной, верной супруги.

В радость, увидевши берег, приходят пловцы, на обломке

Судна, разбитого в море грозой Посейдона, носяся

235 В шуме бунтующих волн, воздымаемых силою бури;

Мало из мутносоленой пучины на твердую землю

Их, утомленных, изъеденных острою влагой, выходит;

Радостно землю объемлют они, избежав потопленья.

Так веселилась она, возвращенным любуясь супругом,

240 Рук белонежных от шеи его оторвать не имея

Силы. В слезах бы могла их застать златотронная Эос,

Если б о том не подумала дочь светлоокая Зевса:

Ночь на пределах небес удержала Афина; Деннице ж

Златопрестольной из вод океана коней легконогих,

245 С нею летающих, Лампа и брата его Фаэтона317

(Их в колесницу свою заложив), выводить запретила.

Так благонравной супруге сказал Одиссей хитроумный:

«О Пенелопа, еще не конец испытаниям нашим;318

Много еще впереди предлежит мне трудов несказанных,

250 Много я подвигов тяжких еще совершить предназначен.

Так мне пророка Тиресия тенью предсказано было

Некогда в области темной Аида, куда нисходил я

Сведать, настанет ли мне и сопутникам день возвращенья.

Время, однако, идти, Пенелопа, на ложе, чтоб, в сладкий

255 Сон погрузившись, свои успокоить усталые члены».

Умная так отвечала на то Одиссею царица:

«Ложе, возлюбленный, будет готово, когда пожелает

Сердце твое: ты по воле богов благодетельных снова

В светлом жилище своем и в возлюбленном крае отчизны;

260 Если же всё наконец по желанью исполнили боги,

Друг, расскажи мне о новых тебе предстоящих напастях;

Слышать и после могла б я о них; но мне лучше немедля

Сведать о том, что грозит впереди». Одиссей отвечал ей:

«Ты, неотступная! Странно твое для меня нетерпенье.

265 Если, однако, желаешь, я все расскажу; но не будет

Радостно то, что услышишь; и мне самому не на радость

Было оно. Прорицатель Тиресий сказал мне: «Покинув

Царский свой дом и весло корабельное взявши, отправься

Странствовать снова и странствуй, покуда людей не увидишь,

270 Моря не знающих, пищи своей никогда не солящих,

Также не зревших еще на водах кораблей быстроходных,

Пурпурногрудых, ни весел, носящих, как мощные крылья,

Их по морям. От меня же узнай несомнительный признак;

Если дорогой ты путника встретишь и путник тот спросит:

275 «Что за лопату несешь на блестящем плече, иноземец?» —

В землю весло водрузи – ты окончил свое роковое,

Долгое странствие. Мощному там Посейдону принесши

В жертву барана, быка и свиней оплодителя вепря,

В дом возвратись и великую дома сверши гекатомбу

280 Зевсу и прочим богам, беспредельного неба владыкам,

Всем по порядку. И смерть не застигнет тебя на туманном

Море; спокойно и медленно к ней подходя, ты кончину

Встретишь, украшенный старостью светлой, своим и народным

Счастьем богатый». Вот то, что в Аиде сказал мне Тиресий».

285 Выслушав, умная так Пенелопа ему отвечала:

«Если достигнуть до старости нам дозволяют благие

Боги, то есть упованье, что наши беды прекратятся».

Так говорили о многом они, собеседуя сладко.

Тою порой Евринома с кормилицей, факелы взявши,

290 Ложе пошли приготовить из многих постилок; когда же

Было совсем приготовлено мягкоупругое ложе,

Лечь на постелю свою, утомяся, пошла Евриклея;

Факел пылающий в руки взяла Евринома и в спальню

Их повела, осторожно светя перед ними; с весельем

295 В спальню вступили они; Евринома ушла; а супруги

Старым обычаем вместе легли на покойное ложе.

Скоро потом Телемах, свинопас и Филойтий, окончить

Пляску велев, отослали служанок и сами по темным

Горницам, всех отпустив, разошлись, там легли и заснули.

300 Тою порою, утехой любви удовольствовав душу,

Нежно-веселый вели разговор Одиссей с Пенелопой.

Все рассказала она о жестоких, испытанных ею

Дома обидах: как грабили дом женихи беспощадно,

Сколько быков круторогих, и коз, и овец, и свиней там

305 Съедено ими, и сколько кувшинов вина дорогого

Выпито. Выслушав, все о себе в свой черед рассказал он:

Сколько напастей другим приключил и какие печали

Сам испытал. И внимала с весельем она, и до тех пор

Сон не сходил к ней на вежды, покуда не кончилась повесть.

310 Он рассказал: как вначале ограбил киконов; как прибыл

К людям, которые лотосом сладким себя насыщают;

Что потерпел от циклопа и как за товарищей, зверски

Сожранных им, отомстил и от гибели спасся плачевной;

Как посетил гостелюбца Эола, который радушно

315 Принял его, одарил и отправил домой; как в отчизну

Злая судьба возвратиться ему не дала; как обратно

В море его, вопиющего жалобно, буря умчала;

Как принесен был он к брегу лихих лестригонов: они же

Разом его корабли и сопутников меднообутых

320 Всех истребили; а он с остальным кораблем чернобоким

Спасся. Потом рассказал он о хитрых волшебствах Цирцеи;

Также о том, как в туманную область Аида, в котором

Душу Тиресия велено было спросить, быстроходным

Был приведен кораблем, там умерших товарищей тени

325 Встретил и матери милой отшедшую душу увидел;

Как он подслушал сирен сладострастно-убийственный голос;

Как меж плавучих утесов, Харибдой и Скиллой, которых

Смертный еще ни один не избегнул, прошел невредимо;

Как святотатно товарищи съели быков Гелиоса;

330 Как в наказанье за то был корабль их губительным громом

Зевса разрушен и всех злополучных сопутников бездна

Вдруг поглотила, а он, избежав истребительной Керы,

К брегу Огигии острова был принесен, где Калипсо

Нимфа его приняла и, желая, чтоб был ей супругом,

335 В гроте глубоком его угощала и даже хотела

Дать напоследок ему и бессмертье, и вечную младость,

Верного сердца, однако, его обольстить не успела;

Как принесен был он бурей на остров людей феакийских,

С честью великой его, как бессмертного бога, принявших;

340 Как, наконец, в корабле их он прибыл домой, получивши

Множество меди, и злата, и риз драгоценных в подарок.

Это последнее он рассказал уж в дремоте, и скоро

Сон прилетел, чарователь тревог, успокоитель сладкий.

Добрая мысль родилась тут в уме светлоокой Паллады:

345 В сердце своем убедившись, что сном безмятежным на ложе

Подле супруги довольно уже Одиссей насладился,

Выйти из вод Океана велела она златотронной

Эос, чтоб светом людей озарить; Одиссей пробудился.

С мягкого ложа поднявшись, сказал он разумной супруге:

350 «Много с тобой, Пенелопа, доныне мы бед претерпели

Оба: ты здесь обо мне, ожидаемом тщетно, крушилась;

Я осужден был Зевесом отцом и другими богами

Странствовать, надолго с милой отчизной моей разлученный.

Ныне опять мы на сладостном ложе покоимся вместе.