Илиада. Одиссея - Гомер - Страница 166

Так мы, печально беседуя, друг подле друга сидели,

Я, отгоняющий тени от крови мечом обнаженным,

Он, говорящий со мною, товарища прежнего призрак.

Вдруг подошло, я увидел, ко мне привиденье умершей

85 Матери милой моей Антиклеи, рожденной великим

Автоликоном, – ее меж живыми оставил я дома,

В Трою отплыв. Я заплакал, печаль мне проникнула душу;

Но и ее, сколь ни тяжко то было душе, не пустил я

К крови: мне не дал ответа еще прорицатель Тиресий.

90 Скоро предстал предо мной и Тиресия фивского образ;

Был он с жезлом золотым, и меня он узнал и сказал мне:

«Что, Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,

Что, злополучный, тебя побудило, покинув пределы

Светлого дня, подойти к безотрадной обители мертвых?

95 Но отслонися от ямы и к крови мечом не препятствуй

Мне подойти, чтоб, напившися, мог я по правде пророчить».

Так он сказал; отслоняся от ямы, я меч среброгвоздный

Вдвинул в ножны; а Тиресий, напившися черныя крови,

Слово ко мне обратил и сказал мне, по правде пророча:

100 «Царь Одиссей, возвращения сладкого в дом свой ты жаждешь.

Бог раздраженный его затруднит несказанно, понеже

Гонит тебя колебатель земли Посейдон; ты жестоко

Душу разгневал его ослеплением милого сына.

Но, и ему вопреки, и беды повстречав, ты достигнуть

105 Можешь отечества, если себя обуздаешь и буйных

Спутников; с ними ты к острову знойной Тринакрии, бездну

Темно-лазурного моря измерив, корабль приведешь свой;

Тучных быков и волнистых баранов пасет там издавна

Гелиос светлый, который все видит, все слышит, все знает.

110 Будешь в Итаке, хотя и великие бедствия встретишь,

Если воздержишься руку поднять на стада Гелиоса;

Если же руку подымешь на них, то пророчу погибель

Всем вам: тебе, кораблю и сопутникам;261 сам ты избегнешь

Смерти, но бедственно в дом возвратишься, товарищей в море

115 Всех потеряв, на чужом корабле, и не радость там встретишь:

Буйных людей там найдешь ты, твое достоянье губящих,

Мучащих дерзким своим сватовством Пенелопу, дарами

Брачными ей докучая; ты им отомстишь. Но когда ты,

Праведно мстя, женихов, захвативших насильственно дом твой,

120 В нем умертвишь иль обманом, иль явною силой – покинув

Царский свой дом и весло корабельное взявши, отправься

Странствовать снова и странствуй, покуда людей не увидишь,

Моря не знающих, пищи своей никогда не солящих,

Также не зревших еще ни в волнах кораблей быстроходных,

125 Пурпурногрудых, ни весел, носящих, как мощные крылья,

Их по морям, – от меня же узнай несомнительный признак:

Если дорогой ты путника встретишь и путник тот спросит:

«Что за лопату несешь на блестящем плече, иноземец?» —

В землю весло водрузи – ты окончил свое роковое,

130 Долгое странствие. Мощному там Посейдону принесши

В жертву барана, быка и свиней оплодителя вепря,

В дом возвратись и великую дома сверши гекатомбу

Зевсу и прочим богам, беспредельного неба владыкам,

Всем по порядку. И смерть не застигнет тебя на туманном

135 Море; спокойно и медленно к ней подходя, ты кончину

Встретишь, украшенный старостью светлой, своим и народным

Счастьем богатый. И сбудется все, предреченное мною».

Так говорил мне Тиресий; ему отвечая, сказал я:

«Старец, пускай совершится, что мне предназначили боги.

140 Ты же теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая:

Матери милой я вижу отшедшую душу; близ крови

Тихо сидит неподвижная тень и как будто не смеет

Сыну в лицо поглядеть и завесть разговор с ним. Скажи мне,

Старец, как сделать, чтоб мертвая сына живого узнала?»

145 Так я его вопросил, и, ответствуя, так мне сказал он:

«Легкое средство на это в немногих словах я открою:

Та из безжизненных теней, которой приблизиться к крови

Дашь ты, разумно с тобою начнет говорить; но безмолвно

Та от тебя удалится, которой ты к крови не пустишь»,

150 С сими словами обратно отшедши в обитель Аида,

Скрылась душа прорицателя, мне мой сказавшая жребий.

Я ж неподвижно остался на месте; но ждал я недолго;

К крови приблизилась мать, напилася и сына узнала.

С тяжким вздохом она мне крылатое бросила слово:

155 «Как же, мой сын, ты живой мог проникнуть в туманную область

Аида? Здесь все ужасает живущего; шумно бегут здесь

Страшные реки, потоки великие; здесь Океана

Воды глубокие льются; никто переплыть их не может

Сам; то одним кораблям крепкозданным возможно. Скажи же,

160 Прямо ль от Трои с своим кораблем и с своими людьми ты,

По морю долго скитавшися, прибыл сюда? Неужели

Все не видал ни Итаки, ни дома отцов, ни супруги?»

Так говорила она, и, ответствуя, так ей сказал я:

«Милая мать, приведен я к Аиду нуждой всемогущей;

165 Душу Тиресия фивского мне вопросить надлежало.

В землю ахеян еще я не мог возвратиться; отчизны

Нашей еще не видал, бесприютно скитаюсь повсюду

С самых тех пор, как с великим царем Агамемноном поплыл

В град Илион, изобильный конями, на гибель троянам.

170 Ты ж мне скажи откровенно, какою из Парк непреклонных

В руки навек усыпляющей смерти была предана ты?

Медленно ль тяжким недугом? Иль вдруг Артемида богиня

Тихой стрелою своею тебя без болезни убила?

Также скажи об отце и о сыне, покинутых мною:

175 Царский мой сан сохранился ли им? Иль другой уж на место

Избран мое и меня уж в народе считают погибшим?

Также скажи мне, что делает дома жена Пенелопа?

С сыном ли вместе живет, неизменная в верности мужу?

Иль уж с каким из ахейских владык сочеталася браком?»

180 Так я ее вопросил; Антиклея мне так отвечала:

«Верность тебе сохраняя, в жилище твоем Пенелопа

Ждет твоего возвращенья с тоскою великой и тратит

Долгие дни и бессонные ночи в слезах и печали;

Царский твой сан никому от народа не отдан; бесспорно,

185 Дома своим Телемах достояньем владеет, пирами

Всех угощает, как то облеченному саном высоким

Следует; все и его угощают. Лаэрт же не ходит

Более в город; он в поле далеко живет, не имея

Там ни одра, ни богатых покровов, ни мягких подушек;

190 Дома в дождливое зимнее время он вместе с рабами

Спит на полу у огня, покровенный одеждой убогой;

В летнюю ж знойную пору иль поздней порою осенней

Всюду находит себе на земле он в саду виноградном

Ложе из листьев опалых, насыпанных мягкою грудой.

195 Там он лежит, и вздыхает, и сердцем крушится, и плачет,

Все о тебе помышляя; и старость его безотрадна.

Кончилось так и со мной; и моя совершилась судьбина.

Но не сестра Аполлонова с луком тугим Артемида

Тихой стрелою своею меня без болезни убила,

200 Также не медленный, мной овладевший недуг, растерзавши

Тело мое, из него изнуренную душу исторгнул:

Нет; но тоска о тебе, Одиссей, о твоем миролюбном

Нраве и разуме светлом до срока мою погубила

Сладостно-милую жизнь». И умолкла она. Увлеченный

205 Сердцем, обнять захотел я отшедшую матери душу;

Три раза руки свои к ней, любовью стремимый, простер я,

Три раза между руками моими она проскользнула

Тенью иль сонной мечтой, из меня вырывая стенанье.

Ей наконец, сокрушенный, я бросил крылатое слово:

210 «Милая мать, для чего, из объятий моих убегая,

Мне запрещаешь в жилище Аида прижаться к родному

Сердцу и скорбною сладостью плача с тобой поделиться?

Иль Персефона могучая вместо тебя мне прислала