Илиада. Одиссея - Гомер - Страница 109

Страшным пылало свирепством, неистово славы алкал он.

Взяли б в сей день аргивяне высоковоротную Трою,

545 Если бы Феб Аполлон не воздвигнул Агенора мужа,

Ветвь Антенора сановника, славного, сильного в битвах.

Феб ему сердце наполнил отвагой и сам недалеко

Стал, чтоб над мужем удерживать руки тяжелые Смерти,

К дереву буку склонясь и покрывшися облаком темным.

550 Тот же, как скоро увидел рушителя стен Ахиллеса,

Стал; но не раз у него колебалось тревожное сердце.

Тяжко вздохнув, говорил он с своей благородной душою:

"Горе мне! ежели я, оробев, пред ужасным Пелидом

В бег обращусь, как бегут и другие, смятенные страхом, –

555 Быстрый догонит меня и главу, как у робкого, снимет!

Если же сих, по долине бегущих, преследовать дам я

Сыну Пелея, а сам одинокий в сторону града

Брошусь бежать по Илийскому полю, пока не достигну

Иды лесистых вершин и в кустарнике частом не скроюсь?

560 Там я, как вечер наступит, в потоке омоюсь от пота

И, освежася, под сумраком вновь в Илион возвращуся.

Но не напрасно ль ты, сердце, в подобных волнуешься думах?

Если меня вдалеке он от города, в поле увидит?

Если, ударясь в погоню, меня быстроногий нагонит?

565 О! не избыть мне тогда от сурового рока и смерти!

Сей человек несравненно могучее всех человеков!

Если ж ему самому перед градом я противостану?..

Тело его, как и всех, проницаемо острою медью;

Та ж и одна в нем душа, и от смертных зовется он смертным;

570 Но Кронид лишь ему и победу и славу дарует!"

Так произнес – и, уставясь на бой, нажидал Ахиллеса:

Храброе сердце стремило его воевать и сражаться.

Словно как смелый барс из опушки глубокого леса

Прямо выходит на мужа ловца, и, не ведущий страха,

575 Он не смущается, он не бежит при раздавшемся лае;

Даже когда и стрелой иль копьем его ловчий уметит,

Он, невзирая, что сам копьем прободен, не бросает

Пламенной битвы, пока не сразит или сам не прострется, –

Так Антеноров сын, воеватель бесстрашный Агенор,

580 С поля сойти не решался, пока не изведал Пелида.

Он, перед грудью уставивши выпуклый щит круговидный,

Метил копьем на него и грозился, крича громозвучно:

"Верно, надежду ты в сердце питал, Ахиллес знаменитый,

Нынешний день разорить обитель троян благородных?

585 Нет, безрассудный, бедам еще многим свершиться за Трою!

Много еще нас во граде мужей и бесстрашных и сильных,

Кои готовы для наших отцов, для супруг и младенцев

Град Илион защищать, пред которым найдешь ты погибель, –

Ты, и страшнейший в мужах, и душою отважнейший воин!"

590 Рек – и сияющий дрот он рукою могучею ринул,

И не прокинул: уметил его в подколенное берцо;

Окрест ноги оловянная, новая ковань, поножа

Страшный звон издала; но суровая медь отскочила

Вспять от ноги; не прошла, отраженная божеским даром.

595 Тут Ахиллес на подобного богу Агенора прянул,

Пламенный; но Аполлон ему славой украситься не дал:

Быстро похитил троянца и, мраком покрывши глубоким,

Мирно ему от боя опасного дал удалиться;

Сам же Пелеева сына коварством отвлек от народа:

600 Образ принявши Агенора, бог Аполлон сребролукий

Стал пред очами его, и за ним он ударился гнаться. –

Тою порой, как Пелид по равнине, покрытой пшеницей,

Феба преследовал, вспять близ глубокопучинного Ксанфа

Чуть уходящего, – хитростью бог обольщал человека,

605 Льстя беспрестанной надеждой, что он, быстроногий, нагонит, –

Тою порою трояне, бегущие с поля, толпами

Радостно к граду примчались; бегущими град наполнялся.

Все укрывались, никто не дерзал за стеною, вне града,

Ждать остальных и разведывать, кто из товарищей спасся,

610 Кто на сраженье погиб; но в радости сердца, как волны,

Хлынули в город, которых спасли только быстрые ноги.

ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ.

УМЕРЩВЛЕНИЕ ГЕКТОРА

С ужасом в город вбежав, как олени младые, трояне

Пот прохлаждали, пили и жажду свою утоляли,

Вдоль по стене на забрала склоняяся; но аргивяне

Под стену прямо неслися, щиты к раменам преклонивши.

5 Гектор же в оное время, как скованный гибельным роком,

В поле остался один перед Троей и башнею Скейской.

Бог Аполлон между тем провещал к Пелейону герою:

"Что ты меня, о Пелид, уповая на быстрые ноги,

Смертный, преследуешь бога бессмертного? Или доселе

10 Бога во мне не узнал, что без отдыха пышешь свирепством?

Ты пренебрег и опасность троян, пораженных тобою:

Скрылись они уже в стены; а ты здесь по полю рыщешь.

Но отступи; не убьешь ты меня, не причастен я смерти".

Вспыхнувши гневом, ему отвечал Ахиллес быстроногий:

15 "Так, обманул ты меня, о зловреднейший между богами!

В поле отвлек от стены! Без сомнения, многим еще бы

Землю зубами глодать до того, как сокрылися в Трою!

Славы прекрасной меня ты лишил; а сынов Илиона

Спас без труда, ничьего не страшася отмщения после…

20 Я отомстил бы тебе, когда б то возможно мне было!"

Так произнес он – и к граду с решимостью гордой понесся,

Бурный, как конь с колесницей, всегда победительный в беге,

Быстро несется к мете, расстилаясь по чистому полю, –

Так Ахиллес оборачивал быстро могучие ноги.

25 Первый старец Приам со стены Ахиллеса увидел,

Полем летящего, словно звезда, окруженного блеском;

Словно звезда, что под осень с лучами огнистыми всходит

И, между звезд неисчетных горящая в сумраках ночи

(Псом Ориона163 ее нарицают сыны человеков),

30 Всех светозарнее блещет, но знаменьем грозным бывает;

Злые она огневицы наносит смертным несчастным, –

Так у героя бегущего медь вкруг персей блистала.

Вскрикнул Приам; седую главу поражает руками,

К небу длани подъемлет и горестным голосом вопит,

35 Слезно молящий любезного сына; но тот пред вратами

Молча стоит, беспредельно пылая сразиться с Пелидом.

Жалобно старец к нему и слова простирает и руки:

"Гектор, возлюбленный сын мой! Не жди ты сего человека

В поле один, без друзей, да своей не найдешь ты кончины,

40 Сыном Пелея сраженный: тебя он могучее в битвах!

Лютый! когда бы он был и бессмертным столько ж любезен,

Сколько мне: о, давно б уже труп его псы растерзали!

Тяжкая горесть моя у меня отступила б от сердца!

Сколько сынов у меня он младых и могучих похитил,

45 Или убив, иль продав племенам островов отдаленных!

Вот и теперь, Ликаона нет, и нет Полидора;

Их обоих я не вижу в толпах, заключившихся в стены,

Юношей милых, рожденных царицею жен Лаофоей.

О! если живы они, но в плену, – из ахейского стана

50 Их мы искупим и медью и златом: обильно их дома;

Много сокровищ за дочерью выдал мне Альт знаменитый.

Если ж погибли они и уже в Айдесовом доме,

Горе и мне и матери, кои на скорбь их родили!

Но народу троянскому горести менее будет,

55 Только бы ты не погиб, Ахиллесом ужасным сраженный.

Будь же ты с нами, сын милый! Войди в Илион, да спасешь ты

Жен и мужей илионских, да славы не даруешь громкой

Сыну Пелея, и жизни сладостной сам не лишишься!

О! пожалей и о мне ты, пока я дышу еще, бедном,

60 Старце злосчастном, которого Зевс пред дверями могилы