Почему он выбрал Путина? - Мороз Олег Павлович - Страница 57

Перед телезрителем предстает вся тазобедренно-суставная механика.

Искусственный сустав (из титана или из стали. О.М.) вот он передо мной лежит, рассказывает врач. Он состоит из двух элементов, имитирующих истинный. Во время операции они соединяются, внедряются друг в друга, и потом позволяют осуществить все виды движений, присущих нормальному суставу.

Особенный нажим Доренко делает на то, что протезированием только одного сустава дело, как правило, не обходится: очень трудно предположить, что один сустав будет изношен, а симметричный ему, другой сустав останется нетронутым нагрузка-то на оба сустава в течение жизни примерна одинакова. И далее идет дотошный подсчет времени, когда же в сложившейся политической ситуации при приближающихся думских, а затем президентских выборах Примаков сумеет выкроить время для очередной операции и последующего лечения.

Очевидно, что самое удобное время для того, чтобы Евгений Максимович успел сделать вторую операцию, это март будущего года, вслух рассуждает Доренко. Ноябрь для этого плох. Нельзя делать операцию так скоро после предыдущей. Декабрь время выборов, и Евгений Максимович вряд ли станет улетать на это время в Швейцарию или даже ложиться в российскую клинику… В январе-феврале отсутствие Евгения Максимовича было бы слишком заметным. Ведь он хотел бы избраться для начала председателем Госдумы, чтобы легче было бороться за президентский пост, используя потенциал нижней палаты. Самое лучшее время для второй операции Примакова март, начало марта. Под праздники, может статься, никто особенно не заметит… В апреле-мае Примакову уже поздно оперироваться. Тогда президентская гонка будет уже в самом разгаре… Тогда уже, если Евгений Максимович сможет перетерпеть боль, придется ждать до выборов президента. А вот став президентом, он сможет уже самым непринужденным образом лечиться в течение ближайших четырех лет.

Вот такая замечательная картина предстает перед телезрителем, будущим избирателем, что его ожидает, если он проголосует за Примакова: человек с механическими суставами, не президент, а терминатор какой-то; короче, очередной малодееспособный престарелый глава государства.

Но нанесением одного укола, одного удара Доренко, как всегда, не ограничивается: кто его знает, не исключено, что клиент еще «оклемается», особенно такой живучий, как «Примус». На помощь телекиллеру приходят американцы, точнее бывший директор Агентства национальной безопасности (АНБ) США генерал Уильям Одом. В одном из интервью этот деятель предъявляет Примакову несравненно более серьезное обвинение, чем использование титаново-стальных суставов.

Российское правительство, говорит он, начиная со времени участия в нем Примакова, виновно, по крайней мере, в двух попытках убийства Шеварднадзе. Правительство Грузии предоставило ряду стран мира убедительные доказательства того, что сам Примаков принимал в этом участие. Он использовал российскую разведывательную сеть в Белоруссии для попыток убить Шеварднадзе и некоторых лиц из его правительства.

Вообще-то, хотя Примаков почти всю свою жизнь действительно был связан со спецслужбами, занимал даже пост директора Службы внешней разведки, довольно трудно представить, чтобы он решился прямо поучаствовать в какой-то «мокрухе». Да и доказательств в цитате Одома никаких не приводится. «Российское правительство, начиная со времени участия в нем Примакова…» Участия в качестве кого? Он ведь был и министром, и премьером… И кто там, в правительстве, «виновен в попытках»? Наконец, почему Примаков «использовал российскую разведывательную сеть в Белоруссии», чтобы убить грузинского президента? Где Белоруссия и где Грузия…

Несмотря на эту невнятицу Доренко, разумеется, с охотой ухватился за версию Одома. Правда, никаких доказательств к голословному обвинению, выдвинутому отставным генералом, тоже не добавил, зато выстроил некий телевизионный ряд, который на не очень искушенного зрителя мог произвести какое-то впечатление: Шеварднадзе в одной майке, съежившийся от холода, рассказывает, как ему удалось спастись при покушении (рядом оказалась полицейская машина, куда он пересел) и тут же кадры с Примаковым он расспрашивает кого-то, можно ли с помощью гранатомета уничтожить бронированный «мерседес»; далее звучит уже известная цитата генерала Одома, затем в кадре Эдуард Шеварднадзе, с опять-таки невнятными словами:

Здесь я Россию не обвиняю. Но обвиняю тех, кто покрывает, кто укрывает террористов…

Кто же укрывал террористов, пытавшихся убить грузинского президента? Доренко:

Примаков с четверга избегает вопросов о самых серьезных обвинениях в покушении на убийство. И каждый день молчания усиливает подозрения. Впрочем, Примаков может опасаться и оправдываться. Потому что непосредственно вслед за оправданиями его оппоненты предоставят доказательства. Для Примакова выгоднее замолчать дело, чем оказаться в роли умирающего Пиночета, которого собираются судить за старые грехи.

В общем, пока никаких доказательств нет, но они будут «предоставлены», так что финальной судьбы Пиночета Примакову вряд ли удастся избежать.

Самое удивительное, однако, что случилось в тот октябрьский «телевизионный» вечер, это неожиданный демарш самого Примакова. Этот неторопливый, солидный, исключительно положительный человек, академик, видимо, посмотрев по телевизору посвященную своей персоне программу неистового телекиллера Доренко, не выдержал, надо полагать, вскочил с дивана в домашних тапочках и позвонил в другую телепрограмму «дружественную» «Отечеству Всей России» программу НТВ «Итоги», сопернику Доренко Евгению Киселеву. Тот как раз, завершив передачу, прощался со зрителями. Между телеведущим и маститым телезрителем состоялся примерно такой разговор (Киселев вывел его в эфир):

«Киселев. Евгений Максимович, вы слышите меня?

Примаков. Я вас хорошо слышу. И очень удовлетворен тем, Евгений Алексеевич, что вы еще в эфире. Поэтому я имею возможность как-то отреагировать на программу, которую только что смотрел.

Киселев. Вы имеете в виду нашу программу?

Примаков. Я имею в виду программу широко известного своей «правдивостью, доброжелательностью и бескорыстием» Доренко.

Киселев (видимо не ожидавший такого поворота событий. О.М.). Угу.

Примаков. Он сказал, что я тяжело болен и мне предстоит серьезная операция. Должен успокоить всех своих многочисленных друзей: это абсолютно не соответствует действительности. Одновременно всех своих недругов хочу ну, извините разочаровать. Чувствую себя превосходно. Предлагаю Доренко проплыть со мной любую удобную ему дистанцию. Вообще, теперь я так уверен в его медицинских познаниях, что готов пригласить к себе медицинским консультантом… И еще эпизод с Шеварднадзе… Вы не смотрели?

Киселев. Нет, я, к сожалению, не могу комментировать, поскольку был в эфире и не видел программу…

Примаков. И не надо. Не хочу вас ни с кем сталкивать лбами…»

После Примаков, естественно, заявил о своей абсолютной непричастности к покушениям на Эдуарда Шеварднадзе.

В дальнейшем многие, в том числе и друзья Примакова, упрекали его за этот несколько мальчишеский поступок, за этот скоропалительный звонок, совсем не соответствующий имиджу солидного политика, государственного деятеля: тоже нашел, с кем связываться…

Вообще-то, тот, кто поставил себе целью «замочить» Примакова, мог бы отыскать у него и более уязвимые места, чем титановые суставы. Достаточно было бы напомнить телезрителям о той выдающейся роли, которую наш «главный востоковед» в течение многих лет играл в деле науськивания арабов на Израиль, какая теплая дружба связывала его с такими деятелями, как Ясир Арафат и Саддам Хуссейн (многим памятны кадры, где иракский диктатор дружески похлопывает по плечу выдающегося советского ученого).