Мир приключений 1984 г. - Ефимов Е. - Страница 157

Последние слова письма делают понятным, почему так возрос интерес конкистадоров к легендарному царству женщин. Неуловимое царство амазонок превратилось в своего рода Эльдорадо.

Поиски амазонок составили целую главу в истории завоевания Америки. Слухи о том, что амазонки найдены, приводили в смятение испанские гарнизоны. Отчаянные головорезы захватывали корабли и плыли на юг или на север, шли пешком, месяцами пробивались сквозь зеленую стену джунглей. Каждый хотел быть среди первых, кто войдет в страну несметных богатств и прекрасных женщин. Подобно миражу в пустыне, призрачные амазонки то появляются перед глазами искателей сокровищ, то вдруг бесследно исчезают.

В документах и письмах той эпохи сохранились многочисленные сообщения о подобных экспедициях. Четыреста с лишним лет назад, 26 июня 1530 года, был подписан королевский патент на присвоение герба с оружием некоему Иерониму Лопесу. Среди перечня подвигов доблестного идальго мы находим упоминание об участии его в походе к побережью Южного океана “на поиски амазонок”.

Руководитель одной из таких экспедиций, соперник и смертельный враг Кортеса Нунья де Гусман с несколько преждевременным торжеством торопился уведомить Карла V о том, что он опередил всех и находится на расстоянии десяти дней от страны амазонок. “Говорят, — писал он, — что они богаты. Жители той страны считают их богинями. Они более белы, чем другие здешние женщины, и вооружены стрелами и щитами”.

Колумб, Кортес, Писарро — три главные фигуры, которые называют, когда говорят об открытии и завоевании Америки. И каждый из троих оказался связан с поисками амазонок. Последний, Франсиско Писарро, послал для этого в глубь континента своего брата Гонзало.

В день рождества 1538 года большой отряд испанцев во гласе с Гонзало покинул город Кито и двинулся в путь. Впереди шли проводники, отчасти соблазненные богатыми дарами, но еще больше запуганные расправой, которую испанцы учинили недавно над их сородичами. И хотя белые пришельцы собрали уже так много золота, что порой не хватало ни носильщиков, ни лам, чтобы нести его, жадность их лишь распалялась при виде сокровищ и гнала все дальше от берега океана. Где-то там, за полосой тропических болот и пустынных плоскогорий, лежало богатое пряностями и золотом загадочное царство женщин. Туда и направлялись 340 испанцев верхом на конях в сопровождении 4000 пеших индейцев и многочисленного стада свиней и лам. Они надеялись вернуться скоро, еще до наступления сезона дождей, но увидели Кито только через три года. И то далеко не все, а лишь несколько десятков уцелевших и едва живых оборванцев из всей этой блистательной кавалькады.

Гонзало Писарро на гнедом жеребце ехал чуть впереди остальных. Если только судьбе будет угодно, думал он, он отыщет и области куда более богатые, чем те, что выпали на долю его брата. И тогда уже не о нем, а наоборот, о его брате Франсиско будут говорить, что это родной брат великого Гонзало. Приятно было мечтать об этом ранним утром, мерно качаясь в седле в такт верному ходу коня, тем более когда будущее сокрыто и завеса, отделяющая его, непроницаема.

Несколько недель двигались они среди однообразных плоскогорий, едва поросших редким кустарником. Постепенно растительности прибавлялось; кусты становились все пышнее, деревья все выше вздымали свои кроны, испанцы не заметили, как вступили в джунгли. Однажды им попалась дикорастущая корица. Это был добрый знак. Но судьбе почему-то не было угодно явить свою милость — корица больше не встречалась.

Растянувшись длинной цепочкой, испанцы шли, прорубая себе путь в зарослях. По ночам над лагерем кружили какие-то странные птицы, и крик их был похож на крик смертельно раненного человека. Сбившиеся кучками индейцы начинали шептаться и смолкали, едва видели, что к ним приближается белый.

Как-то утром дорогу им преградила пропасть. Внизу чуть слышно ревел белый от пены поток. К счастью, индейцы знали, как поступать в этих случаях. Застучали топоры, и огромное дерево повалилось через пропасть — это был мост. Но первый же испанец, который попытался пройти по нему, дойдя до середины, взглянул вниз, побледнел, закачался и, потеряв равновесие, соскользнул с бревна. Он даже не вскрикнул. Лошадям Завязывали глаза и переводили их под уздцы. Переправа длилась целый день.

На другой стороне их ждал все тот же зеленый ад, сплошная стена джунглей. Время, казалось, остановилось, и, когда за деревьями блеснула река, один из притоков Амазонки, они не знали уже, радоваться этому или проклинать судьбу. Гонзало приказал построить плоты. Несколько месяцев они плыли по реке, ни на минуту не оставляя весел, иначе сильное течение разбило бы их самодельную флотилию в щепы. Почти на каждой стоянке они оставляли могилы с деревянными, грубо сколоченными крестами. Но никто не жаловался, никто не заговаривал о том, чтобы вернуться назад. Одна фраза, один рефрен вел их вперед: “Оро, мучо оро” — “Золото, много золота”. По утверждению местных индейцев, где-то впереди лежала земля, богатая золотом.

Однажды Гонзало Писарро приказал одному, из своих лейтенантов, Франсиско де Орельяне, спуститься по течению на плоту с частью солдат и раздобыть, пищу для падавших от голода испанцев. Но когда Орельяна достиг селения ниже по реке и нашел там продовольствие, оказалось, что вернуться против течения невозможно.

По требованию своих спутников Орельяна решил не возвращаться.

Обратный путь Писарро был также долог и мучителен. Они съели своих коней, были случаи людоедства. Когда три года спустя несколько десятков уцелевших испанцев вышли из джунглей и появились на улицах Кито, по словам испанского летописца тех лет, “тела их были так истощены от голода, что их можно было принять за мертвецов, вышедших с того света”.

А в это время Орельяна спускался все дальше вниз по реке. Он доплыл до тех мест, где поток этот вливался в большую реку, которую он назвал в свою честь Рио-Орельяна. Тамошние индейцы в один голос твердили Орельяне о каких-то женщинах-воительницах — “коньяпуяра”, как они именовали их. Эти женщины якобы владели их страной, и жители платили им дань. Но пока это были лишь слухи, косвенные свидетельства, с которыми испанцам приходилось сталкиваться и в других местах.

Однако вскоре им довелось встретиться с настоящими амазонками. Вот что писал впоследствии монах-доминиканец Гаспадре Карвахаль, проделавший весь этот путь в отряде Орельяны: “Известно, что индейцы являются подданными амазонок и платят им дань. Поэтому, когда индейцы узнали о нашем приближении… они послали за их помощью, и явилось десять или двенадцать женщин-амазонок, которые сражались впереди всех и с такой доблестью, что индейцы не решались повернуться спиною к нашим солдатам, потому что женщины убивали их своими дубинками, и это было причиной того, что индейцы защищались так упорно… Эти женщины ходят совершенно без одежды. Они обнаженные, светлокожие и сильные. Вооруженная луком и стрелами, каждая из них стоит в бою десятка индейцев… Вождь индейцев, их подданных в этих местах, отправил посланцев к королеве амазонок Конори с просьбой о помощи, которую та и оказала”.

Испанцам пришлось поспешно отступить. Торопливо гребя, под градом стрел они спустились вниз по реке. Здесь их ждали новые беды. В первом же месте, где они причалили, автор отрывка, приведенного выше, был ранен стрелой в глаз.

Когда в конце концов уцелевшие участники этой экспедиции добрались до Испании, Карл V и его придворные с интересом выслушали повесть о злоключениях Орельяны и его спутников. О том, что в трудную минуту он покинул Гонзало Писарро, было забыто. Победителей не судят. Ведь это Орельяна, а не Писарро, нашел страну амазонок! Орельяна сразу же был назначен губернатором открытых им земель. Правда, их предстояло еще завоевать. И вот на четырех кораблях во главе четырехсот солдат Орельяна отправляется на завоевание царства амазонок.

На этом фактически завершается рассказ о человеке по имени Орельяна. Один за другим буря разбросала и потопила его корабли. Выброшенные на берег люди умирали от голода и болезней, экспедиция кончилась ничем.