Дезире — значит желание (Желание сердца, Уроки куртизанки, Заветное желание) - Картленд Барбара - Страница 37

— Но почему? Как вы можете предлагать такое? — возмутился герцог.

— Потому что я не хотела бы, чтобы вы чувствовали себя несчастным, — ответила Корнелия. — А любовь герцога Рочемптона к Дезире Сент-Клу только к этому и может привести.

— Но разве вы не понимаете, что я не могу вас теперь отпустить? Такого со мной никогда прежде не случалось. Я любил других женщин — или думал, что люблю. Их у меня в жизни было много — я не пытаюсь убедить вас в обратном, но стоило мне узнать их, как повторялось одно и то же. Я хотел обладать ими, думал, что влюблен, но в глубине души понимал, что это лишь иллюзия любви.

Он немного помолчал, в его глазах было горькое раздумье.

— Хочу быть с вами откровенным, Дезире: совсем недавно я просил замужнюю женщину бежать со мной. Я думал, что если смогу сделать ее своей, то буду удовлетворен. Я умолял ее уехать со мной, а какая-то холодная, незатронутая чувством часть моего разума наблюдала со стороны, как я это делаю, и посмеялась надо мной, когда я сказал, что влюблен, тут же сообщив мне, что я веду себя как дурак. Клянусь вам, Дезире: после встречи с вами этот мой критический дар впервые молчит.

Это оттого, что мы еще очень недолго знакомы, месье, — сказала Корнелия. — Я для вас нечто новое, загадочное, вы ничего обо мне не знаете и поэтому воображаете много такого, чего может и не быть. Если бы мы встречались дольше, вы бы нашли, что и я, подобно всем другим, начинаю вам надоедать. И вы опять отправились бы в «Максим» — поискать что-нибудь новенькое.

— Неправда! — Герцог ударил кулаком по столу с такой силой, что бокалы и тарелки задребезжали. — Такого со мной прежде никогда не случалось, и поэтому вы не можете, я не позволю вам сбежать от меня. Вы мне нужны, Дезире.

— Вы опоздали. Я люблю другого.

Губы герцога сжались. Потом с улыбкой, которую она нашла неотразимой, он сказал:

— Послушайте меня, Дезире. Я заставлю вас полюбить меня, клянусь вам со всей серьезностью. Я также бросаю вам вызов: можете сопротивляться любым образом, сражайтесь со мной, если хотите, все равно в конце концов я вас завоюю.

Глубоко вздохнув, Корнелия спросила:

— И что потом?

Он заглянул ей в глаза:

— Когда вы будете любить меня так, как люблю вас я, вы получите ответ на этот вопрос.

Под его взглядом она опустила глаза. Она чувствовала, что он смотрит, как темная тень ресниц осеняет ее щеки; потом его взгляд переместился на ее рот, и она ощутила дрожь во всем теле. Ее словно подхватила и понесла приливная волна такой силы, что она оказалась абсолютно беспомощной в ее власти.

С этой ночи для Корнелии началось время волшебства, казавшееся почти нереальным в дневное время, когда она, одетая в блеклые тона своего английского «приданого», причесанная по рецепту мосье Анри и в скрывающих глаза темных очках, отправлялась с мужем на экскурсии по Парижу.

Временами Корнелия едва удерживалась от смеха, видя, как герцог тайком бросает взгляд на часы или пытается подавить зевок. Для нее время тоже тянулось медленно, и часто она зевала не только от скуки, но и по причине физической усталости, ложась в постель только под утро.

Если бы только герцог знал правду, думала она, увидев, как он разглядывает в бинокль толпу зрителей на скачках, или заметив его внезапное волнение, когда, проезжая по Елисейским Полям, они мельком видели знаменитых белых пони Рене с их оранжевыми султанами.

— Я всегда надеюсь увидеть вас, — однажды признался он Дезире, и Корнелия понимала, что это правда. Он был влюблен и поэтому везде искал любимое лицо — совсем так, как она ждала и высматривала его, когда они были в Лондоне.

Об отъезде из Парижа не упоминалось, неделя проходила за неделей, и Корнелия понимала, что герцог ни за что не предложит поехать куда-нибудь еще. Он был влюблен, и ей казалось невероятным, что мужчина может так безумно влюбиться. Да и ее любовь, та, какую она испытывала до того, как они поженились, поблекла и стала казаться преходящим увлечением школьницы по сравнению с чувством, наполнявшим ее сейчас. Когда они бывали вместе, то сам воздух, казалось, вибрировал под действием силы их чувств, и Корнелия с большим трудом удерживала их отношения от взрыва страстей, понимая, что играет с огнем.

Она прекрасно отдавала себе отчет в том, что не сможет его сдержать, если они все время будут оставаться наедине. Поэтому она нередко упрашивала Рене и Арчи сопровождать их на многие вечерние увеселения.

Кроме того, хотя Корнелия имела лишь смутное представление об этом, страсть герцога держала в узде и ее невинность. Он был слишком опытен и слишком сильно влюблен и потому не хотел ни испугать ее, ни вызвать у нее отвращение. Он ставил перед собой цель — добиться, чтобы она его полюбила, и понимал, что навредит своим планам, если не будет обращаться с ней тонко и с мягкостью.

Иногда Корнелия видела, что он едва владеет собой.

— Сядьте дальше от меня, — приказал он ей однажды вечером, когда они возвращались на авеню Габриэль из ресторана на окраине Парижа.

Это был чудесный ужин под усыпанным звездами небом, под звуки скрипок. Они еще долго сидели вдвоем после того, как все ушли, пока их голоса не замерли и не оказалось, что им трудно смотреть друг другу в глаза.

— Почему? — спросила Корнелия, съежившись в уголке кареты.

— Потому что я люблю вас, — глухо сказал он, — потому что я хочу распустить ваши волосы и зарыться в них лицом, хочу прикоснуться к вашей коже, которая нестерпимо искушает меня, хочу сжать вас в объятиях и целовать ваши губы, пока вы не запросите пощады, а потом заставить вас ответить на мои поцелуи.

Корнелии вдруг стало трудно дышать: страсть в его голосе так взволновала ее, что она могла только дрожать, крепко сплетя пальцы рук в попытке сдержать силу собственных чувств.

— Я люблю вас, Дезире! — воскликнул он. — Вы, должно быть, сделаны из камня, если можете сопротивляться так долго! Кто этот мужчина, привлекающий вас так сильно, что вы продолжаете хранить верность ему после всех вечеров, проведенных нами вместе? Наверное, он — некий бог, если вы его так необыкновенно любите.

Корнелия стиснула кулаки так, что ногти впились ей в ладони. Ей хотелось протянуть ему руки, ответить на страстное желание, звучавшее в его голосе, сказать ему, что она любит его так же, как он любит ее.

Вдруг герцог схватил переговорную трубку и приказал кучеру остановить экипаж.

— Что случилось? — в тревоге спросила Корнелия.

— Моя дорогая, я вас оставлю. Хочу посидеть снаружи, чтобы ночной ветер охладил мое лицо. Я люблю вас слишком сильно и потому больше не могу спокойно сидеть рядом с вами. Вы не понимаете, что играете с огнем. Вы не понимаете, какие страдания испытывает мужчина, когда он любит так, как люблю вас я. Отпустите меня, Дезире, иначе завтра вы, возможно, не захотите меня больше видеть.

Так Корнелия просидела в одиночестве весь долгий обратный путь до авеню Габриэль, а герцог Рочемптон ютился на козлах рядом с кучером.

Да, он уже любит ее, думала Корнелия, но только по-своему. Возможно, он тосковал по ней, когда ее не было рядом, но он не знал той мучительной боли, какую причиняет предательство и крушение иллюзий.

В одном Корнелия была теперь уверена: его любовь к Лили Бедлингтон полностью забыта. Она часто получала письма от тети Лили — чаще, чем получала бы, не будь тетя уверена, что она передает их содержание мужу. Когда она читала их вслух, лицо герцога оставалось равнодушным, а порою казалось: он даже не слушает, что пишет тетушка о своих друзьях и их веселой жизни.

Котильонское общество теперь охотилось на шотландских тетеревов на вересковых пустошах, живя в замках и охотничьих домиках друг друга.

— Вы поедете в Шотландию? — простодушно спросила Корнелия, прочитав длинное послание от тети Лили об отличных охотничьих трофеях и о том, как ей жаль, что герцог не с ними — ему бы очень понравилось.

— Нет, в этом году не поеду. Мы вернемся как раз к охоте на куропаток в «Котильоне», а потом к нам приедет король охотиться на фазанов.