Пять баксов для доктора Брауна - Маллоу М. Р. - Страница 57

– Сэр, но ...

– Пшел вон! – отмахнулся капитан.

Юнга проворно выскочил за дверь.

Воцарилось молчание. М.Р. выудил из кармана тряпку и стал старательно тереть медную ручку на двери капитанского гальюна. Потом иллюминаторы, все ближе придвигаясь к кают-компании. Наконец, втихаря заглянул внутрь.

Капитан налил себе еще кофе.

– Прошу прощения, сэр, – каютный набрался храбрости, – разве отсутствие Крысы принесло какие-нибудь убытки?

– Исчезни, говорю! – рявкнул, не оборачиваясь, капитан Бабридж.

Дюк от греха подальше исчез. Потер там, тут, слушая, как капитан задумчиво позвякивает ложкой в чашке. Оставаясь на почтительном расстоянии, заговорил спокойно и так, чтобы услышали:

– Мистер Хэннен виноват только в том, что не провел перекличку. А вы сами сказали, что он все делает отлично! И что, сразу во вторые помощники? А ребята, может, и сами не заметили, что кого-то недостает. И что, сразу такой большой штраф?

– Марш на гаупвахту!

– Есть, сэр, марш на гауптвахту!

– Стой, – остановил капитан. – Откуда у тебя кофе?

Юнга переступил через комингс кают-компании.

– Ну та-ак, – ответил он осторожно, – оставалось немного в саквояже.

– Еще есть? – поинтересовался капитан Бабридж.

Юнга секундочку помялся.

– Да, сэр.

– Тащи на камбуз и скажи этому обрубку, чтобы вот такой кофе варил мне каждое утро.

Вот тут М.Р. прокашлялся.

– Сэр, – сказал он вежливо, – кок же ничего не понимает в кофе. Он его, как компот, кладет немножко и варит, варит. А надо...

Капитан повернулся к нему.

– Ты что это, хочешь сказать, – в некотором удивлении молвил капитан Бабридж, – что пойло – твоих рук дело?

М.Р. потеребил в руках тряпку.

– Ага, – признался он.

Лицо капитана опять стало равнодушным, как всегда.

– Тогда то же самое.

– Есть, сэр, – кивнул Дюк. – Каждое утро, до самого Нью-Бедфорда. Только можно, я буду делать это здесь? Кок, вы же сами знаете... а у меня аппарат.

Как капитан Бабридж с ума не сошел от выходок наглого юнги, не знает даже господь Бог. Но только Дюк вытащил кофейную машину Нейпера из сундука, приволок в кают-компанию (на ходу протирая фартуком – носил мыть), водрузил на поднос:

спиртовку,

подставку на звериных лапах,

колбу.

– Ну? – потребовал капитан.

Дюк поставил на место графин, из которого наливал в колбу воду и потянулся за мельницей.

– Один шотландский инженер...

Когда он повернулся к капитану, тот отдернул руку от аппарата и принял обычный вид. Каютный насыпал в мельницу кофе, закрыл крышку и принялся крутить ручку.

– ... который...

Он как раз затыкал пробкой металлическую трубку, когда капитан позвал Хэннена и еще до конца кофепития бывший первый помощник стал опять первым помощником, отделавшись штрафом.

Штраф матросов тоже несколько уменьшился: с одной трети жалованья до одной четверти.

– Вот это фокус! – обрадовался Д.Э. – Ай да ты!

– Простая дипломатия, – небрежно отозвался М.Р. – Ну, и удачи немножко.

Он взглянул на компаньона, который глядел в небеса (близость возвращения сделала его опять мечтательным), и вдруг увидел, что лицо Д.Э. темнеет.

– А ты чего? – слегка скис М.Р.

Д.Э. страдальчески сдвинул брови.

– В том и дело: а я чего? – сказал он.

М.Р. хотел сказать сначала: «а ты все – с тебя ведь все и началось!» Потом припомнил и побег, и то, как компаньон за него вступался, и даже жареную змею на Змеином холме. Но это было не то. С Д.Э. опять было все ясно: он хотел совершить подвиг.

– Ерунда, – сказал Дюк вслух еще небрежнее. – И вообще, сэр, куда вы так торопитесь? Времени вагон.

– Мда? – хмуро спросил Д.Э.

– Да, – подтвердил М.Р. – Вон, целая жизнь.

Глава двадцать вторая, в которой бьют часы

Замызганная дверь комнатенки в темном углу гостиничного коридора распахнулась.

– До свидания, дорогой господин Сальная Тряпка!

Дюк склонился в любезном поклоне. Он специально забежал попрощаться.

– До свиданьица и вам, господин Арлингтонская Сосиска!

Кок ответил еще более любезным поклоном, прижав к груди руку.

– Ржавый якорь вам в корму, сэр! – светски прибавил Д.Э.

– И вам того же, и вам! – приятным тоном отозвался кок.

– Возблагодарим Господа, Отца нашего за милосердное избавление? – предложил Джейк.

– Возблагодарим, моя прелесть, возблагодарим!

Оба, кок и палубный, возвели очи потолку и молитвенно сложили руки.

– Отец наш небесный, – ангельским голосом сказал Джейк, – муки твоей искупительной жертвы сопровождают нас на рассвете и на закате, ежедневно и ежечасно. Ежедневно и ежечасно. Ежедневно и... в общем, спасибо тебе, Господи, за то, что ты решил сделать перерыв.

– Посмотри на этого богохульника, – вступил кок. – Грешника. Бестолочь бестолковую. На эту рожу наглую.

– Рожа-то причем? – удивился Джейк.

Но кок его не слушал.

– Взгляни на его руки, Господи, – продолжал он. – Это руки....

– Дерзновенно разящие? – предложил Д.Э.

Сальная Тряпка отвел взгляд от потолка и с уважением посмотрел на него.

– И посмотри на меня, терпеливца. А? Пусть этот поганец понесет заслуженную кару.

– За что? – возмутился Джейк. – Разве я не образец христианской кротости и благосмирения?

– За мои муки, – скорбным шепотом отозвался Сальная Тряпка.

– Только, Господи, не забудь, – вступил Дюк, – и про мои муки. Которые я нес, э-э... как там было?

– Ежедневно и ежечасно, – подсказал компаньон.

– ... ежедневно и ежечасно, на рассвете и на закате вот от этого одноногого джентльмена.

Подноса под рукой у кока не было, но была сковорода – ее ручка как раз торчала из мешка, который валялся у двери. «Бам-м-м...», – сказала сковорода.

– Прощайте, мои голубчики! – сказал кок и быстро закрыл дверь.

Коуэн, едва получив деньги, напился пьян и продолжал это занятие, и искатели приключений, подхватив сундуки, вышли из гостиницы.

Десять дней проторчали они в Нью-Бедфорде, пока просоленные и просмоленные, получили расчет – пятьдесят шесть долларов на брата (за вычетом выданного «Джозеф и Вильямс К. Кинг» кредита и целой кучи штрафов) и совет от Коуэна отправляться в Сан-Франциско, где, по его словам, можно было устроиться получше и заработать побольше. Это время двое джентльменов опять шатались по кабакам с Ко-уэном, Сальной Тряпкой. Еще Д.Э. купил-таки нормальные штаны, в морской лавке недалеко от гостиницы, из такой же брезентовой ткани, что и штормовка. М.Р. посмотрел, оценил и прибарахлился тоже.

– Ой, – сказал вдруг М.Р. так, словно ему было не пятнадцать, а пять, – цирк!

– Ага, – кивнул Д.Э.

Он стоял и рассматривал, щурясь, яркий балаган, что в два счета развернули какие-то люди. Двое джентльменов, не сговариваясь, побрели к балагану.

Сказать правду, этот бродячий цирк был не самым лучшим цирком в мире. Два клоуна угощали друг друга пинками, испуская фонтанчики подозрительно обильных слез. Полная дама в серебряной юбочке заставляла пуделя прыгать через обруч. Старик с обезьяной, одетой в нарядное платьице, заставлял свою партнершу жонглировать яблоками. Время от времени обезьяне удавалось надкусить одно из яблок и тогда старик с комически огорченным видом заламывал руки. В общем, ничего особенного. Но для компаньонов после нескольких месяцев на китобое это было фантастическое зрелище. Они хлопали, не жалея ладоней. И тут на арену вышел фокусник, одетый в черное трико, облегавшее его от шеи до пят. Костюм дополняли серебристые короткие шаровары, надетые поверх трико и такой же колпак на коротко остриженной голове. Для начала фокусник достал из кармана белую палочку, которая на глазах изумленной публики тут же стала красной.

– Не найдется ли у кого-нибудь из вас банкноты, скажем, в пять долларов? – поинтересовался он как бы между прочим.