США: История страны - Макинерни Дэниел - Страница 87

Битва за мир

Державы-победительницы желали максимально ослабить Германию, расчленив и уничтожив основу ее военной мощи. Однако Вильсон в своих мечтах лелеял куда более грандиозные планы: он надеялся покончить не только с этой войной, но и вообще со всеми войнами в мире. Однако президента ждало жестокое разочарование: его предложения – благородные и справедливые, по мнению самого Вильсона, – не встретили понимания ни у европейских союзников, ни у американских сенаторов.

В январе 1918 года он подготовил проект договора, который носил не столько карательный, сколько миротворческий характер. Программа мероприятий, изложенная в четырнадцати пунктах, должна была устранить «главные стимулы к войне». Суть вильсоновской «программы мира» можно свести к пяти основным положениям. Во-первых, президент отстаивал приоритет демократии перед империализмом (для этого он предлагал ослабить колониальные амбиции и, напротив, расширить право государств на самоопределение). Во-вторых, он требовал покончить с секретностью и практиковать открытость в дипломатической деятельности. В-третьих, вместо системы ограничений он предлагал ввести свободу торговли и мореходства. В-четвертых, при решении международных споров советовал полагаться на силу морали, а не на силу оружия (в качестве решения предлагалась демилитаризация). И, наконец, в-пятых, призывал смирить узконациональные интересы во имя духа сотрудничества и коллективизма. Последнее предложение являлось, по мнению Вильсона, «кульминационным моментом всей программы, окончательным боем за свободу человечества». Для его реализации президент предлагал совместно учредить организацию под названием Лига Наций.

В январе 1919 года Вильсон представил свой план на Парижской мирной конференции – в противовес альтернативной повестке дня, предложенной Британией, Францией и Италией. В свете исключительной важности вопроса обсуждение велось на закрытой сессии, куда Германия и Советская Россия не были допущены. Предложение Вильсона о свободе торговли и мореходства не встретили должного отклика у остальных участников конференции. Не лучше обстояло дело и с правом наций на самоопределение: оно вступало в противоречие с существовавшими территориальными соглашениями. Принятая в результате система мандатов служила не уничтожению колониальной системы, а, скорее, ее перераспределению. Предложение о разоружении прошло, но только применительно к побежденным государствам. Мало того, выигравшие войну европейские союзники планировали примерно покарать врагов, раздробив их территории, равно как и проживавшие на них народы. Поскольку основной виновницей войны считалась Германия, то на нее налагался штраф в размере 30 млрд долларов – так сказать, в порядке компенсации расходов. Вильсону трудно было возражать, поскольку он никогда не выставлял свои мирные принципы в качестве предварительного условия для вступления Соединенных Штатов в войну. И вот теперь европейские союзники вынудили его пойти на уступки в основных вопросах.

Тем не менее Вильсон не желал отказываться от Лиги Наций. Он верил, что организация коллективной безопасности покончит с войнами и обеспечит стабильный мир во всем мире. Он надеялся, что сумеет добиться от сената ратификации мирного договора (а следовательно, и устава Лиги Наций как составной части). Однако и здесь президента ожидало горькое разочарование, отчасти по его собственной вине. Хотя на выборах 1918 года республиканцы сумели обеспечить себе большинство мест в Конгрессе, Вильсон не включил никого из них в состав «Мирной комиссии». Понятно, что обманутые в ожиданиях республиканцы не склонны были поддерживать президента. Они не преминули указать на многочисленные отступления от «программы мира», которые допускал сам Вильсон.

Наибольшие нарекания у критиков вызывал тот факт, что в случае ратификации мирного договора Соединенные Штаты должны будут подчиняться решениям Лиги Наций.

В этом вопросе вильсоновский идеализм действительно вступал в противоречие с американской традицией, предполагавшей независимость внешней политики. Пока США оставались вне всяких международных союзов, они были вольны выбирать, когда и куда им вмешиваться. Вступление в Лигу Наций, доказывал республиканский сенатор Уильям Э. Борах, противоречит национальным принципам американцев. Если договор будет утвержден, то Америке придется «раз и навсегда отказаться от своей великой политики «неприсоединения к запутанным европейским союзам», на которой вот уже сто пятьдесят лет базируется сила республики». Кроме того, данный мирный договор ущемлял «право нашего народа самостоятельно управлять своей судьбой, не подвергаясь никаким ограничениям – ни моральным, ни юридическим – со стороны иностранных держав». Концепция коллективной безопасности, столь милая сердцу Вильсона, вызвала дружное возмущение у тех, кто видел в ней угрозу американской независимости.

Критики потребовали внести необходимые изменения в устав Лиги Наций. Президент отказался идти на уступки. Вместо того он отправился в длительный тур по штатам, повсюду пропагандируя мирный договор и свое детище, Лигу Наций. Осенью 1919 года он вернулся в Вашингтон – вконец измотанный постоянными переездами и напряженным расписанием встреч. Второго октября у Вильсона случился обширный инсульт, который сделал его практически нетрудоспособным на оставшиеся полтора года президентства. В ноябре того же года сенат отказался ратифицировать Версальский договор. В 1921 году Соединенные Штаты подписали сепаратные мирные договоры с Германией, Австрией и Венгрией.

Первая мировая война стала шокирующим событием для всего мира: она продемонстрировала, сколь негуманной может быть наша цивилизация. Американцы стали всерьез сомневаться в возможности разумного и нравственного решения международных споров. Свыше 10 млн человек сложили головы на полях сражений, еще 20 млн получили различные ранения. Мирные переговоры обнаружили наличие глубоких противоречий в победном лагере союзников. Итоговые соглашения оставили чувство глубокой обиды в сердцах у немцев, на котором позже и сыграл Гитлер. Громкие разговоры о самоопределении подтолкнули к действиям таких националистических лидеров, как Хо Ши Мин и Махатма Ганди. Долгие прения в американском Конгрессе по поводу судьбы Лиги Наций лишь усилили тягу к автономной (а никак не коллективной) международной политике. И вдобавок ко всему события, связанные с завершением войны и мирными переговорами, окончательно испортили отношения между Советской Россией и Западом. Одностороннее решение Ленина о выходе из войны вызвало справедливое негодование у союзников (Соединенные Штаты не были исключением). В результате они не только исключили Россию из версальских переговоров, но и организовали в 1918 году коллективное военное вторжение с целью поддержки контрреволюции. Вплоть до 1920 года западные войска оставались на территории России.

Хуже всего то, что окончание войны не сняло международной напряженности. Скорее, следовало говорить о ее переориентации. Верный своим прогрессистским устремлениям Вильсон втянул нацию в войну. Но очень скоро Америка обнаружила, что не может переделать мир по своему образу и подобию. Потерпев поражение на пути реализации собственной социальной программы, послевоенная Америка подвергла ревизии и свои отношения с другими государствами, и основополагающие принципы прогрессизма. Желание вернуться к «привычным стандартам» возобладало над всеми лозунгами о коллективной ответственности.