США: История страны - Макинерни Дэниел - Страница 121

Картер – хоть и принадлежал к южным демократам – был далеко не Линдоном Джонсоном. Он отвергал оба программных пункта своего предшественника – и президентский активизм, и обширную программу реформ. Несмотря на то, что количество членов кабинета при Картере увеличилось, а женщины и представители национальных меньшинств получили доступ к руководящим постам, в целом он выступал против значительного расширения системы социального обеспечения. Вопреки традиции прогрессизма новый президент пошел по пути сокращения государственного регулирования в некоторых отраслях промышленности и уменьшения федерального надзора за частными предприятиями.

Тем не менее экономика доставляла Картеру куда больше проблем, чем политика. При нем ссудный процент вырос до 20 %, сильно навредив как затратной части бюджета, так и инвестициям. Картер старался больше внимания уделять экономическим проблемам, но это привело лишь к тому, что остальные сферы внутриполитической жизни оказались заброшенными. Что же касается внешней политики, тут и вовсе создавалось впечатление, будто Америка отдана в заложники исламским террористам. Короче, когда Джимми Картера «прокатили» на выборах 1980 года, вся страна вздохнула с облегчением. В ту пору бытовала шутка: поражение на выборах – самое удачное, что Картер сделал для своей репутации. В качестве рядового гражданина он успешно трудился на гуманитарной ниве и был отмечен как активный миротворец, заработав звание самого выдающегося экс-президента Соединенных Штатов.

Парадоксально, но если нация и благодарна двум своим президентам – Форду и Картеру, – так это за то, сколь мало они сделали. Их пассивность помогла восстановить баланс власти в федеральном правительстве и уменьшить число бедствий, причиной которых являлись не в меру ретивые президенты. Это был тот самый случай, когда чем меньше, тем лучше. Однако в общественно-политической жизни страны наметились тревожные тенденции. На протяжении двух десятилетий (1961–1981) ни один президент не провел на посту полных два срока. Активность избирателей заметно упала. А отсутствие сильного лидера в исполнительной власти привело к установлению политики бездействия, и Конгресс ничего не мог с этим поделать. В то время как основные положения «нового курса» оставались незыблемыми, прочие факторы американского либерализма – амбициозная внешняя политика, агрессивный рынок, утопические реформы и активное лидерство – оказались под знаком вопроса. Возникло множество новых проблем, связанных с ограниченностью ресурсов и утилизацией промышленных отходов. Упадок производства, финансовая стагнация и пессимистические настроения в обществе – все это заставляло многих оплакивать судьбу Соединенных Штатов в «век ограничений». В души американцев заползло страшное, гнетущее и совершенно антипрогрессистское по духу сомнение: а вдруг федеральная власть, которая на протяжении десятилетий казалась гарантом национального преуспеяния, и вовсе не работает?

Голоса Америки: афроамериканцы

В то время как большая часть американцев была занята расширением государства всеобщего благосостояния и военного государства, находились и те, кто пытался привлечь внимание к прочим, менее популярным проблемам нации. Они утверждали, что погоня за национальной безопасностью не должна заслонять стремление к всеобщей свободе, равенству и наращиванию могущества страны.

В послевоенный период на передний край этой борьбы выдвинулись афроамериканцы. С самого начала XX века они использовали все доступные им средства – в литературе это были произведения Букера Т. Вашингтона и У. Дюбуа, в суде – дела, возбужденные по инициативе Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения, в политике – давление со стороны профсоюзных лидеров, таких как А. Филип Рэндольф, – для того чтобы противопоставить устоявшейся традиции расизма не менее давние и уважаемые традиции свободы и равенства. Их противники тоже не дремали: они пытались затормозить, ограничить или вовсе заблокировать законодательные и политические перемены. Как продемонстрировало решение по делу «Браун против отдела народного образования Топеки», формулировка судебного решения – одно, а его практическое исполнение – совсем другое. Прошло два года с тех пор, как суд вынес свое решение, а чернокожие дети на Глубоком Юге по-прежнему не имели возможности посещать школу вместе со своими белыми сверстниками.

Однако в середине 1950-х годов в афроамериканском движении произошли значительные перемены: вся нация с волнением следила за борьбой, которая развернулась в маленьком южном городке и стала результатом, казалось бы, ординарного поступка простой чернокожей женщины. Дело происходило в декабре 1955 года в Монтгомери, штат Алабама. Местная жительница, 42-летняя Роза Паркс, отказалась уступить место в автобусе белому мужчине и тем самым нарушила закон о сегрегации в общественном транспорте. Женщину арестовали, после чего ее чернокожие земляки начали кампанию бойкота городских автобусных линий. Более того, активисты движения обратились в суд и выиграли дело. Верховный суд подтвердил решение окружного суда о незаконности сегрегации в общественном транспорте Монтгомери. Эти события вывели движение протеста на новый уровень – сделали борьбу за расовую справедливость более широкой, интенсивной и разнообразной. Однако Роза Паркс не могла решить все проблемы. Она была всего-навсего местным лидером, явно не дотягивала до общенационального масштаба. Ее соратники, простые горожане, тоже никак не являлись прославленными знаменитостями и не обладали их возможностями. Да и борьба начиналась на улицах маленького городка, а не в залах суда или правительственных организациях. Протест Розы Паркс заключался в том, чтобы бросить вызов несправедливому закону, а затем принять последствия своего поступка. Изначально она не собиралась будоражить нацию, забрасывать петициями официальных лиц или прибегать к помощи законников. Кампанией бойкота руководил местный священник, которому в ближайшем будущем предстояло пересмотреть стратегию борьбы за равенство.

Преподобный Мартин Лютер Кинг-младший незадолго до того приехал в Монтгомери в качестве пастора. Он принял активное участие в акции местного населения, привнеся в него принцип ненасильственного сопротивления, почерпнутый у Махатмы Ганди, и идею служения, проистекавшую из «социального евангелия». В своих вдохновенных и пламенных речах Кинг призывал черных братьев бороться с угнетением путем пассивного сопротивления и неповиновения гражданским властям. Он доказывал афроамериканцам, что именно любовь, а не сила способна изменить их жизнь. Для координации движением Кинг помог организовать Конференцию руководства христиан Юга, а позже Студенческий координационный комитет ненасильственных действий. На протяжении десятилетия этот человек являлся лицом, голосом и душой американского движения за гражданские права.

В 1963 году Кинга арестовали за участие в очередной демонстрации протеста и бросили в тюремную камеру города Бирмингем, штат Алабама. Отсюда, из застенков, он написал письмо, в котором изложил свои взгляды на борьбу чернокожих американцев за свободу. У бесправных, доказывал Кинг, слишком мало возможностей для того, чтобы сражаться с власть предержащими. Священное Писание не одобряет насильственного противостояния. Терпение и безропотное молчание оказались неэффективными средствами. Переговоры тоже не дадут результата – по крайней мере до тех пор, пока у привилегированного класса не появится убедительной причины изменить свою позицию. Тем не менее положение можно исправить, если в обществе возникнет «напряженность». Следовательно, наша задача – создать эту напряженность через прямое действие ненасильственными методами. Возникший кризис неминуемо привлечет внимание правительства к социальной несправедливости и заставит его поменять собственную предвзятую политику. Если носителем протеста будет дисциплинированная, «самоочищенная» община, то у нее есть все шансы «расшевелить» сознательность (и интерес) общества. Черным придется действовать, утверждал Кинг. «Вопрос не в том, будем ли мы экстремистами, – писал он, – а в том, какого рода экстремистами мы станем. Будем ли мы экстремистами во имя любви или во имя ненависти?»