Кинжал убийцы - МакКенна Джульет Энн - Страница 99

Я посмотрела на Райшеда, тот — на Сорграда и по кивку горца подошел ко мне. Я вытащила кинжал и направилась в одну сторону от скалы, Грен и Сорград — в другую. Шив присел и затаив дыхание наблюдал. Обогнув заросли, мы с Райшедом обнаружили каменистую расселину, укрывающую самые густые, старые кусты, и родник, почти сухой в эту летнюю жару.

Козы, как водится, с целеустремленной решимостью объедали ягоды с кустов, прежде чем перейти к листьям и нежным веточкам, до которых они могли дотянуться. Их пастушки, как водится, баловались. Они махали веткой с ягодами на конце, заманивая смелого козленка пройти по острому как нож каменистому выступу. Каждый раз, когда козленок делал еще один осторожный шажок своими черными копытцами, первый мальчишка с кудлатой головой отодвигал ягоды немножко дальше. Второй тоже хотел поучаствовать в этом поддразнивании и тянул руку к ветке.

Райшед наклонился и прошептал мне на ухо:

— Мой отец говорил: один парень работает в полную силу, двое — вполсилы, а трое не работают вообще.

Эта парочка была так поглощена своей забавой, что ничего бы не услышала, даже если бы Райшед кричал. Более того, мальчишки не заметили, что козы перестали жевать и уставились на нас своими глазами-щелками.

В верхней части теснины появились Сорград и Грен. Увидев их, пастушки испуганно попятились. Козленок легко спрыгнул с осыпающейся скалы и с приглушенным торжественным блеянием проглотил упавшие ягоды. Одна коза задумчиво слизнула прилипший к бороде листок, следя, как мы с Райшедом подкрадываемся к мальчишкам со спины.

Схватить их было минутным делом. Мой парень застыл, а потом с опаской повернул голову, чтобы посмотреть, кто его поймал. Резко вздохнув, он почти перестал дышать, завороженный, как кролик перед пляшущей лаской. Я улыбнулась, но меня беспокоило, насколько эффективна наша маскировка на таком близком расстоянии.

Если мой мальчишка одеревенел от ужаса, то парень Райшеда едва стоял на ногах. Согнув колени, он сгорбился, закрыв руками лицо, когда Сорград и Грен подходили размеренным шагом. Я почувствовала, что мой пастушок дрожит до самых подметок, и крепче сжала его плечи. Мальчишка тут же избавился от своей неподвижности.

— Кто вы? Что вам нужно? Мы никто, никто. Возьмите коз, только не делайте нам больно.

Сорград дошел до нас и, не говоря ни слова, положил палец на губы мальчишки, дабы заставить его замолчать. Другой парень, съежившийся между безжалостными руками Райшеда, поднял голубые глаза, широкие от страха, и посмотрел на горца сквозь спутанные белокурые волосы, рассыпавшиеся по лицу. Если б мы испугали его чуть больше, он бы обмочился.

Поманив их одним пальцем, Сорград повернулся и пошел обратно. Грен, как и раньше, шагал рядом с братом нога в ногу.

Дав моему парню разок-другой вздохнуть, я сильно шлепнула его между лопаток. Мальчишка невольно шагнул вперед, и, следуя за ним вплотную, я вдохновила его еще одним ударом.

Другой пастушок не мог сдвинуться с места. У него подгибались ноги, словно ему подрезали поджилки. Райшед зарычал, запрокинул ему голову, схватив за взъерошенные волосы, и с холодной угрозой уставился в его глаза. Спотыкаясь о каменистую землю, мальчишка бросился догонять приятеля, который велел своим ногам идти дальше уже без моего вмешательства.

Райшед вопросительно посмотрел на меня, и я пожала плечами. Мы шли все той же свинцовой поступью, которая страшно нервировала меня. Театральность — это хорошо, но что, если нагрянет отряд эльетиммов, чтобы мстить за Илкехана, пока мы играем в маскарад? С другой стороны, мы не хотим, чтобы мальчишки сбежали и подняли тревогу. В верхней части теснины появился Шив и встал рядом с Сорградом и Греном. Я мотнула головой, молчаливо приказывая этой троице продолжать то показное разрушение, какое они там запланировали.

Сорград повел всех через уступ, и я впервые увидела харджирд Илкехана. Как символ его беспредельного могущества, он был довольно устрашающим даже без родовых костей и неизбежного Высшего Искусства, которые делали его святым для людей Илкехана. Мы шли теперь вокруг подножия этого огромного кургана. Благодаря плоской вершине он походил на перевернутую чашу с такими крутыми склонами, что для отпугивания нечестивых не требовался даже ров. Вытоптанная в дерне тропинка показывала, где проходили до нас бесчисленные ноги. Оба парня от страха начали спотыкаться, а тот, что слабее, в ужасе поскуливал.

Я замедлила шаг, чтобы сориентироваться. Замок был почти за моей спиной, невидимый за низкими холмами, которые образовывали здесь полукруг, обрамляя харджирд. Со стороны берега небольшие бугры и горки спрятали дюны и море. На противоположной стороне трава доходила до обрывистой скальной стены. Земля там напоминала лопнувшую корочку пирога, и этот серый камень врезался в нее как нож. Ближе к харджирду он был совсем невысокий, а вдали поднимался, становясь в пять или шесть раз выше человеческого роста. Впереди открывалось веерообразное пространство, заросшее травой и кустарником. Дорога, обозначенная высокими серыми столбами, шла по этой длинной равнине, и на внутренней стороне каждого столба виднелся вырезанный круг. Это были впечатляющие камни, но воздвигать их было плевым делом по сравнению со священными камнями, венчающими курган. Я сделала все возможное, чтобы не глазеть на них, подобно деревенщине, впервые приехавшей в Тормейл. Грозному посланнику Элдричского Народца не подобает замирать с отвисшей челюстью.

В том склоне, где дорога встречалась с курганом, были вырезаны ступени. Грен, Шив и Сорград встали на них друг за другом.

— На колени! — приказал Грен, стоявший ниже всех и ближе всех к нам.

Мальчишки упали на колени. Повинуясь жесту горца, мы с Райшедом оставили их в унижении, а сами расположились по бокам от него.

— Мы требуем от вас быть свидетелями! — возгласил Сорград. Он говорил в той высокопарной и архаичной манере, которую я слышала у Шелтий. — Жизнь не может процветать без смерти. Признайте этот долг, и те, кто ушел раньше, будут охранять и направлять вас.

Мальчишки побледнели под своим летним загаром, глядя на него огромными глазами.

— Но должно соблюдать равновесие. Илкехан презрел его. — Слова Сорграда были так же неумолимы, как поступь палача, идущего к виселицам. — Он воздавал злом за зло в троекратной и пятикратной мере. Он карал смертью невинных и осквернял кровью изгнание виновных. Он умер от наших рук за эти преступления.

Трусливый парень все теснее жался к своему приятелю. Более смелый уставился на Сорграда в ужасе и удивлении.

— Мы в корне уничтожим силу Илкехана. Злоба и алчность оскверняют это место, и мертвые не потерпят такого позора. Свидетельствуйте, — повторил Сорград. — Кто бы ни стал править этой землей, он должен прийти с чистыми руками и воздвигнуть новое святилище, или испытает наш гнев.

Он повернулся и медленно пошел вверх по лестнице. Сразу за ним поднимался Шив, а следом пошли и мы втроем.

— Что теперь? — спросила я краешком рта.

— Стой в середине и молчи, — прошептал маг.

Если Шернасекк довольствовался грубо обтесанными камнями для своего харджирда, то камни Илкехана были гладкие и ровные. Расставленные с одинаковыми промежутками, они казались строго вертикальными, хоть проверяй отвесом. Их круг был такой же идеальный, как начерченный циркулем Перида. Каждый камень был вдвое, если не втрое, выше Райшеда, и не плоский на вершине, а стесанный под углом, и края такие острые, что можно порезаться.

Но эти камни были не самым высоким памятником высокомерию Илкехана. Внутренний круг составляли деревья, точнее, их гладкие стволы. Огромные сосны были очищены от веток и коры и прозаично просмолены, чтобы защитить их от гнили. Этот темный, безжизненный лес грозно возвышался над нашими головами, окружая самое внутреннее святилище, где четыре камня высотой по пояс, высеченные в виде пирамидок с тремя вогнутыми гранями, отмечали углы мощеной площади, находящейся в центре всего сооружения.