Кинжал убийцы - МакКенна Джульет Энн - Страница 75

Затем я услышала торопливо подавленный смешок откуда-то из-за прачечной. Делая вид, что небрежно прогуливаюсь, я обогнула здание и оказалась во дворе, где сохли рубахи и одеяла, хлопая на ветру. Я нырнула под мокрую ткань и обнаружила кучу детей, увиливающих от своей работы. Одни кидали шишковатые кости от хребта какой-то здоровенной рыбины в начерченный на земле круг, другие перебрасывались репой, утыканной перьями. Все посмотрели на меня с живым любопытством.

Я дружески улыбнулась.

— Добрый день.

— Как тебя зовут? — спросила бойкая девчушка со вздернутым веснушчатым носом и темными глазами, говорящими о смешанной крови в ее родословной.

— Ливак. А тебя?

— Глиффа, — быстро ответила она. — Ты не отсюда.

— Нет, не отсюда. — Я неопределенно махнула рукой в сторону моря. — Мой народ живет в лесу, где много деревьев, и все они выше, чем ваши дома. — Это должно заинтриговать юнцов — на их родине деревья редко вырастают выше колена.

— А как ты здесь оказалась? — Глиффа явно была из любопытных детей, которые вечно задают вопросы.

Я пожала плечами:

— Хотела увидеть море.

— Что с твоими волосами? — заинтересовался маленький, мальчик. Сам он был подстрижен так коротко, что его волосы казались просто золотым пушком.

— Ничего. — Я села скрестив ноги. — Они всегда были такого цвета, как и у всего моего народа.

— Ты джебедим? — подозрительно спросил ребенок.

Вчера вечером я уже слышала это слово. Я покачала головой.

— А кто они такие?

— Джебедимы живут в западных землях. — Одна девочка, постарше, наклонилась ближе, чтобы изучить мои волосы и глаза. — На свету они выглядят, как настоящие люди. А в тени видно, что кожа у них голубая, а глаза черные, как у животного.

Младшие дети, которые заметно нервничали, расслабились после ее авторитетного объяснения.

Итак, Сорград был прав. Я снова улыбнулась.

— Мы называем их Элдричским Народцем.

— Ты их видела? — В голубых глазенках стриженого парня плескался благоговейный страх.

— Никто не видел уже давным-давно. — Я успокаивающе покачала головой. — Мы рассказываем о них сказки. Хотите послушать одну?

Все жадно закивали.

— Жил-был охотник по имени Марсайл. Погнался он как-то за зайцем в земляной форт Элдричского человечка. Элдричский человечек встретил его со всем радушием и преподнес своему гостю подарки.

Историю о Марсайле я готова рассказывать даже во сне, и для детей я выбрала тот вариант, который слышала в детстве от своего отца. Вариант, полный чудесных вещей, вроде листа, который заставлял рыбу выбрасываться из воды, когда Марсайл бросал его в пруд, и цветущей ветки, которая защищала его от всякого огня, даже от дыхания дракона. Моей же любимой вещицей был кошелек, призывающий деньги в компанию к любой монете, которую клал в него Марсайл.

— Когда наступил вечер, Марсайл сказал Элдричскому человечку, что должен вернуться домой к своей жене. — Я понизила голос и наклонилась вперед. Дети бессознательно сделали то же самое. — Элдричский человечек рассердился. Он сказал, что преподнес эти подарки только потому, что думал, будто Марсайл женится на его дочери, и, по правде говоря, она была писаной красавицей.

Версии, которые я узнала позже, расписывали прелести Элдричской девицы в выражениях, которые решительно не годятся для детей, а также уточняли, что именно сделал с ней Марсайл, чтобы Элдричский человечек так разгневался. Я перешла к тому месту, когда Марсайл отчаянно торговался за свою свободу.

— Наконец Элдричский человечек согласился отпустить Марсайла, но, — я предостерегающе подняла палец, — только если он останется на одну ночь, а Элдричский человечек пойдет в дом Марсайла и возьмет, что захочет, взамен подарков, которые он ему подарил. Поскольку подарок, как всем известно, нельзя отобрать.

Дети понимающе кивнули. Очевидно, сие правило действует даже на этих нищих землях.

Я рассказала им о лихорадочной ночи Марсайла, как он страдал, не зная, чего может лишиться, а не о том, как он забавлялся с Элдричской дочерью, согласно версии пивных. В некоторых историях Элдричский человечек позволял себе такие же вольности с женой Марсайла. В тех историях незадачливый муж вернулся и обнаружил, что вместо каждого часа, проведенного им в земляном кольце, прошел год, и последним подарком Элдричского человечка был выводок черноволосых ребятишек у его очага и жена, которая с тех пор сжигала еду Марсайла, тоскуя по своему волшебному любовнику. Но и та сказка была не для детей. Они нуждались в воодушевляющем финале.

— Когда небо начало бледнеть, Элдричский человечек вернулся и велел Марсайлу уходить. Он предупредил его, что спустит собак, если Марсайл не перейдет реку до рассвета. Марсайл побежал, но заря уже занялась, а до реки было еще далеко. Позади он услышал вой и топот бегущих лап. — Я забарабанила ладонями по бедрам, и малыши задрожали. — Марсайл побежал изо всех сил, а лай неумолимо приближался. Что-то схватило Марсайла за плащ, но он не посмел оглянуться. Он сорвал с себя плащ и бросил собакам, слыша, как они остановились и начали его рвать. Но вскоре Марсайл снова почувствовал за собой их ледяное дыхание, поэтому он бросил им свою сумку, потом куртку. Он опустошил свои карманы, он потерял лист, он потерял заколдованную ветку и волшебный кошелек, но когда солнце взошло над восточным краем земли, Марсайл достиг реки. Он бросился в воду и поплыл на другую сторону.

Дети испустили вздох облегчения.

— Он выбрался из реки и только тогда оглянулся. — Я помолчала, глядя на внимательные лица. — Огромные черные псы рыскали на том берегу. Глаза у них были белые как снег, и иней капал с зубов, застывая сосульками. — Я откинулась назад. — Затем солнце растопило их в дым.

Дети радостно закричали и захлопали, но, как всегда, среди моей публики нашелся один, менее благодарный.

— Они все равно не смогли бы до него добраться, — с уверенностью и презрением заговорил старший мальчик, сидевший позади малышей. — Джебедим не может пересечь воду.

— Как же они тогда попали в Кеханнасекк… — Девчушка спохватилась и виновато посмотрела на меня. Возможно, я рассказала хорошую сказку, но я все равно была взрослой, и, голову даю на отсечение, им не полагалось это обсуждать.

— Мы в безопасности, пока стоит харджирд. — Старший мальчик сердито посмотрел на нее. — Так сказал мой отец.

Я заметила, что он нервно перебрасывает из одной ладони в другую три конические раковины и красноватый камушек, величиной с горошину.

— Что это за игра?

— Просто ерунда для малышей. — Он хитро взглянул на меня. — Ты сможешь найти камень?

Я поджала губы.

— А это трудно?

— Легко, — заверил он меня со всем пылом прирожденного барышника.

— Ты не должен в это играть, — возразила какая-то девочка.

— Я никому не скажу, — ухмыльнулась я.

Парень свирепо посмотрел на ханжу.

— Мы играем только ради забавы. Это разрешается. — Но его ответ был слишком вызывающим для чистой правды.

Пусть малый думает, что мы не играем ни на что ценное. Довольная, я следила за раковинами под его быстро движущимися руками. Там, дома, мы делаем то же самое с ореховой скорлупой и горохом и называем это беличьей игрой. Я была на горсть лет старше этого парня, когда впервые научилась такому трюку. И я тренировалась, пока пальцы не сводило судорогой, когда поняла, что скитающаяся девушка без гроша в кармане должна выбирать между обманом и проституцией, а мне никогда не нравилась роль шлюхи. Я точно знала, где находится камушек парня, и безошибочно ткнула пальцем в соседнюю раковину.

— Здесь.

— Нет!

Ему надо будет научиться скрывать свое торжество, если он хочет заставить людей играть подольше, чтобы опустошить их карманы.

— Дай, я еще попробую.

Мы сыграли еще несколько раз. Я позволила парню выигрывать достаточно часто, чтобы внушить ему самоуверенность, но несколько раз, притворившись, что задумалась, указала правильно. Это подхлестнуло его желание доказать, что он может меня перехитрить. Остальные дети вернулись к своим играм.