Долг воина - МакКенна Джульет Энн - Страница 96

Каролейя вошла в комнату, когда Арашил уходила, и бросила каждому из нас по теплому одеялу, выкрашенному в богатый голубой цвет. Я обернул свое вокруг бедер, хотя в такую жару обошелся бы безо всего. Темар плотно закутался в свое одеяло, усаживаясь на скамью с высокими подлокотниками, и часть румянца исчезла с его лица.

— Мы все останемся здесь на ночь, — деловито сообщила Каролейя без всякого намека на кокетство. — Если за этим стоит Квил, ему очень не понравится, что его ограбили. Джакот может рассказать ему, что это были люди Д'Олбриота?

Я кивнул.

— Мы сказали, что его выдал сообщник. Будем надеяться, никто не станет искать других виновников.

— Примите за это мою благодарность. — Каролейя улыбнулась, показав очаровательную ямочку. Возможно, я ошибся насчет кокетства.

— Думаешь, Квил попытается снова вернуть артефакты? — Я немного смягчил свой скептицизм интонацией.

— Хочешь рискнуть? — Каролейя обратила на меня нежный голубой взор. — А ты бы не устроил засаду на всех дорогах к резиденции Д'Олбриота, если бы ты был Квилом? Ты не доберешься до ворот, чтобы вызвать стражу. Они нападут на тебя раньше, человек десять, а то и двадцать, уж поверь мне.

— Он может собрать столько людей и так быстро? — Темар нахмурился.

— Может, — заверила его Каролейя и снова посмотрела на меня. — Вероятно, Квил потребовал не только полный мешок золота, прежде чем согласился устроить ограбление Д'Олбриота. Его должен был просить об этом кто-то важный, настолько важный, чтобы его долговая расписка окупала риск.

— Ты можешь выяснить, кто это был, не подвергая себя опасности? — Внезапное беспокойство скрутило мне живот. — А Джакот не может заподозрить, что это ты его выдала? Мы поэтому приехали сюда, а не в тот дом?

— Я просто осторожна. — В голосе Каролейи проскользнул смех. — Квил ничего не проследит ко мне. Ночью я вернусь домой, а вы уедете отсюда утром. Никто вокруг не знает даже имени Квила, не говоря уж о том, как с ним связаться.

Я надеялся, что уверенность Каролейи оправданна, но все-таки постарался бы уточнить это, если б не зевнул.

— Здесь есть что-нибудь поесть? — нерешительно спросил Темар. — И выпить?

Каролейя улыбнулась ему.

— Разумеется.

Когда дверь за ней закрылась, я снова зевнул. 

— День выдался нелегкий, верно? И о чем ты думал там, у Джакота? Сколько заклинаний ты теперь умеешь творить?

— Ты уже видел их все. — Темар казался смущенным. — Не много, согласен, но достаточно для блефа. Я сделал не больше, чем ты прошлой ночью.

— Ты схватываешь все прямо на лету, — похвалил я его. — Но то лицо, это был не просто трюк. — Мне как-то удалось не выплеснуть свое отвращение.

Темар засмеялся.

— Это тебя мы должны благодарить за то заклинание. Когда Гуиналь услышала, что эльетиммекий жрец у тебя на глазах вызывал из артефакта образ его владельца для той алдабрешки, она носилась с этой идеей, как собака с костью, пока не усовершенствовала свое заклинание. Она все равно может делать это в десять раз лучше, чем любой адепт, но у барышни Авилы оно вообще не получается. Я понятия не имею, почему мне оно далось так легко.

— Тогда запри этот мешок где-нибудь в надежном месте и желательно подальше от спален. Нам всем нужно выспаться без помех. — Должно быть, что-то отразилось на моем лице.

— Прости, если тот образ напомнил тебе о твоем рабстве. — Темар поправил подушку за спиной, чтобы не встречаться со мной взглядом. — Ты поэтому так не любишь Высшее Искусство?

— Отчего ты заподозрил, что Джакот видел сны о ваших людях? — парировал я.

— Я вспомнил о той блаженной, — ответил эсквайр так, словно это было очевидно. — И о том, как Гуиналь изобретала свое заклинание. Хэлис тогда сказала, что это похоже на старые сказки о некромантии, которая вызывает образы умерших.

— Хэлис больше друг Ливак, чем мой. Как у нее дела в Келларине? — спросил я невзначай, разглядывая лиловую полосу нового шрама на своей руке.

— Ты уходишь от ответа, — с досадой произнес Темар. — Почему Высшее Искусство так тебя раздражает?

Его досада породила во мне злость.

— В первый раз на мне применили эфирную магию, или Высшее Искусство — называй, как хочешь, — когда я был пленником эльетиммов.

Парень сам спросил, и, возможно, я должен дать ему более полный ответ.

— Тот ублюдок, который посылает их сюда грабить и убивать, он вторгся в мой ум в поисках нужных ему сведений. Я предал мою клятву, моего сьера, самого себя и ничего не мог с этим поделать, будь оно все проклято. Вот что означает для меня эфирная магия. Это случилось и с Ливак, и я не лгал, когда сказал тому вору, что она предпочла бы оказаться изнасилованной. — Я жестко посмотрел на эсквайра. — Ты когда-нибудь встречал женщину, которую изнасиловали?

Темар со страдальческим видом молчал.

— Затем мне дарят твой меч. Как выяснилось — в надежде, что Высшее Искусство, которое в нем содержится, просочится в мой ум, мои сны и даст Планиру ответы, которые он искал. Это сработало, спаси меня Даст, это сработало, но я-то думал, что схожу с ума! Нет, Темар, я тебя не виню. Никто тогда не знал толком, с чем они столкнулись, даже Верховный маг. Но я все равно не могу забыть, что это было Высшее Искусство. Затем был эльстиммский колдун, который пытался запустить свои когти в Архипелаг, во владения Шек Кула. Он использовал Высшее Искусство, чтобы одурачить ту глупую стерву Каеску, оно же ее и убило. Когда он сражался со мной, Высшее Искусство едва не прикончило меня в третий раз.

Я поднял руку и показал Темару исцеленную рану.

— Эта малость не перевесит всех тех ужасов!

— Значит, так ты думаешь обо мне, о Гуиналь и остальных адептах, об Авиле? — возмутился юноша, но вид у него все равно был несчастный.

— Барышня хотела заставить того вора говорить. Как она собиралась это сделать? — парировал я. — Какими такими словами и медовыми пряниками?

Темар помолчал минуту, обдумывая ответ.

— Допустим, есть способы принудить человека сказать правду против его воли, но те способы использовались только тогда, когда дело касалось смерти или когда каждое второе свидетельство показывало вину. Но даже в тех случаях никто не страдал так, как ты, я тебе клянусь!

Я покачал головой.

— Прости, но от этой мысли у меня до сих пор мурашки по коже бегают.

— А твои методы насколько гуманнее? — возразил Темар. — Ты надеешься, что человек скажет правду, если его изобьют в кровь? С Джакотом тебе это не помогло, верно? Разве человек не скажет только то, что ты хочешь услышать, лишь бы прекратить мучения?

Мне нечего было на это ответить. Темар печально вздохнул в напряженной тишине.

— Мне хочется, чтобы ты видел в Высшем Искусстве благо, которое оно может приносить, и забыл о недоверии.

— Я бы рад забыть, — отозвался я с предельной искренностью. — Просто… ну, вообрази, что я сильно обжегся о голую свечу. После этого даже безопасная лампа будет меня пугать, верно?

— Да, наверное. — Эсквайр состроил гримасу. — По крайней мере ты миришься с магами. Остальные их терпеть не могут. Думаешь, твои современники будут так же подозрительны к Высшему Искусству? Думаешь, они когда-нибудь поймут разницу между этими магиями?

— Трудно сказать. Все зависит от того, что они увидят. — Единственная причина, по которой я спокойно отношусь к магам, заключается в том, что они всегда использовали свои чары для меня, а не против меня. По крайней мере до сих пор. — Тебя это беспокоит?

Темар покачал головой.

— Я не представляю себе, как Кель Ар'Айен выживет без Высшего Искусства.

Мне захотелось чем-то ободрить парня.

— Наемники уже привыкают к нему.

— Думаю, они видели столько ужасов, столько неожиданных поворотов судьбы, что больше их ничто не удивляет. Хэлис заключила бы сделку с демонами Полдриона, окажись они ей полезны. — Темар засмеялся, но все равно выглядел потерянным. — Но что, если недоверие ко всей магии отпугнет тех, кто мог бы приехать из Тормалина помогать колонии? Они нам тоже нужны.