Долг воина - МакКенна Джульет Энн - Страница 65

На территории школы женщины в скромных платьях продавали хлеб, мясо, разнообразные безделушки из корзин и ручных тележек. На двух длинных столах, поставленных на козлы, лежали мечи и кинжалы, охраняемые мускулистыми верзилами с угрожающим оскалом, который мигом превращался в радушную улыбку, если кто-то приближался с кошельком. В одном углу бросали руны и делали ставки при большом стечении зрителей. Поодаль молчаливый круг наблюдал за двумя мужчинами, погруженными в раздумья над доской Белого Ворона. Еще дальше стояли длинные приземистые здания, а между ними — высокое круглое сооружение. Рев поднялся внутри него, а за ревом послышался одобрительный топот ног.

— Много вызовов прошло? — Мисталь схватил за рукав проходящего мимо солдата.

— Они как раз закругляются с присягнувшими. — Широко улыбаясь, мужчина поднял кувшин темно-красного вина. — Мой брат сегодня победил, так что я ухожу. Хочу напоить этого молокососа так, чтобы на ногах не держался!

Адвокат засмеялся, кивнув на открытую дверь.

— У нас еще есть несколько минут, Темар. Хочешь выпить?

Девушка с шарфом в цветах Д'Олбриота, повязанным вокруг талии, вышла, чтобы сложить пустые бутылки в выброшенную винную бочку.

— Мист! Темар!

Юноша повернулся кругом и увидел Райшеда. Тот был в свободной рубахе, линялых бриджах и туго зашнурованных мягких башмаках на босу ногу.

— Рад видеть вас обоих. — Избранный проницательно взглянул на брата. — Значит, ты представился. Извлек какую-нибудь выгоду?

Мисталь ухмыльнулся.

— Мастер Берквест пригласил меня изучить притязание Д'Алсеннена на титул сьера.

Темар посмотрел на свои сапоги, покрытые теперь пылью, и спросил себя: а делает ли кто-нибудь что-нибудь в этом веке без всякой задней мысли?

— Тогда никто не удивится, увидав тебя с Темаром. — Казалось, Райшед успокоился. — Как дела у сьера в суде?

— Бой в разгаре, но Берквесту он по силам, — с реалистичной уверенностью заявил адвокат. — Пока Камарл не выйдет из себя, если его доведут, и при условии, что твой сьер не станет слишком чванливым после легкой победы. Примерно как ты здесь сегодня.

— Я не нуждаюсь в советах по ведению боя от какого-то белоручки и книжного червя, — ответил Райшед с легкой издевкой.

— Тебя убьют, и я уговорю Сэдрина пропустить меня в Иной мир, чтобы я мог надрать тебе задницу, — предупредил Мисталь.

— Ты и какая когорта? — ухмыльнулся его брат. — Ты с семнадцати лет не был для меня соперником.

Зависть кольнула Темара при этой дружеской пикировке. Отвернувшись, он увидел, как некоего юношу выводят из фехтовальной школы. Одна рука у него была перевязана, и на повязке проступали алые пятна.

— Я думал, эти состязания для проформы, — протянул Темар. Вид чужой крови тотчас положил конец его жалости к себе.

Раненый морщил лицо, тщетно пытаясь сдержать слезы боли и унижения.

— Они должны доказать, что человек годен для службы Имени, — заключил Райшед. — Некоторым это не удается.

— Да они всегда пускают кровь, чтобы заставить толпу раскошелиться, — заявил Мисталь с очевидным неодобрением. — Иначе они будут тратить свои денежки, наблюдая, как наемники кромсают друг друга в лескарском квартале.

— Это нельзя сравнивать, и ты это знаешь, — напустился на него брат. — Кровь, пролитая здесь, — это до самого конца неудача в честном бою. А лескарские бои немногим лучше маскарадов.

— По крайней мере лескарцы используют тупые клинки, — возразил адвокат.

— И расплачиваются за это сломанными костями и обильной кровью, — резко ответил Райшед. — Только глупец способен думать, что затупленный клинок не может ему повредить, и лезет в драку почем зря. Воин, достойный своей клятвы, относится к оружию с должным почтением!

Темар почувствовал себя лишним в этом, несомненно, давнем споре. К тому же он мало что понимал из-за усиливающегося южного акцента братьев. Поэтому он смотрел, как парень тяжело опустился на землю у двери в казармы, обняв руками колени. Темар знал этот горький вкус поражения, хотя бой с мечом был по крайней мере честнее всех этих судебных и светских битв, что обрушились на его голову.

— Каков порядок состязания? — спросил эсквайр, когда адвокат перевел дух.

Райшед свирепо взглянул на брата.

— Каждый вызов — это официальный поединок. Допускается не больше трех касаний.

— Ты знаешь, кто принял вызов? — спросил Мисталь.

Избранный состроил гримасу. 

— Я видел тут Джорда от Ден Мьюриванса, а Фил говорит, что Ловис от Д'Истрака и Эрадан от Ден Джанаквела тоже рвутся в бой. Но я их знаю уже много лет. Они готовы поставить мне синяк-другой, просто чтобы я не зазнавался, но не могу представить, чтобы они питали ко мне какую-то злобу.

Адвокат беззвучно повторил имена, дабы отложить их в своей памяти.

— Не помешает задать несколько вопросов, узнать, кто покупает им вино.

— Вы, законники, всех подозреваете, верно? — засмеялся Райшед, но Темару его беззаботный вид показался неубедительным. — Проблемой могут оказаться те, о ком я не знаю. — В искренности этих слов сомневаться не приходилось.

Где-то рядом тяжелый медный колокол пробил пять раз.

Райшед скривился.

— Если они убрали всех мальчишек с песка, пойду готовиться. Следите за толпой, ладно? Возможно, это какой-то план, чтобы меня убить, и не исключено, что кто-то выдаст себя, если меня серьезно ранят или если их человеку здорово не повезет. — Он с ухмылкой глянул на Темара. — Тебе ведь не привыкать следить за моей спиной.

Мисталь повел юношу внутрь гулкой учебной площадки.

— О чем это он?

Темар пожал плечами.

— Так, ни о чем.

Он не собирался объяснять, как прорвался через связывающее его заклинание и словно в каком-то безумном сне очутился нос к носу с эльетиммским колдуном, пытающимся выбить ему мозги булавой. Когда злобное эфирное колдовство завладело умом Райшеда, именно Темар управлял его конечностями в том неистовом бою в далеком Архипелаге.

От этих воспоминаний эсквайр содрогнулся и решительно оглядел учебную площадку. Старым битвам здесь не было места. Темар наблюдал, как его ровесники, мокрые от пота, уходят с песка и ликованием светятся их изнуренные лица. Более опытные воины поздравляли их, некоторые с трудом сдерживали гордость за своих протеже. Эта почти осязаемая атмосфера общей цели и доброго товарищества показалась Темару хорошо знакомой. Такая же была во время его собственной подготовки к службе в императорских когортах, отметил юноша. Несколько сезонов, проведенных в сражениях за земли и привилегии, которые они принимают как должное, пошли бы на пользу тем изнеженным дворянам, что насмехались над ним.

— Мисталь! — Широко разведя руки, к ним подошел коренастый мужчина в цветах Д'Олбриота.

— Столли. — Адвокат вежливо кивнул, и лишь теперь Темар узнал сержанта Д'Олбриота. — Как прошло утро?

— Все наши парни держались достойно, не нарушили свои клятвы, — с гордостью объявил Столли. Он уже был навеселе. — Эсквайр Д'Алсеннен. — Столли ернически поклонился. — Какая честь видеть вас здесь. Ищете новобранца для вашего Имени?

— Эсквайр здесь только для того, чтобы поддержать моего брата, — спокойно ответил за него Мисталь.

Темар сдержанно улыбнулся, но эта идея захватила его. Кель Ар'Айен нуждается в воинах, не так ли? Они расквасили эльетиммам нос в прошлый раз, но для этого им потребовались маги и наемники. Не лучше ли будут тормалинцы, присягнувшие ему? Надо узнать, что думает Райшед.

— А ну тихо, не то я всех отсюда вышвырну! — Седовласый мужчина, мускулистый, как борец, вышел на песок.

— Это Фил, ректор фехтовальной школы, — торопливо прошептал Мисталь.

Юноша кивнул: это оправдывает повелительный тон мужчины.

— Все вызовы, объявленные признанными, должным образом удовлетворены, чему вы были свидетелями. Теперь у нас остался последний вызов. — Фил помолчал, когда поспешно входили опоздавшие. — Вызов, вывешенный без ведома и согласия названного в нем человека, что является оскорблением наших обычаев. Я узнаю, кто это сделал, и он расплатится собственной шкурой. — Ректор хмуро оглядел зрителей, стоявших в напряженном молчании. Потом громко хлопнул в ладоши, от чего все вздрогнули, и повернулся к дальней двери учебной площадки. — Райшед Татель, присягнувший Д'Олбриоту и вновь избранный, готов защитить свое право на эту честь! — Боевой клич эхом отразился от голых стропил, и даже шум снаружи умолк.