Долг воина - МакКенна Джульет Энн - Страница 56

— Хорошо выспались, а? — Барышня открыла дверь, ее строгое лицо лучилось смехом.

— Я должен был догадаться, что ты вряд ли позволишь росе высохнуть, — проворчал Темар.

Я вошел вслед за юношей, и оба мы нервно посмотрели на открытый сундук, стоявший на столе библиотеки. Золото, серебро, эмаль и драгоценные камни матово блестели на широком куске полотна.

Авила фыркнула.

— Но раз уж вы пришли, то помогайте. — Она вручила нам по экземпляру списка артефактов, которых с таким нетерпением ждет народ Келларина.

Мы с Темаром неуверенно переглянулись.

— Ну давайте же! Вам даже не нужно ни к чему прикасаться. — Авила подняла необычное кольцо, сделанное в виде двух медных рук, держащих квадратик горного хрусталя. Этим утром на барышне было простое коричневое платье, заплетенные волосы заколоты в обычный узел. В результате она больше походила на одну из товарок моей матушки, нежели на знатную даму.

— Барышня, вы можете определить, какие из этих вещей несут заклинание? — Я убрал руки за спину, склоняясь над сокровищами.

— Увы, нет. — В голосе Авилы звучала скорее досада, чем сожаление. — Для этого нам понадобилась бы Гуиналь.

Темар издал какой-то звук, по умолк под свирепым взглядом барышни.

Мне попался на глаза изящный футлярчик для ароматического шарика. По форме он напоминал пухлый кошелек, стянутый шнурком. С обеих сторон в золото был вставлен ажурный кружок из крошечных цветов горошка. Голубые эмалевые лепестки ничуть не потускнели за все эти поколения, хотя сами духи давным-давно испортились. Я просмотрел список, который держал в руке: на каждый найденный артефакт, помеченный галочкой, приходилось пять ненайденных. В полной тишине библиотеки у Темара вдруг заурчало в животе.

— Там хлеб и фрукты. — Авила рассеянно кивнула на боковой стол.

— Вам что-нибудь принести, барышня? — вежливо спросил я.

— Нет, спасибо. Итак, Темар, каковы твои планы относительно этой женщины и ее ребенка? — осведомилась Авила тем обманчивым тоном, который зачастую свойствен женщинам. Он кажется таким мягким, но любой неверный ответ обрушит потолок на вашу голову.

— Мы ее вознаградим, — предложил Темар.

Авила потянулась за пером, лежащим поперек чернильницы.

— Вручишь ей тяжелый кошелек и велишь убираться на все четыре стороны?

Эсквайр колебался. Согласие явно будет неправильным ответом, но он старался найти правильный. Я тем временем упорно изучал список.

— Ты не берешь на себя никакой ответственности за их судьбу? — Авила что-то отметила решительным росчерком пера.

— Возможно, мать найдет работу в резиденции, — робко ответил Темар. — Какую-нибудь черную работу…

Подняв глаза, я увидел, что юноша смотрит на меня с надеждой.

— Управляющий Дома ее не возьмет, — с расстановкой сказал я.

— Даже из милосердия? А если сьер прикажет ему? — В голосе Темара проскользнула мольба.

— Мессир этого не сделает, — неохотно объяснил я. — Управляющий полностью отвечает за слуг, за что имеет жалованье и привилегии. Сьер в его дела не вмешивается.

Авила фыркнула.

— В правильно организованном Доме хозяин и хозяйка знают всех своих слуг по именам и обращаются с ними достойно.

Уловив эхо утраты в ее едких словах, я промолчал. Я нашел в моем списке футляр для ароматического шарика и поставил галочку с абсурдным чувством достижения. Еще один будет разбужен от холода заклинания: мастер Аглет, столяр, согласно записям.

Темар взял у меня перо и обмакнул в чернила, чтобы тоже сделать пометку. На миг наши взгляды встретились.

— Чистое везение или нет, но даже один этот улов делает вашу поездку успешной, — заметил я.

— Отдай должное Мэвелин, — строго ввернула Авила. — Богиня, несомненно, позаботилась об этих спящих умах точно так же, как она бережет спящие почки и семена в темные дни зимы.

— Что, вероятно, объясняет, как эти вещи попали в ее усыпальницу, — задумчиво кивнул Темар.

Он был убежден, это очевидно, но мало кто из знакомых мне людей вспоминает о Мэвелин по окончании постзимы. Голодные дни после Зимнего Солнцестояния побуждают некоторых с мольбой взывать к Зимней Ведьме, но даже тогда основными приверженцами этого культа остаются вдовы и женщины, потерявшие всякую надежду на брак. Что напомнило мне кое о чем.

— Усыпальница Мэвелин в Зьютесселе — прибежище для женщин, у которых нет ни семьи, ни друзей. Я знаю, что вдова Тор Безимар делает пожертвования всевозможным усыпальницам. Вы могли бы, барышня, спросить, нет ли в Тормейле какой-нибудь милосердной сестринской общины, которая приняла бы эту женщину и ее дочь.

Суровое лицо Авилы посветлело.

— Я так и сделаю.

— Есть! — воскликнул Темар с облегчением, которое относилось как к моему ответу па вопрос о Медьюре, так и к находке артефакта. Он указал на перстенек со скромной бирюзой внутри серебряных лепестков. Недорогая вещица в любую эпоху, но по какой-то неведомой причине я был уверен, что ее дарили с любовью и носили с преданностью.

— Женщина с тремя детьми. — Я вздрогнул, припомнив вдруг маленькую группу, все еще потерянную в необозримости келларинской пещеры. Печальные маги не захотели разбудить двоих детей, чтобы сообщить им, что их сестра и мать еще не могут к ним присоединиться.

— У мальчика был мой пояс с пряжкой, которую ты забрал у эльетимма.

Наши взгляды встретились, и я увидел этого паренька через воспоминание Темара: твердо решив не показывать страх, он стоял с широко открытыми глазами, цепляясь за пряжку Темарова ремня и обещание, что все будет хорошо.

— Это принадлежало самому младшему ребенку, — хрипло сказала Авила, подняв крошечный эмалевый цветок на потемневшем от старости шелковом шнурке.

— Тогда мы сможем разбудить их всех. — Смятение сдавило горло юноши.

Барышня посмотрела на пеструю коллекцию ценностей и безделушек.

— Но ведь столько мужчин доверились своим ножам или кинжалам, — тихо промолвила она. — Где все это?

На меня вдруг снизошло вдохновение. Какой же я дурак!

— Оружие было положено в усыпальницы фехтовальных школ! Ставлю на это свою клятву!

Я бы стал объяснять дальше, если б не вошел секретарь мессира.

— О-о, — озадаченно протянул он, останавливаясь в дверях.

— Ты хочешь что-то сказать, юноша? — обратилась к нему Авила с подчеркнутым достоинством своего ранга.

— О да, вам всем следует подготовиться к присутствию в Императорских судах, барышня. — Долсан почтительно поклонился, бросив красноречивый взгляд на мятую рубаху Темара и простое платье Авилы.

— В мое время состояние человека оценивалось не показной пышностью среди особ знатного происхождения, — сурово отрезала Авила.

— В наше время, барышня, показная пышность и состояние часто одно и то же. — Служба у мессира закалила Долсана. — Избранный Татель, камердинер эсквайра Камарла ищет тебя.

Я извинился перед Авилой и Темаром и поспешил наверх. Эсквайр Камарл все еще был в рубахе и старых бриджах и рассматривал собственные драгоценности, выбирая подходящие для появления на публике.

— Тебя не было ни в сторожке, ни в казармах, Райшед. Каким образом мой камердинер должен тебя искать, если ты не сообщаешь о своем местонахождении?

— Я был в библиотеке, — повинился я. — Похоже, в том сундуке полно вещей, за которыми охотится Темар.

— Это хорошо, — одобрил Камарл, но лицо его оставалось непреклонным. — Вполне может статься, что это будут все трофеи, которые Д'Алсеннен получит от нынешнего праздника. — Он отложил широкую цепь из переплетающихся золотых звеньев и бросил мне письмо.

«Я узнал, что вы интересуетесь некоторыми фамильными вещами моего Дома, — прочитал я. — Еще кое-кто также изъявил желание приобрести эти вещи. Посему я намерен пригласить трех ювелиров, не обязанных никакому Имени, оценить вышеуказанные предметы. По установлении их стоимости я приглашу вас сделать предложение. От мессира Ден Туркванда, написанное в его тормейлской резиденции в День Летнего Солнцестояния».