Долг воина - МакКенна Джульет Энн - Страница 109

— Я сначала не понял, что дворец такой большой, — заметил Темар, когда наша карета остановилась под восторженные крики любопытной толпы. Он рассеянно подергал кружево на шее, как делал всю дорогу сюда.

— Просто мы заходили с другого фасада.

В карете становилось душно, и я потел в своем тесном мундире. В животе, как в барабане, ощущалась гулкая пустота, а та легкая еда, что я ухитрился впихнуть в себя, свинцовой тяжестью осела под грудиной.

— Здесь проводится что-нибудь полезное или только одно веселье для праздных богачей? — Авила обмахивалась скромным веером из пушистых голубых перьев, которые сочетались с ее летним голубым платьем. Перламутровая инкрустация на лакированной ручке повторяла жемчужную переливчатость ее белой кружевной накидки.

Я повернулся к барышне.

— Император — главное связующее звено между народом и дворянами. Он принимает здесь торговцев, встречается с мастерами ремесленников, с братствами усыпальниц. Если приезжает какой-нибудь герцог из Лескара или член релшазского магистрата, они останавливаются здесь, и все сделки с ними заключаются в присутствии императора, как беспристрастного свидетеля. Но для нас важнее то, что именно здесь император собирает сьеров Домов, чтобы обсуждать всякие дела.

Эта мысль побудила меня выглянуть в окно и поискать гербы Тор Безимара, Ден Таснета или Ден Мюре на дверцах проезжающих мимо экипажей.

— Как ты думаешь, почему Д'Олбриот отправил нас в отдельной карете? — Темар снова нервно подергивал воротник рубахи, кремовый на фоне синего сюртука.

— Чтобы напомнить людям о твоих личных притязаниях на титул? — предположил я.

Я понятия не имел, что думает сьер. Когда ему сообщили, что маги должны пойти на бал, мессир принял эту поразительную новость с вежливым спокойствием и не сделал никаких замечаний по поводу нашего неожиданного и такого продолжительного утреннего отсутствия.

— По-твоему, дешевая театральность кого-нибудь убедит? — хохотнула Авила. — Мы весь праздник пляшем под дудку Д'Олбриота, и все это знают.

Наконец для нас открыли ворота, карета дернулась и поехала. Лошади рысью примчались во двор, и не успели они встать перед широкой лестницей, как лакеи Тор Тадриола уже распахивали белые двустворчатые двери. Я спрыгнул вниз и подал руку Авиле.

Она спустилась медленно, с достоинством и остановилась, чтобы оправить юбки. Презрев помощь лакея, следом сошел Темар.

— Куда теперь, Райшед?

— Давайте подождем минутку. — Я указал на экипаж сьера, въезжающий за нами в ворота.

Кучер остановил лошадей, и мессир вышел первым, великолепный в дорогой зеленой парче. Она отливала на солнце павлиньим блеском, привлекая к себе все взгляды. Его брат Лейшал, сын Майред и племянник Камарл были одеты в ту же самую парчу, только фасоны их нарядов слегка отличались, соответствуя их возрасту и рангу. На каждом сверкали изумруды, и все вместе они впечатляюще демонстрировали объединенную силу и влияние Д'Олбриотов.

За их каретой подъехал экипаж леди Чаннис с гербом из стрел Ден Венета на дверце. Блистательная в малиновом шелковом платье, покрытом бледно-розовым кружевом, она сопровождала очаровательных барышень, которые не только украшали имя Д'Олбриота, но и составили бы выгодную партию для любого молодого дворянина. Сами девушки были одеты во все оттенки цветочного сада, и, глядя на этот букет, всякий, кто сомневался в роли моей госпожи в Доме, враз отбросил бы сомнения. Сзади подкатила открытая коляска, в которой горделиво восседали Юстиан и Фрезил, облаченные все в ту же павлинью парчу. 

Когда экипажи медленно двинулись к задним воротам, во двор без особых церемоний впустили маленькую карету без герба. Из нее, неуклюже наступая на собственный подол, выбрался Казуел в золотисто-парчовой мантии. За ним с непринужденной грацией вышла Велиндра, ее белокурые косы потрясающе выглядели среди замысловатых черных и каштановых причесок. Ее ничем не украшенное сизое платье звучало приглушенной нотой среди смелых цветов со всех сторон, но покрой и ткань были безупречны. Я не мог отвести от нее глаз.

— Вижу, Райшед, ты разбираешься в платьях, — заметила Авила. — Подавляющее большинство мужчин смотрят лишь на счета от портнихи. Да, это то самое платье, что я надевала к Тор Канселину. Раз уж Гальел хочет швырять на ветер свое золото, покупая мне по три смены нарядов на каждый день праздника, пусть еще кто-нибудь их поносит. — Ее явно что-то раздражало, но что или кто и почему — я не знал.

Обняв леди Чаннис, сьер запечатлел на ее устах нежный поцелуй; в толпе благожелательно засвистели. Когда женщина взяла его под руку, остальные члены семьи привычно разделились на пары.

Мессир кивнул Д'Алсеннену.

— Вы с барышней Тор Арриал готовы?

Эсквайр со старомодной церемонностью предложил Авиле руку, и барышня приняла ее с блеском в глазах. Видя, что Казуел колеблется, не зная, с кем ему пойти — с Велиндрой или Аллин, я поклонился Темару и сьеру и спустился с лестницы.

— Сударыня маг, вы не окажете мне честь сопровождать вас?

Аллин держалась так напряженно, что я испугался, дышит ли она. Я подмигнул толстушке, она слегка расслабилась и даже улыбнулась. Слава Дастеннину, я не хотел, чтобы девушка хлопнулась в обморок.

— Пошли, Каз. — Велиндра взяла мага под руку, и трудно было сказать, кто из них кого ведет по широкой каменной лестнице.

— У тебя очень изящное платье.

Мыс Аллин ждали у двери, когда камергер впустит очередную пару. Муаровый шелк сливового цвета шел ее мышиного цвета волосам, и, если повезет, он будет не слишком конфликтовать с неизбежным румянцем толстушки.

Невинное удовольствие придало ее простому лицу неожиданную привлекательность.

— Барышня Авила заставила горничных перетрясти все гардеробы в резиденции, пока они не нашли для меня что-то подходящее.

Я посмотрел на собравшихся дам Имени. Вероятно, это платье из шкафов барышни Тейкери, учитывая его искусный покрой, маскирующий короткие ноги. Аллин повезло, что дамы Д'Олбриотов не вымахали до верзил Ден Хификенов и не были худышками вроде Тор Канселинов.

— Ваши билеты, сударыня, сударь.

Мы показали камергеру сложенные картонки, которые болтались у нас на запястьях, и он ввел нас как положено в изысканный салон.

— Как тут красиво, — прошептала Аллин.

— Говорят, пол выложен деревом, привезенным со всех уголков Старой Империи и Архипелага, — сообщил я ей с дружеской улыбкой.

Узор из кругов и дуг на полу являл взору искусное сочетание роскоши и рациональной строгости, хотя мы мало что могли видеть между юбками и бальными туфлями собравшихся дворян. Стены представляли тот же переход от старой расточительности к более поздней сдержанности, одиночные лепные ветки с листьями и цветы заменили собой пышные драпировки и замысловатые гирлянды более ранней эпохи, но, как и прежде, они нежно поблескивали сусальным золотом. Огромные двустворчатые двери в дальнем конце вели в Императорский бальный зал, который откроется, как только Тадриол будет готов принять своих гостей.

Темар остановился и задрал голову к потолку, не обращая внимания на входящие за нами пары. Высоко вверху в гипсовых панно изображались самые возвышенные сцены из древних легенд, какие только могли предложить первому Тадриолу художники нашего времени. В одном углу Дастеннин в короне из морских водорослей и ракушек разливал моря между этим миром и миром Иным. Напротив него Халкарион вешала в небе луны, прежде чем водрузить туда свою диадему из звезд и озарить темноту. В третьем углу животные равнин и леса стояли на коленях перед Талагрином, украшенным гирляндой из осенних листьев. В четвертом углу Дрианон прижимала к груди сноп пшеницы, по мановению ее руки расцветали деревья, и в следах ее ног распускались цветы.

Между всеми этими сценами другие боги соединяли два царства бытия в изумительно расписанных овалах. Аримелин пряла сны, что доходят к нам из Иного мира, Тримон ударял по струнам арфы, чтобы музыка летела через Тени и дальше, а Ларазион призывала ветер и дождь, не знающие границ. Острин с одной стороны исцелял больных, чье время оставить это царство еще не пришло, а с другой — радушно приветствовал тех, кто собирался вновь родиться, и вручал им чашу вина, которое сотрет память об их пребывании в Ином мире.