Северная буря - МакКенна Джульет Энн - Страница 119

— Хвост? — спросил Зикре сквозь зубы. Он смахивал иней с рубахи, но промасленная кожа тут же вновь покрывалась белыми узорами.

— Где его голова? — Кейда покрепче схватил меч непослушными пальцами и вгляделся в туман.

Он чувствовал, как холод вместе с влагой пробирается ему в волосы, доходя до макушки и висков. Едва уловимое течение воздуха вернуло ему бдительность за миг до того, как в белом тумане возник сапфировый блеск драконьего ока. Сизая голова метнулась вперед, пасть разверзлась, метнулся темно-синий язык, с подбородка закапала иссиня-черная кровь. Кейда, не дрогнув, занес меч и снизу вверх по дуге полоснул по дряблой коже под челюстью дракона. Тут же вынув клинок, вождь отскочил в сторону и затерялся в тумане. От рева уязвленного чудовища затрепетал окрестный туман. Кейда напрягся, когда во мгле вновь заклубилась воронка, но облегченно выдохнул, когда рядом возникли трое спутников и сели на корточки.

— Нам надо как-то поймать его голову, — с упором произнес Кейда. — Чтобы пригнуть ее и добраться до глаз. Надо ослепить его.

— Мы принесем сеть. — Мезаи так дрожал, словно его поразила лихорадка. Мотнув головой в сторону Бейо, он отступил, споткнувшись, и пропал в белой мгле. Меченосец поколебался.

— Иди, — приказал вождь. Зикре двинулся и встал с Кейдой спина к спине.

— Думаешь, он нас и в этом тумане видит?..

— Не знаю, — Кейда ощутил дрожь, ибо спина охотника притиснула к зябнувшему телу заледенелый подкольчужник.

Его слова остались неуслышанными, поскольку в густой мгле разнеслось рычание, оборвавшееся жутким бульканьем. А затем белый мрак прорезало шипение чудовища, казалось, летевшее со всех направлений. Кейда обнажил второй меч и перенес тяжесть тела с ноги на ногу.

— Берегись! — крикнул Зикре, кидаясь вбок.

Передняя лапа дракона прорвала завесу, и на высоте груди грозно блеснули когти. Кейда круто развернулся и неловко нырнул. Вслепую хлестнул мечами и попал во что-то, скорее чисто случайно. Один клинок обрубил коготь, острый и прозрачный, почти дотянувшийся до Зикре, прежде чем исчезнуть в белой мгле. Дракон взревел, его голова замаячила наверху с оскаленными зубами и кроваво-синей слюной. Кейда не отступил ни на пядь, что было сил рубанул по шее и по челюсти. Один клинок лязгнул о зубы. Дракон отпрянул, но тут же щелкнул, и закаленная сталь клинка рассыпалась иголочками. Кейда содрогнулся под слепящим ливнем губительных осколков и бежал без оглядки. Когти дракона ударили и скользнули по окольчуженной спине, вождь кубарем покатился по затрещавшей мерзлой растительности. Когда он остановился, то перевернулся на спину и воздел оставшийся меч. В тумане обозначилась тень, пронзенная отблеском сапфирового пламени.

— Эй! — Зикре нашел, зацепившись ногой, чье-то упавшее копье и метнул его в окутанного туманом дракона. Кейда услышал основательный звук удара. Голова дракона протянулась и щелкнула зубами, из пасти стекала слюна.

Несколько капель упали на броню Кейды. Стальные кольца и пластины, на которые она попала, треснули и раскололись.

— Мой господин!

Чья-то рука схватила его за плечо. Мезаи.

— Ты ранен? — Бейо поднял Кейду, и тот вдруг обнаружил, что на спине его кольчуги образовалась прореха.

— Нет, — он схватился за оставшийся меч и стал высматривать в непроницаемой белизне дракона или Зикре. — Сеть есть?

— И крючья, — со злорадным удовлетворением доложил Мезаи.

— Что происходит? — Кейда навострил уши, ожидая ответа или продолжения. — Где остальные?

Прежде чем кто-либо заговорил, дракон снова устремился в их сторону с разверстой пастью, нацелившись на Кейду. Вождь ждал до последнего мгновения и лишь тогда метнулся в сторону, рубанув по длинной чешуйчатой щеке сизого создания. Мезаи метнул крюк в голову дракона, загнутые острия увязли в шипастом гребне у загривка. Тварь взревела и поднялась на дыбы, пытаясь избавиться от острого железа. Появился Зикре, кинувшийся на веревку и добавивший свой вес к весу Мезаи. Острия все глубже входили в драконью плоть.

— Чейзен! Сюда! Чейзен! — проорал вождь во всю глотку, обращаясь во мглу, встав между чудовищем и своими людьми, чтобы не позволить чудовищу их укусить. Дракона, впрочем, больше заботило, как избавиться от боли. Он наклонил голову, тщетно пытаясь вырвать крюк. Бейо воспользовался случаем и метнул широкую сеть, отягощенную блестящими просверленными камушками. Дракон, яростно зашипев, тряхнул головой, попытался достать зубами грузики, качавшиеся чуть дальше того места, докуда он достал. Он лизнул сеть языком, и веревка от одного прикосновения рассыпалась в прах.

— Чейзен!

Из мглы взлетела вторая сеть, черная паутина на белом фоне. Она попала точнехонько на драконью голову, люди появились за ней следом. Кейда узнал кое-кого с «Прозрачной Акулы» и некоторых вызвавшихся идти в разведку. Остальных он не распознал. Кучка людей побежала помочь Мезаи, который тянул веревку, поскальзываясь на льду. Их общий вес медленно, но верно пригибал голову дракона к земле. Со всех сторон появились новые веревки и канаты. Чудовище ревело в ярости, кидаясь на связавшие его путы. И в исступлении било когтями то одной, то другой из передних лап.

— Дайте мне добраться до его глаз! — Кейда стоял, наблюдая с мечом наготове.

Дракон выл и вставал на дыбы, волоча ближайших к нему, утративших опору людей, в немом ужасе повисших на веревках. Он колотил по ним губительными когтями, двое упали назад со вспоротыми животами. Один попятился и остановился у ног вождя, кровавую рану на животе затянул лед.

— Чейзен! — вознесли свой гневный клич люди владения.

Новые бойцы устремились вперед, налегли на веревки с крючьями, всаженными в драконий хребет. Сети опутали его рыло, застряли в зубах. Одну он порвал передней лапой, но прореха оказалась невелика, а смертоносные клыки вывернулись из челюсти.

— Вниз его! — вопил Кейда.

Мезаи, едва дыша, завел напев, который звучал прежде на палубе гребцов. Прочие моряки, охрипшие от изнурения, подхватили. Рыбаки начали подпевать чуть позже, а за ними не замедлили вступить и охотники с торговцами. Когда эта бессловесная песня, почти безголосая, помогла людям верней объединить силы, голова чудовища упала. С каждым мигом ее пригибали все ниже. Дружные голоса гудели теперь ликующе и угрожающе. Кейда наблюдал, как приближается к земле сапфировый глаз. Он покрепче взялся за меч и стал ждать подходящего мгновения, чтобы ударить. Когда чешуйчатая челюсть дракона коснулась земли, град полетел так густо, что Кейда перестал сквозь него видеть. Градины величиной с самые ценные жемчужины молотили его по голове и лицу, вождь подался вперед, едва дыша и кося от боли. Он чудом удержался на ногах под потоком ледяных шариков, ноги его так онемели, что он их почти не чувствовал. Но главное, он видел полыхающий в тумане голубой глаз дракона. Вокруг звенели горестные крики, дружная работа расстроилась, ужас охватил всех. Кейда миновал безымянного островитянина, все еще не выпускающего из рук веревку, несмотря на то, как изранили его ладони острые льдинки. Капли алой человеческой крови капали, замерзая, на россыпь градин, льда навалило уже по лодыжку.

Кейда стоял достаточно близко, чтобы видеть, как дракон хлещет синим языком по сетям на своей длинной морде. Веревки, опутавшие шею и передние конечности, рвались и трещали, уступая мощным когтям. Одной из передних лап дракон пригвоздил к земле мертвое тело, когти погрузились в спину несчастного. Тело уже было погребено под градинами.

Кейда вцепился в перекрученную веревку, запутавшуюся в шипах над драконьим лбом, и повис на ней, нацелившись мечом. Драконья голова метнулась к нему. Синий язык искал добычу. Собравшись с духом, Кейда всадил клинок глубоко в сияющий глаз чудовища. Тот разбился, словно хрусталь.

Пылающая белая жидкость потекла вдоль стального лезвия, разъедая его. Кейда крепче ухватил рукоять и ударил снова, не пожалев сил, и погрузил клинок еще глубже. Пылающая белизна разъела гарду меча и зашипела на тонких переплетенных кольцах перчатки. Он стоял неколебимо, насколько хватало духу. Затем отскочил, срывая на ходу перчатки и кидая их наземь. Они принялись плавиться и тут же испаряться, испуская едкий запах. Голова дракона шлепнулась наземь, длинная шея обмякла. Чудовище корчилось в предсмертной муке, содрогания, пробегающие по его телу, возбуждали где-то далеко в тумане крики тревоги. Длинный синий язык обвил рыло, осторожно трогая уничтоженный глаз. Тварь испустила тяжкий горестный стон.