Огонь с юга - МакКенна Джульет Энн - Страница 99

— Все кончилось? — с надеждой спросила Ризала.

— Они так не думают, — Дев кивнул в сторону благоразумно отступающих дикарей.

Кое-кто укрылся в канаве среди пленных островитян, кое-кто попятился к лодкам на отмелях. Единственным, кто и не думал тревожиться, был Пернатый Плащ. Он стоял, сложив руки под своей яркой накидкой, слегка наклонив голову с нимбом защитных чар, мерцающим вокруг.

Ящер медленно обошел Костяного Панциря по окружности, подняв одну руку ладонью наружу с распростертыми пальцами. Костяной Панцирь поворачивался на месте, ни на миг не упуская из виду Ящера. Руки он держал перед своим нагрудником, плотно стиснув ладони. Зеленоватое свечение проливалось оттуда и пропадало в земле. У стоп Костяного Панциря начал собираться туман, густой и белый. Тот рассмеялся и смахнул зарождающийся туман прочь порывами отливающего сапфиром ветерка. Туман развеялся, но песок под подошвами Костяного Панциря не стал мшистым от чар, призванных от воды. Он напитался янтарным светом и внезапно засиял как бронза. Костяной Панцирь завопил, оказавшись по лодыжки в жару плавильни. Он хлестнул по земле лазурными чарами, брызнув блестящими каплями расплавленного песка по воздуху, и за ними волочились тонкие, как паутинки, нити стекла. Эти полужидкие снаряды промчались над песком, и кое-какие создали глубокие раны в ногах Ящера. Но колдун не дрогнул, вперив полные ненависти глаза в Костяного Панциря.

Столб пламени вырвался из песка и окружил Костяного Панциря. Пламя ревело, заглушая его исступленный крик. В течение нескольких вздохов оно раскалилось внутри до ослепительной белизны. Столь же внезапно, сколь поднялось, оно исчезло, оставив лишь медленно подергивающийся столб бледно-серой золы, осевший на песок. Колдун в шкуре ящерицы упал на четвереньки, его глаза настороженно обратились на того, что был в плаще из перьев. А чародей в многоцветном наряде медленно прошел к жалкой кучке золы. Присев, он взял пригоршню и медленно просеял через пальцы. Не осталось и осколка кости. Он рассмеялся, и его звенящий смех сотряс глухое молчание. Подойдя к Ящеру, он протянул тому, более молодому, чем он сам, свою руку. Ящер принял ее и неловко поднялся на ноги; гордость боролась в нем с болью от ожогов.

Пернатый Плащ призвал подчиненного, которому доверил прежде ларь с принятой добычей. После быстрого обмена словами Ящер хлопнул прислужника по плечу и повернул его лицом к людям на пляже, движение это было выразительно. Поклоны захватчиков новому предводителю были немедленными и подобострастными, за ними последовали приветственные крики, хлопанье в ладоши, удары копьями по твердой земле. Те, кто пришел с Пернатым Плащом, присоединились к ликованию, не пожалев для Ящера смеха и улыбок.

— Можно подумать, он задал им пир, а не сжег одного из них колдовством заживо, — в негодовании пробормотала Ризала.

Ящер несколько мгновений наслаждался аплодисментами, прежде чем простереться ниц перед Пернатым Плащом в знак полного повиновения. Тот кивнул, удовлетворенный, и бросил что-то мерцающее на распростертое тело Ящера. Молодой волшебник кое-как поднялся на ноги, свежие ожоги, усыпанные песком, еще недавно обезображивавшие его ноги, исчезли.

— Неплохая штучка, если уметь, — пробормотал Дев, забывшись.

К счастью, Ризала все еще была поглощена зрелищем. Она так и подпрыгнула, когда щелкнул бич. Приведенные в действие дикари принялись осыпать вереницу связанных стариков, упавших на колени, грубыми пинками и ударами бичей. Пернатый Плащ, не обращая на это ни малейшего внимания, двинулся обратно к своему плавательному средству. Он не побеспокоился о мосте из светового кружева, но лишь закутался в свою накидку и, сделав один долгий шаг, перенесся по воздуху и с сухими ногами встал на грубую палубу. Ящер зашлепал по воде, чтобы присоединиться к нему, прижимая к груди драгоценный ларь с тщательно отобранной добычей.

— Идем. — Дев принялся быстро отступать на четвереньках.

— Куда? — Голос Ризалы дрожал, когда она отползала назад.

— Они поведут этих пленников по берегу, — Дев непрерывно наблюдал сквозь завесу листвы, двигаясь к берегу. — Я хочу видеть, куда они направляются.

— Зачем нам это надо? — Ризала остановилась с упрямым лицом.

Дев поднял брови:

— Твоей поэме нужны середина и конец. Не говоря уже о начале. Слушатели станут бросать в тебя гнилые плоды, если ты не сможешь поведать им, куда захватчики увели своих пленных. — Он мотнул головой в сторону пляжа, где пленные не жалели сил, чтобы обойти как можно дальше неровное и мутное стеклянное пятно на месте, где стоял недавно Костяной Панцирь. — Куда они забирают эту добычу? Я торговец сведениями, девочка, я тебе это говорил. И получу все ответы, какие смогу, прежде чем снова отплыть на север.

— Ни один из нас не вернется на север, если мы будем мертвы и обращены в пепел, — возразила замухрышка.

— Тогда возвращайся на «Амигал». — Дев пожал плечами. — Я вполне могу прийти к тебе позднее, если только не стащу новую лодку.

— Ты бы тоже вернулся сейчас, а? — Ризала нехотя сделала шаг вперед.

— Ты не готова биться об заклад, что этого не будет. — Он улыбнулся. — Давай-ка.

Дев провел ее через кусты у края леса, который окутывал мыс, протянувшийся в море. Мыс постепенно сужался, и вот на нем остались только переплетенные меж собой узловатые деревца. Дев начал прокладывать путь сквозь мясистые листья к воде.

— Что ты делаешь? — в тревоге завизжала замухрышка.

— Краду лодку. — Дев достал из ножен свой широкий нож для ходьбы по джунглям. — Держи-ка. Только намочи его — и я сделаю из тебя груду фарша, как только представится возможность. — Он передал ей мешок с пойлом и смесями для курения, после чего осторожно подался вброд по мелководью. Наклонившись так низко, что были видны только его голова и нож, он полубрел-полуплыл к горстке лодчонок. Чейзены по обыкновению оставляли свои хрупкие суденышки покачивающимися на конце длинной привязи, закрепленной на берегу. Став спокойней, как только очутился среди скрывающих его скорлупок, Дев в один миг перерезал плетеную кожу. Дыхнув волшебством, он сам собой поднялся из воды, и секунду спустя лежал в неглубокой лодчонке, напрягая слух, дабы не упустить крика тревоги с берега.

Ничего. Дев схватил весло и подал маленькое суденышко в сторону Ризалы.

— Садись. Осторожней, — сверкнул он на нее глазами, когда она едва не опрокинула лодку.

— Прости. — Она вцепилась в борта, костяшки ее пальцев побелели.

Дев бросил ей весло:

— За работу.

Ризала встала на колени и погрузила весло в воду. Она не отрывала глаз от дальнего берега и гребла кое-как.

— Смотри вперед. — Дев резко взмахнул своим веслом, выравнивая лодку.

— А если они нас увидят? — Ризала перевела взгляд с берега, где дикари с воплями возобновили работу над канавой, на дальний конец бухты, где составное судно колдуна в плаще из перьев лениво держалось вровень с пленными, которых гнали по берегу.

— Мы будем держаться на порядочном расстоянии, они просто подумают, что мы из их людей, посланных за каким-то делом, — с презрением произнес Дев. — С такого расстояния они не больно-то много поймут.

Ризала открыла рот, чтобы возразить, затем опять закрыла, возобновив свою бестолковую работу. Дев несколько раз плавно взмахнул веслом, в самый раз для поддержания водных чар, которые он применял, чтобы вести вдоль берега их утлую лодчонку. Он решил, что вызовет из воздуха пламя и отведет взгляд любого захватчика, который, блуждая, мог бы наткнуться на них. Это не самая легкая задача, когда вода непрерывно бурлит внизу и растрачивает тепло стихий.

Пока они осторожно следовали за дикарями, Дев обдумывал то, что видел на берегу. Костяной Панцирь был пойман врасплох с руками, полными заколдованного воздуха, и слишком промедлил, чтобы отбросить его ради воды, которая могла бы его спасти, когда на него неожиданно обрушили огонь. Невелика потеря, что дурень мертв; у него многому не научишься, судя по всему.