Огонь с юга - МакКенна Джульет Энн - Страница 112

— Так принято у ваших? — сухо спросил Кейда.

Дев поднял злобно сверкающие глаза.

— Наши ничего подобного не делают. Это жестокое, грубое колдовство, когда побеждает сильнейший, и тонкости тут не в чести. Мы на севере предпочитаем совершенствоваться в нашем ремесле, работая над пониманием природы чародейства, исследуя каждый оттенок его силы… — Он с презрением махнул в сторону мертвого колдуна. — Такие, как он, разбивают молотком раковину жемчужницы, и им дела нет, что, если раздавить ее, обратятся в прах и плоть, и жемчужна внутри. Мое волшебство — это нож, который тщательно вводят меж створок, добывая в награду одновременно и перламутр, и жемчужину, и кое-что съедобное.

На Кейду это не произвело впечатления.

— Увиденное подсказало тебе, как мы можем их одолеть?

— Нет, — медленно ответил Дев. — Хотя я думаю, что знаю, чей черед наступит дальше, если кто-то истребляет более слабых колдунов. И я не прочь увидеть это сражение. Если я смогу лицезреть, как эти люди используют свои чары, то можно подумать и о том, как против них бороться.

— Ты хочешь сказать, что поглядишь на их бой с помощью ясновидения? — Кейда с сомнением посмотрел на волшебника.

— О нет! Мне понадобится быть там, — радостно заверил его Дев. — Нельзя сказать, кто выигрывает петушиный бой, если стоишь по ту сторону ограды.

Ризала осторожно рылась среди обломков хижины.

— Они и здесь оставили черепаховый панцирь и жемчуг. — Она встала, вытирая ладони о рваные штаны.

— Если они презирают такое богатство и ценят лишь самоцветы, то рано или поздно должны пойти на север. — Кейда выглядел мрачным. — Именно там следует искать драгоценные камни Архипелага.

Дев кивнул Ризале.

— Собери-ка все это и отнеси на борт.

— Что дает тебе право грабить этих людей? — немедленно осадил его Кейда.

— А кто тут остался, чтобы его можно было ограбить? — возмутился Дев. — В любом случае, ты сказал, что мне хорошо заплатят. Мы может считать это первым платежом.

— Тогда мародерством займешься ты сам, — холодно заметил Кейда. — Но только после того, как сотворишь свое соглядатайское колдовство и убедишься, что никто за нами не крадется. А мы пока похороним мертвых.

Он повернулся к чародею спиной, и Ризала послушно последовала за ним обратно к мертвой паре.

— Они хотя бы умерли там, где им положено… — пробормотала она и беспомощно огляделась. — Здесь есть, чем копать?

— Пойди и посмотри, либо же нам придется поработать руками, — Кейда встал на колени и провел по сырому дерну черту кинжалом, который взял у Дева. Этот нож он оставил себе, пусть даже то был ничем не примечательный визелисский клинок. Надрезав дерн, он начал аккуратно снимать его пластами.

— Никаких признаков человека! — сообщил подошедший Дев, весело махнув рукой и отбрасывая в сторону разбитый горшок, в котором задержалась морская вода.

— Посмотри еще. Нельзя, чтобы нас застали врасплох. — Кейда сосредоточился на очистке прямоугольника земли от дерна.

— Я хочу безопасности не меньше, чем ты. — Волшебник небрежно дернул плечами. — Но любой, у кого есть хотя бы на грош здравого смысла, во время такой жары спит где-нибудь под деревом.

Ризала вернулась с двумя мотыгами. У одной рукоять была обуглена, у другой сломана, но обе все же годились для работы.

— Это лучшее, что я нашла.

Кейда взял сломанную.

— Тогда постараемся сделать все, что можем, этими двумя.

Дневной жар опалял их склоненные спины, пока они копали. Тем временем Дев обшарил развалины хижины колдуна дикарей, он приволок с «Амигала» мешки и теперь, беззаботно посвистывая, нагружал их черепаховыми панцирями и жемчугом.

Волшебство ли, осквернив тебя до самых костей, сделало таким невыносимым? Или ты скрываешься на Архипелаге, потому что нажил себе порядочно врагов среди собратьев-волшебников? Или ты просто умудрился поссориться со всеми сразу?

— Бить его, пожалуй, не самое мудрое на свете. — Ризала с печальной улыбкой кивнула при виде того, как крепко вцепился Кейда в свою мотыгу. — Хотя, стоило бы прекратить этот свист.

— Он дразнит нас, чтобы мы сорвались. У меня есть маленькая дочь Эви, у нее такие же манеры.

— Что ты понял из этой загадки? — Ризала помедлила, опершись о свою мотыгу, чтобы вытереть пот со лба. — Почему сюда пришли эти люди? Чего они хотят? Они не собираются тут поселиться, судя по тому, что мы видели. Они не намерены ничего сеять и сажать или даже просто по-хозяйски распоряжаться припасами. Они, правда, берут пленных, но и здесь ведут себя не так, как положено. Не знаю, что и как совершается в южных пределах, но когда Данак Сарб убил Данака Мира из-за владения, люди Данака Мира были переданы воинам, чтобы те делали с ними что угодно; их продавали в рабство, из них набирали наложниц, просто насиловали и вышвыривали вон. Однако я не слышала, чтобы эти дикари хотя бы пальцем тронули чейзенских женщин. Чего они хотят? Они даже не забрали жемчуг и черепаховые панцири, которые приносят доход этим землям.

— Насколько мы знаем, им нужны драгоценные камни, — ответил Кейда, с досадой всаживая мотыгу в землю. Он разделял ее недоумение. — Но чем эти камни настолько ценны для волшебников, раз они готовы встретить столь скверную смерть? — Он мотнул головой назад, в сторону изуродованного мертвого колдуна.

— Не думаю, что здесь дело в камнях, землях или женщинах, покладистых или нет, — неожиданно заявил Дев, остановившийся, чтобы послушать их разговор. — Важно то, что эти чародеи могут дать своим приспешникам. Это должно быть нечто столь искушающее, столь дивное, что они готовы быть разорванными колдовством кого-то другого, лишь бы воины следовали за ними просто ради возможности увидеть, как их предводитель заслужит свою награду. — Глаза колдуна стали темными и загадочными. — Хотел бы я знать, в чем заключается эта награда.

— Что здесь может быть такого, что нужно волшебнику? — возразила Ризала. — У нас на Архипелаге нет волшебства.

— Как раз сейчас оно есть, и вы хотите от него избавиться. — Дев сплюнул и отправился заниматься своими мародерскими делами.

Кейда выпрямился и посмотрел, насколько глубока могила, которую они вырыли.

— Сгодится.

Ризала поспешила перехватить Дева, вновь появившегося со стороны берега.

— Дай-ка один из этих! — она выхватила из его рук большой мешок и разорвала по швам, не реагируя на негодующие крики опешившего колдуна. Вернувшись, девушка она вручила кусок ткани Кейде, а другим крепко завязала свои рот и нос. — Давай закончим.

Ткань заглушила вздох Кейды, когда он наклонился, чтобы взять старика за плечи. Ризала потянулась к ногам мертвеца. Старик был не тяжел. Жуки посыпались с тела, когда они подхватили труп, бледные черви остались неистово извиваться на сырой темной земле. Не было возможности бережно опустить тело в могилу, поэтому они уронили его туда с глухим неприятным стуком.

Старуха оказалась еще легче и приземлилась куда мягче. Зловоние потревоженной смерти исходило от обоих, и Кейда принялся поспешно закидывать яму землей и дерном, меж тем как Ризала рассеивала землю по нечистому месту, где прежде лежали тела.

— Как ты полагаешь, это поможет их родным, если те еще живы? — хрипло произнесла она, слова с трудом покидали ее горло..

— По крайней мере, не повредит. — Кейда поглядел в сторону поднимающегося в глубину суши склона. — А присутствие упокоенных должно как-то оберечь от минувшего зла любого, кто станет жить здесь в будущем.

— А что мы сделаем с ним? — Девушка мотнула головой в сторону развалин хижины, где все еще лежал убитый колдун.

Кейда нагреб на могилу последние комья земли и сорвал с лица тряпку.

— Я намерен полностью избавиться от всей скверны, — твердо произнес он. — Как только мы увидим, что открылась дорога к освобождению этой земли от всех чародеев-дикарей. Давай начнем с того, что сожжем тело чародея, а затем посмотрим, насколько готов Дев оправдать свое хвастовство насчет остальных.