Черный призрак - Лосев Владимир - Страница 83

— Вот еще, у меня сил нет…

— Настя, прекрати!

— Папа, он мне жизнь спас. — Девушка слабо улыбнулась. — А по нашим законам он теперь даже больше, чем родственник. Не стесняться же мне его? Да и поздно…

— Так нельзя! Ты же девушка и должна заботиться о своей репутации!

— Папа, перед кем мне здесь о ней заботиться? Перед Григом? Так он уже знает, какая я испорченная. А потом, зачем мертвой девушке репутация? А я такой была совсем недавно, помнишь?

Сергей Сергеевич помрачнел:

— Да, я думал, ты не выживешь. Это Григ вытащил тебя оттуда. Ты не дышала, и сердце не билось, я думал, что сойду с ума. А он положил тебя на плечи и понес сюда…

— Я знаю, что именно он меня вытащил с того света, поэтому дай нам побыть вдвоем. Тебе бы тоже не помешало в яме посидеть, выглядишь ужасно: какой-то бледный, усталый, больной…

— Да, да, — засуетился профессор, мне на него почему-то было тяжело смотреть. Он смущался, как мальчишка. Ему было неудобно. Вот что значит старая выучка! Никак такие не могут привыкнуть к тому, что в сегодняшние времена все стало гораздо проще в отношениях между мужчиной и женщиной.

— Я рядом буду… — Сергей Сергеевич разделся, оставшись в больших синих семейных трусах. — Если что… позови…

— Ты лучше дальше будь, а не ближе. — Настя снова повернулась ко мне и посмотрела своими серьезными глазами, не было в них ни чувственности, ни желания, а только глубокая усталость. — Сними с меня комбинезон, пожалуйста, у меня сил нет.

Я осторожно снял с нее мокрую, потерявшую цвета тряпку, и она со вздохом облегчения прижалась ко мне всем телом, закрыв глаза. Я понял: ничего ей от меня не надо, кроме тепла, зря профессор беспокоился. Мне от нее, кстати, тоже ничего не нужно, на любовь силы требуются, и немалые, а их у нас нет.

Мы лежали молча, обнимая друг друга, и нам было хорошо.

Иногда достаточно просто знать, что рядом с тобой находится кто-то живой и теплый, и тогда все остальное становится неважным.

Мы здесь, рядом, и этого вполне достаточно для того, чтобы найти в себе капельку мужества и жить дальше.

От Насти шло тепло и еще что-то вроде признательности, доверия и, наверное, все-таки любви, хоть я по-прежнему не знал, какой она бывает.

Слишком сложное это чувство, состоит из многих компонентов, которые трудно найти и собрать вместе, а если нет хотя бы одного, то это уже не оно, а что-то другое…

— Ты зачем в лабиринт полезла? — вернул ее вопрос просто так, чтобы ни о чем не думать.

— Ты правда хочешь это узнать? — Она открыла глаза и посмотрела на меня мутным усталым взором.

— Хочу…

— А если скажу, что была дурой, тебя устроит?

— Нет. — Я помотал головой, насколько это было возможно в плотной грязи, да еще обнимая девушку, висящую на шее. — Тогда еще больше возникает вопросов.

— Каких?

— Почему раньше казалась умной?

— А… — Она поцеловала меня в щеку, и на мгновение мне все стало неважно. — Я и раньше была дурой, только не знала об этом. Или… вот второй ответ, он чуть лучше — заразилась глупостью от тебя. Нравится?

— Неправда. Существует причина, о которой ты мне говорить не хочешь. Почему? Не доверяешь?

— Нет.

Я замолчал, обиделся, отодвинулся бы в сторону, да как это сделаешь в небольшой яме, где двоим так тесно, особенно когда чужие руки обнимают тебя и гладят…

— А я тебе жизнь спас…

— И что? — Она говорила одно, а ее губы целовали меня, сводя тем самым с ума. Понимал, что делает это нарочно, чтобы ничего не говорить. — Я тебя тоже раз спасла, так что в расчете.

— Да… — Я тяжело вздохнул. — Значит, не веришь мне.

— Конечно, не верю, я же тебя люблю.

Она сказала это просто, словно обычные слова, а я задохнулся от нахлынувших чувств. При этом произнесла, даже не открывая глаз. Обыденно — просто констатация факта. А чего кричать? Люблю и люблю. И что? Ничего не поделаешь… Интересно, а мне что с этим делать? Как жить? Я вздохнул. Одно дело, когда отвечаешь только за себя, и совсем другое, когда еще за кого-то…

А не отвечать не получится. Любовь — штука сложная. Вот жили два человека, каждый сам по себе, встретились, и вдруг оказалось, что расстаться не могут, привязаны друг к другу множеством самых разных ниточек. Был один, стало двое, и теперь рассчитывай все свои действия за себя и еще того, кто рядом, совсем другой, чем ты. И сделаешь что-то не так, то станет вдвойне больнее, потому что вас теперь двое, а значит, и боли две.

— А если я тебя не люблю?

— И что? — Настя фыркнула так, что мне в лицо брызги полетели. — Ты-то тут вообще при чем? Это мои чувства. И мне с этим придется справляться, а не тебе…

— А я?!!

— А у тебя свои чувства, они отличаются от моих хотя бы потому, что ты — мужчина. К тому же пришел из другого мира, у вас иная культура, привычки, мышление, у тебя генокод и тот другой…

— А… — успокоился я. — Действительно. У меня и ножа в ножнах на ноге нет, как у тебя.

— Ага. — Она снова прижалась ко мне, и в низ моего живота снова спустилось тепло. Хорошо, что грязь все скрывает. — Давно известно: мужчина — существо иррациональное, оружие ему давать нельзя, он сразу устраивает драки, войны и иные подобные глупости с кровопролитием.

— Ты это мне говоришь для того, чтобы не рассказывать о причинах, заставивших тебя пойти в лабиринт?

— А чего о них рассказывать? Говорили уже. Вам, землянам, не нужны планеты, где живут другие разумные существа…

— Это еще почему?

— А что у вас в книгах пишут?

— О чем?

— О первом контакте…

— А… — Я подумал, что Настя права. Большинство наших книг о том, как бравый герой убивает всех инопланетян, один или в компании с другими героями. Причем абсолютно неважно, с какими намерениями пришли они к нам. Главное — они сильнее или умнее, а это серьезный повод для того, чтобы задать им хорошую трепку. Так и в детстве было — придут ребята с другого двора, значит, быть драке. Мы будем их бить только за то, что они родились на два дома дальше, а они нас за то же. Глупо. — Наверно, ты права, мы не готовы к такому контакту.

— А нам это жизненно необходимо, нашей цивилизации не хватает для дальнейшего развития потерянных миров.

— Потерянных?

— Пока Осирис не закрыл лабиринт, мы общались с другими существами, и это было взаимно полезно. Мы не чувствовали себя в изоляции, у нас было все, что нужно, в том числе и чувство собственного достоинства. А потом началась война с пришельцами…

— Случайно раздали мужчинам оружие?

— Мы не знаем точно, из-за чего началась война, давно это было, и многие тогда умерли. — Настя помрачнела и немного отодвинулась от меня, в низу живота все быстро пришло в порядок, только мне от этого почему-то стало грустно. — Наши историки считают, что ее устроили пришельцы, они решили, что смогут захватить нашу планету для дальнейшего развития, на своей у них не было шансов…

— Что это значит?

— Это значит, что они проигрывали войну за выживание другим видам…

— Как?!

— Я плохо знаю вашу историю, но даже мне известно, что на Земле имелись и другие разумные виды, которые впоследствии были вами уничтожены — неандертальцы, кроманьонцы…

— Да, имелись такие, — согласился я. — Значит, тем, кто к вам пришел, попались другие, кто покруче их был. Понятно. А где их планета?

— Мы не знаем, лабиринт давно закрыт.

— Значит, ты пошла из-за этого?

— Тупица ты, Григ! — Она снова прижалась ко мне. — Я и до этого туда ходила, и с этой стороны, и с нашей, да только пройти не могла, а тут впервые появился шанс.

— Какой?

— Ты же первую ступень защиты снял, тебя лабиринт пропустил, и я была просто обязана этим воспользоваться. В конце концов, я — исследователь лабиринта, это моя работа, мне за нее платят.

— Пусть снял, хоть и не знаю как, но это меня принял лабиринт, а не тебя. Ты-то зачем туда пошла?

— Какой ты все-таки глупый! — Настя очень удобно устроилась в моих объятиях. Сердиться на нее, когда она меня целовала, не мог. Видимо, девушка хорошо понимала это, поэтому делала со мной все что хотела. — Я же пошла сразу после ночи, проведенной с тобой.